Отрывки

Михаил Липскеров. Путешествие к центру Москвы

В своей первой жизни, первые шестьдесят три года, я был центровым чуваком. Одну половину из них я прожил на Бульварном кольце, в его Петровской части, вторую — уже в двадцати метрах ЗА пределами кольца. Хотя если мерить шагами до Кремля, то, как говорила моя первая жена, за бутылкой водки я бы дополз до Кремля значительно быстрее. В народе улицу звали Мордоплюевкой, в миру — Остоженкой, бывшей Метростроевской, а при царе Николае Александровиче, безвинно убиенном для счастья трудового народа, обратно Остоженкой. Ныне Золотая миля. Пролог к роману

Ну че, Гевара? Революционный этюд об основателе новой религии

Того, что Че Гевара стал брендом и товарным знаком — бояться не надо. Истина должна распространяться в той форме, в какой она легче всего усваивается. Если наше время способно усвоить ее лишь в виде товарного знака — это проблема времени, а не истины. Носить майку с Че Геварой и цитатой про авантюризм я надеюсь и впредь. И сыну куплю такую же. Глава из книги Дмитрия Быкова «Календарь. Разговоры о главном»

Сразу после ВОСРа

Грабили все. Государственная власть досталась наиболее беспредельной и идеологизированной группировке. Соответственно, новый преступный мир начал складываться из числа тех, кто грабил не в пользу власти. Чёткого разграничения в то время не было. Одни и те же люди в одной ситуации действовали в свою пользу, а в другой в пользу государства. Преступник легко становился госслужащим и наоборот. Стоит вспомнить легендарного питерского бандита Лёньку Пантелеева, который сперва грабил сам по себе, потом служил в Красной Армии, потом грабил в составе питерского ЧК, не забывая скрысить чего-нибудь и себе, а потом полностью перешел на индивидуальную трудовую деятельность. Отрывок из книги Льва Волохонского «Жизнь по понятиям»

Олег Зайончковский. Загул (фрагмент)

Кожа у Леночки была чувствительна к солнцу. Собственно, вся девушка была чувствительная — к погоде, к мужским взглядам и даже к обыкновенному заводскому сквернословию. С ней приходилось соблюдать осторожность в любом, самом пустячном разговоре, а других разговоров Леночка избегала. Удивительно, какую барышню и как тонко чувствующую выпустил простой химический институт. Отрывок из романа

Джонатан Троппер. Книга Джо (фрагмент)

Любой зануда может почувствовать себя несчастным, когда дела идут плохо, но нужно быть занудой особой пробы, проявлять чудеса изобретательности, чтобы умудряться быть несчастным, когда дела идут так хорошо, как у меня. В свои тридцать четыре я богат, успешен, веду вполне регулярную сексуальную жизнь и при этом обитаю на Манхэттене в шикарной пятикомнатной квартире на севере Вест-Сайда. Всего этого более чем достаточно, чтобы держать, как говорится, мир за одно место, однако в последнее время у меня стало закрадываться подозрение, что под всей этой мишурой скрывается на самом деле глубоко несчастный и никому не нужный персонаж. Отрывок из романа

Полет в ночном небе

Я лежу и разглядываю потолок, слушаю, как бегают вдоль стен крысы, останавливатся, что-то грызут. Всю жизнь я была очень избалована по части еды, путешествий и комфорта. Теперь же я размышляю о том, как легко мы трое и подобные нам баловни судьбы можем погибнуть в пути. Мы не умеем жить впроголодь, сражаться за каждый новый день. Но живущая здесь семья и женщина, приютившая нас вчера, прекрасно знают, каково это. Если за душой ничего нет, не так страшно чего-то лишиться. Глава из романа Лизы Си «Девушки из Шанхая»

Мэтт Хэйг. Семья Рэдли (фргамент)

Достигнув определенного возраста — для кого-то это пятнадцать лет, для кого-то сорок шесть, — человек начинает осознавать, что не вписывается в рамки, которые сам для себя очертил. Вот о чем размышляет Питер Рэдли, пока жует бутерброд с маслом, уставившись на остатки хлеба, неаккуратно завернутые в прозрачную пленку. Благоразумный законопослушный обыватель: жена, дети, машина, взносы в благотворительные организации. Отрывок из романа

Михаил Барановский. Про баб (фрагмент)

