«Вербы Вавилона» — магический реализм с элементами шумеро-аккадской мифологии, основанный на исторических (и легендарных) событиях. Контент-редактор «Альпины» и книжный обозреватель Денис Лукьянов поговорил с писательницей о мировом кризисе идей и поиске исторической правды, о том, в чем разница между магическим и мифологическим мышлением, а также о месте интеллектуального фэнтези в современном литроцессе.
Хелена Побяржина принципиально предлагает читателю головоломку, где с каждой главой в текст вклиниваются новые — или уже знакомые? — персонажи: иногда они сами рассказывают о себе, иногда это делает автор. И раскрывать все карты — все равно что лишать далекую волшебную страну того самого волшебства — именно это слово, пожалуй, лучше всего описывает «Другие ноты». Никакой фантастики или морока магического реализма: люди — обычные, события — тоже. Просто язык — волшебный, лучше даже сказать колдунский, гипнотический. 
Маша Гаврилова — писательница, художница, драматург, соорганизаторка фестиваля женского письма «Слезы авторки». В 2023 году вышел ее дебютный сборник рассказов «Ужасы жизни», где мистика и невероятное переплетаются с бытовыми сюжетами. В новом романе авторки «Я обязательно уволюсь» банальный поиск работы превращается в настоящее карьерное приключение, полное трагизма и отчаяния. Тревога о будущем постепенно заполняет всю жизнь героини, образуя порочный круг прокрастинации и тоски.
Метароман, который прокатит читателя на сюжетном аттракционе, пространство отражений и маскарада — так характеризует второе произведение Стивена Холла, любимчика книжных гиков, наш обозреватель Виктор Анисимов.  Писатель-неудачник грязнет в быте и «зарастает пылью» в тени своего умершего отца, пока однажды во время телефонного звонка на том конце провода не оказывается призрак родителя. Теперь жизнь героя становится больше похожа на параноидальный детектив, полный необъяснимых странностей. 
В «Питерских монстрах» — романе в рассказах Веры Сороки — по любимому городу авторки разгуливают мистические существа. Хоть они и вымышленные, любой петербуржец наверняка встречал их, прохаживаясь вдоль Невы или по Литейному проспекту. Писательницы Яна Верзун и Вера Сорока тоже прошлись по городу в поисках монстров и поговорили о мифотворчестве и книжном бестиарии, об особенностях короткой прозы и о жанровой литературе, а также о том, почему нельзя верить во вдохновение.
Дебютный роман Тани Коврижки «Яд» посвящен истории материнского стыда. Не сумев уберечь дочь от отравления ядом диффенбахии, героиня пытается избавиться от чувства вины. Несмотря на благополучный исход ситуации, суд над собой продолжает идти в ее сознании — и он куда радикальнее, чем любые допросы полиции и проверки социальных работников.
Стихи Кристины Ришко часто основаны на инфинитивах — эта речь кажется обезличенной, обращенной к себе ли, к Другому в попытке выстроить некую «инструкцию» действия и/или события и, возможно, обрести в такой инструкции спасительные координаты. В этом есть и задача справиться с прошлым и настоящим, и признание конструктивной силы речи, и право полагаться на себя — с характерной смелостью выражения скепсиса по отношению к слепой вере.
0
0
0
1518
Надежна ли память? Особенно, если дело касается убийства двадцатилетней давности? Эта проблема становится ключевой в романе Ребекки Маккай «У меня к вам несколько вопросов». Подкастерка Боди Кейн возвращается преподавательницей в свою школу, где много лет назад была убита ее соседка. Сомнения героини в решении суда затрагивают разные социальные проблемы: расизм, культуру отмены, буллинг, элитизм, последствия травмы.
0
0
0
2794
Рассказ Федора Шейда — еще один такой основополагающий миф, тоже связанный с тараканом, но имеющий иное развитие. Здесь насилие игровое превращается в насилие реальное, которое демаскирует мужское доминирование, и приводит к эмансипации женщины. Но эта эмансипация дается дорогой ценой, и натуралистичный стиль Шейда только подчеркивает тяжесть препятствий, которые стоят на пути освобождения героини по имени Ева.