Напротив нашего дома на улице Пушкинской, в Ростове было общежитие мединститута. В полуподвальном помещении — душ. Между окошком в стене и воздухоотводом из тонкой жести — щель. Женское отделение. Два шатающихся разбитых кирпича один на другом — под ногами. И еще чуть привстать на носочки. Желтый электрический свет, пелена пара, гулкие голоса, тонущие в шуме воды... И мальчик лет одиннадцати, засматривающийся иногда на фигуру колхозницы с эмблемы киностудии «Мосфильм», пухлые губы девочки с шоколада «Аленка», изгиб шеи, насильно посаженной за первую парту, вечно растрепанной двоечницы Лизы Ушаковой. Отрывок из книги

Жизненные цели

Какая-нибудь дама начитается книг по саморазвитию или пройдет тренинг личностного роста. Ее убедят, что главное — визуализировать свои жизненные цели и успех обеспечен! И вот наша дама вырезает из журналов картинки, делает коллаж со своими фотографиями и вешает его на стену. Посмотришь на такой коллаж — сразу видно, какие у нее примитивные желания. Она — рядом с крутым домом. Она — внутри крутого дома. Она — рядом с красивой тачкой. Она — под пальмами. При этом она обычно наклеивает на фотографию только свою голову, оставляя красивое тело, взятое со страницы журнала. Глава из книги Константина Бакшта «Вкус жизни: как достигать успеха, финансовой свободы и управлять своей судьбой»

Мириам Бодуэн. Хадасса (фрагмент)

Я была одета в соответствии с условиями контракта, исключавшими кофточки без рукавов, юбки выше колен, брюки, блестящие ткани, облегающий покрой. Под припекающим солнышком в двадцать минут пополудни на мне было темное платье, прикрывавшее лодыжки. Косу я закрутила в пучок и держалась прямо, натянуто, опустив руки вдоль тела. Вокруг меня кружили, теснились, смеялись сотни девочек в темно-синей форменной одежде, держась по двое или группой, они рассматривали мое платье, мой оловянный браслет, мою смущенную улыбку, а затем возвращались к своим играм, после чего подходили опять. Отрывок из книги

Ночь в гостинице

Господин Пушкин, Александр Сергеевич, поэт и сотрудник департамента, которого словно бы не существовало на свете вовсе, сидел у стола совершенно неподвижно, временами поглядывая на свечу и в который раз повторяя про себя привязавшуюся банальную сентенцию: темнее всего, как всякий может убедиться, именно под самым пламенем свечи. Поза вполне соответствовала поэтическим раздумьям, но мысли были предельно далеки от поэтических. Он был недоволен собой. Глава из романа Александра Бушкова «Поэт и русалка»

Жан Ролен. …А вослед ему мертвый пес. По всему свету за бродячими собаками (фрагмент)

Во всех странах, где пытались уничтожать бродячих собак, то есть едва ли не по всей планете за исключением нескольких государств Северного полушария, где этот вопрос был улажен ранее, в эпоху, когда общество не страдало излишней чувствительностью, — короче, стратегия беспощадного истребления нигде и никогда не достигала своей цели, поскольку некоторая часть собак всегда умудрялась избежать расправы, а этого довольно, чтобы восстановить прежнюю, вовеки неизменную численность популяции. Отрывок из книги

Масару Ибука. После трех уже поздно (фрагмент)

Представьте себе революцию, которая принесет самые замечательные перемены, но обойдется без кровопролития и мучений, без ненависти и голода, без смерти и разрушений. У этой самой доброй из революций есть только два врага. Первый — закоснелые традиции, второй — существующее положение вещей. Не обязательно, чтобы укоренившиеся традиции разбивались вдребезги, и древние предрассудки исчезали с лица Земли. Не надо разрушать то, что все еще может приносить хоть какую-то пользу. Но то, что сегодня кажется ужасным, пусть постепенно исчезнет за ненадобностью. Отрывок из книги

Елена Колядина. Цветочный крест (фрагмент)

И зачем он спросил про афедрон?! Но слово это так нравилось двадцатиоднолетнему отцу Логгину, так отличало его от темной паствы, знать не знающей, что для подперделки, подбзделки, срачницы, жопы и охода есть грамотное, благолепное и благообразное наречие — афедрон. В том мудрость Божья, что для каждого, даже самого грешного члена мужеского и женского, скотского и птицкого, сотворил Господь, изыскав время, божеское название в противовес — дьявольскому. Срака — от лукавого. От Бога — афедрон! Отрывок из романа

Думать и есть в понимании Дали

Его жизнь, напоминавшая бесконечный фейерверк, приводила его самого в восторг. Искрометный юмор, дерзкие выходки, вызов общественным приличиям, сыпавшиеся каскадом скандальные шутки, мелкие проделки и грандиозные проекты, всегда остроумные, преследовали одну цель: в каждый момент своей жизни Дали стремился оставаться Дали. Предисловие к книге Сальвадора Дали «Мысли и анекдоты»

Сергей Волков. Чингисхан. Солдат неудачи (фрагмент)

Незримые холодные пальцы сдавливают сердце. Я судорожно вдыхаю, закашливаюсь. Дрожащей рукой расстегиваю ворот рубашки. В ушах шумит, и сквозь этот шум до меня доносится голос... чужой, но вполне понятный: «Убей!». Представляю, как достаю пистолет из сумки, как срез глушителя упирается в грудь парня, как мой палец нажимает на спусковой крючок, как пуля пробивает плоть, и бьющееся в агонии тело Андрея Гумилева падает на пол. Отрывок из романа

Типы привязанности в Хогвартсе

В настоящее время психологам известны три стиля привязанности, или модели поведения, связанные с взаимодействием одного человека с другим, с которым у него потенциально возможны романтические отношения. Может быть, это совпадение, но эти три стиля привязанности можно наблюдать у трех главных героев книг о Гарри Поттере — у Гермионы Грейнджер, Рона Уизли и у самого Гарри. Глава из книги Нила Малхолланда «Гарри Поттер. Разбор полетов»

Эрих фон Дэникен. Сумерки богов (фрагмент)

В декабре 2012 года боги вернутся из долгого путешествия и снова появятся на Земле. В это нас заставляют верить календарь майя, их письменные и устные источники. На этот раз я исследовал вопрос глубже, чем когда бы то ни было. Так называемые боги — иными словами, инопланетяне — в скором времени снова посетят нас. Грядет «божественный удар» невероятных масштабов. Введение к книге

Фигль-Мигль. Щастье (фрагмент)

Я киваю, сажусь на край многоспальной кровати, беру его руку и ободряюще хмурюсь. Правильнее было бы ободряюще улыбнуться, но этот клиент не любил, когда я улыбался, он требовал серьёзного отношения, не совместимого, на его взгляд, с улыбкой. Он был уже пожилой человек — мягкий, пугливый, лишённый чувства юмора и плохо вязавшийся со своим энергичным и зловещим бизнесом. Точнее всего будет определить его словами «старый пидор». Я смотрю ему в глаза. Отрывок из романа

Эрик-Эмманюэль Шмитт. Концерт «Памяти ангела» (фрагмент)

Грегу нечего было раздумывать, сейчас он все узнает от капитана. Грег вообще предпочитал не задумываться. Он был не по этой части, а главное, он считал, что платят ему не за это. Грег даже полагал, что размышлять — это предательство по отношению к чиновнику, с которым он подписал контракт, пустая трата времени и энергии. В сорок лет он работал так же, как вначале, когда ему было четырнадцать. Проснувшись на рассвете, до поздней ночи сновал по судну, драил, ремонтировал, отлаживал детали моторов. Отрывок из новеллы «Возвращение»

Олег Гладов. Любовь стратегического назначения (фрагмент)

Я надеваю футболку и, пока Света, опершись на стол, заполняет мою карточку, еще раз смотрю на ее тыл... М-да... Обширные ягодицы Светы не дают покоя Шамилю, который занимает одну из коек в моей палате, а до этого ее хотел трахнуть электрик Шевченко из четыреста двадцатой. Информацию о том, кто кого хочет, можно получить в мужском туалете, где, окутанные табачным дымом, встречаются пациенты травматологического отделения. Среди которых и я. Отрывок из романа