0
0
0
2310
Возможно ли воссоздать на страницах книги Вавилон, используя библейские сказания и исторические факты? Об этом знает Мария Воробьи, чей дебют вышел в издательстве «Полынь». В «Вербах Вавилона» авторка изображает цивилизацию гордой и хрипящей от старости, но уверенной в собственной стойкости и непоколебимости.
0
0
0
3490
Речь Тимура Селиванова — о несовершенстве мироздания: «собачий ад не дремлет подстерегает за углом». Слегка заборматывающаяся, напоминающая о текстуальной слитности дневника и естественности ар-брюта, эта поэтика чутка к различению чистоты звука — и фальшивых инструментов «расстроенной» повседневности. В таком различении совершается возврат к наиболее подлинному, «доадамову миру»: попсовый, опошляющий контекст («я для тебя рассветы и туманы приподыму цветочные поляны перемерю») оказывается тонко инкрустирован в эту речь о первых днях творения, как бы оттеняет её своим неправдоподобием. В «дырчатой» юродивой вести есть пытливая попытка вслушаться в первоосновы существования. Может быть, надежда.
0
0
0
2114
Следуя за мыслью Иосифа Бродского о том, что поэзия быстрее всего возгоняет ум, Сьюзен Сонтаг в сборнике «Под ударением» транслирует эту же идею и в область других искусств. По ее мнению, полезными могут быть не только стихотворения, но и любые другие нестатичные, энергичные вещи, которые приводят к схожему — к динамическому развитию.
0
1
0
3946
В русской литературе баня традиционно ассоциируется с чем-то положительным. Но в глазах Марины — героини рассказа Анны Аксеновой — она превращается в филиал ада на земле: набор не всегда ясных обычаев, нарастающий жар и неразбериха, которую очень сложно выдержать. Ее и не выдерживает никто, кроме постоянных посетительниц да банщика, который как будто специально держится от бани подальше. И если заголовок гласит, что «любовь правит миром», то точно не в той бане, которую посетила Марина.
0
1
0
2834
Идейно роман «Бояться поздно» пересекается с подростковой повестью Идиатуллина «Это просто игра». Ее герои так же, как и Аля, обнаруживают себя не игроками, а игровыми персонажами. И последствия у этого удивительного открытия далеко не цифровые.
0
0
0
5582
Страстный поиск красоты — спрятанной, невидимой миру, — отражен в каждом стихотворении Ивана Плотникова. Мандельштамовская строка «хорошо и не страшно в лесу», играющая в интертексте, светится совсем по-другому в соседстве «окраины ада» — то ли как нота горько-иронического эскапизма, то ли как просветление вопреки (скорее второе). Эта красота, часто возникающая в близости к страшному («убийство священной лошади»), уж точно не спасёт мир — но гармонизировать отрезок времени для отдельного человека вполне в состоянии.
0
0
0
2226
У подростков из рассказа Дарико Цулая почти нет взрослых, готовых к ним прислушаться. Вокруг них возводится почти полицейский режим — вроде того, что установился после истории с «Синими китами». Ребятам из «Детей на дороге» некому довериться, им не попытаются помочь — поэтому они выбирают бунт.
0
0
0
3198
Женю всегда увлекала тема смерти: в детстве он разбирал трансформеров брата на кусочки, чтобы изучить их составляющие, и с интересом смотрел, как дед забивает куриц, а еще кидался камнями в кошек. Cо временем многое поменялось: герой вырос и стал надзирателем в месте, где нарушившим букву закона грозит эвтаназия — награждают милосердной смертью. Его уважает и даже побаивается начальство, им восхищаются коллеги. Но сможет ли Женя так долго оставаться влюбленным в работу — влюбленным в смерть? И что случится, когда ему придется разобраться в истории одного, возможно, несовершенного преступления: ведь все факты говорят о невиновности осужденной, но система требует обратного.
0
0
0
5530