Кэтрин Стокетт. Прислуга

Руки все в жирной саже. И пахнет тут, как в подмышке. Вскорости и пот побежал по носу, и каждый раз, как стираю его, оставляю на лице грязное пятно. Должно быть, здесь, в духовке, самое гадкое место на свете. Когда внутри, непонятно, то ли ты ее чистишь, то ли тебя сейчас поджарят. Сегодня вечером мне чудится, что я застряну в духовке, а в это время включится газ. Но не вынимаю головы из этой жуткой дыры, потому что готова оказаться где угодно, лишь бы не отвечать на вопросы мисс Лифолт про беседу с мисс Скитер. Про то, что она спрашивала, не хочу ли я изменить жизнь. Глава из романа

О ФРС и Центральном банке не России

Закон о ЦБ полон противоречий. Формально являясь федеральной собственностью, Центральный банк, тем не менее, не несет каких-либо обязательств по отношению к государству. Более того — реши мы, то есть государство, выкинуть паразита из квартиры, то есть использовать золотовалютные резервы ЦБ на строительство новых заводов и дорог, ждет нас печальная участь. Троица у лифта нас не побьет, пока у нас есть русская армия и ядерный «зонтик». Глава из книги Николая Старикова «Национализация рубля — путь к свободе России»

Жан-Кристоф Гранже. Лес мертвецов (фрагмент)

Одно из первых практических заданий в Национальной школе судебных работников заключалось в просмотре видеокадра: правонарушение, заснятое камерой слежения. Затем каждого будущего судью просили рассказать, что именно он видел. Все рассказывали по-своему. Менялись марка и цвет автомобиля. Число нападавших у всех было разное. Как и последовательность событий. И это упражнение задавало тон. Объективности не существует. Правосудие — дело рук человеческих. Несовершенное, зыбкое, субъективное. Отрывок из романа

С. Дж. Пэррис. Ересь (фрагмент)

Вперед с неприятной ухмылкой на тонких губах выступил Агостино де Монталкино, тосканская подлюка — никогда он меня не любил, а уж после того, как я вышел победителем в споре с ним об арианской ереси, неприязнь перешла в открытую вражду. Всем направо и налево он нашептывал, будто я отрицаю Божественную сущность Христа. Нет сомнения, это он донес на меня аббату. Пролог к роману

Никколо Амманити. Я не боюсь (фрагмент)

Это проклятое лето 1978 года вошло в историю как самое жаркое в столетии. Жар раскалял камни, иссушал землю, губил растения, убивал животных и поджигал дома. Собираешь помидоры с грядки — а они сморщенные, берешь кабачки — а они маленькие и твердые как камень. Солнце не давало дышать, лишало сил, желания двигаться, жить. И ночь мало чем отличалась от дня. Первая глава романа

На трезвую голову

К 25-летию «Митьков» в издательстве «Амфора» вышла книга «Конец митьков», в которой Владимир Шинкарев, один из участников группы, потается расставить все точки над «i» в истории творческого объединения и нынешнем положении дел. «Прочтение» публикует главу, с которой начинается рассказ об упадке движения.

Преподаватель русской литературы: Корнель, 1948–1950

Девушки по имени «Жанна из Арка» никогда не существовало. Я предпочитаю ее настоящее имя Жоанета Дарк. Будет довольно глупо, если в номере «Нью-Йоркера» за 2500 год меня упомянут как «Вольдемара из Корнеля» или «Набо из Ленинграда». Отрывок из книги Брайана Бойда «Владимир Набоков. Американские годы»

Бабочки: Санкт-Петербург, 1906—1910

В 1906 году Набоков открыл для себя бабочек. Солнечным летним днем в Выре, на ветке жимолости, склоненной над скамьей напротив входа в усадьбу, он с восхищением разглядел яркую узорчатую бабочку — махаона, которого Устин, петербургский швейцар Набоковых, тут же поймал для него в фуражку. Бабочку заперли на ночь в платяном шкафу, а утром она улетела. Следующая попытка была более удачной: замшевого, с цепкими лапками сфинкса мать усыпила при помощи эфира, а потом научила Володю расправлять бабочек. Отрывок из книги Брайана Бойда «Владимир Набоков. Русские годы»

Герман Садулаев. Шалинский рейд (фрагмент)

У нас «Стечкин» носят только большие шишки! уже гордился и понимал, как будут завидовать мне шалинские парни. Из центра села, где в одном из кабинетов бывшего комитета статистики располагал свой штаб Лечи Магомадов, я шел к дому серьезный и несколько высокомерный. Хотя за высокомерием пряталась скорее щенячья радость. Такой игрушки у меня никогда еще не было! Отрывок из романа