Лев Данилкин: «Ленин был литературным критиком»

Вышла биография «Ленин. Пантократор солнечных пылинок» за авторством писателя Льва Данилкина. Елена Васильева поговорила с ним о критике, новой книге, а также о том, как и где свершаются революции.

Весь мир – караван-сарай

Если для Шекспира весь мир был театром, то для Франсиса Пикабиа, французского авангардиста начала двадцатого века, весь мир — это караван-сарай (дворец на торговом пути, служивший домом отдыха).

Артем Фаустов: «Бумажная книга – как виниловая пластинка»

Книжный магазин «Все свободны» и проекционный музей «Люмьер-холл» организуют на ближайших выходных «Большой книжный Weekend». Артем Фаустов, совладелец книжного магазина, рассказал, как появилась идея фестиваля и почему работа книготорговца похожа на работу бармена.

Черно-белая история

Роман повествует о любителе джаза, который, приехав в СССР, замечает,что Андропов внешне выглядит так же, как и покойный Гленн Миллер, американский джазмен. Что если Юрий Владимирович — правда завербованный КГБ музыкант, смерть которого была сфальсифицирована?

В Питере жить

«В Питере жить» — сборник историй о питерских маршрутах и маршрутках, дворах-колодцах и дворцах Растрелли, Васильевском острове и «желтом паре петербургской зимы»…

Кино от Кима

Читая книгу Фишера, испытываешь почти синефильское удовольствие — настолько она кинематографична. Держит за горло с первого до последнего слова. В конце автор предоставляет читателям шанс узнать, какая бы жизнь их ждала, если бы им довелось родиться в Северной Корее.

Вечно молодой, вечно пьяный

«Патриот» — не та книга, после которой читатель полюбит Родину. Ни автор, ни его герои ни в чем и никого не пытаются убедить. Точно так же в планы автора не входит и опровержение каких бы то ни было истин. Главное в романе — совсем не это.

Палка, палка, огуречик

В прокат вышла вторая часть «Стражей Галактики», и, пока фанаты умиляются живому поленцу Груту или косплеят наемницу Гамору, накладывая на лицо килограммы зеленого грима, «Прочтение» знакомит вас с тремя книгами о комиксах, которые стали сенсацией.

Генная немилошчь

Текст Козловой похож не на историю болезни, но на дневник подростка, где хороши все фантазии, кроме реальности. Это странная книга, в которой возраст детей определяется не мыслями, а физиологией и степенью привязанности к домашним животным и молодым людям.

Все лучшее в тебе остается со мной

Любовь и верность — то, о чем едва ли задумываешься, когда представляешь ужасы Освенцима. Аффинити Конан в своем романе не ведет счет смертям, она пишет историю о жизни, полной созидания. И пока военная документалистика считает тех, кого не уберегли, «Чужекровка» полна любви, которая не признает потерь.

Включите погромче

Звуковая составляющая текста подчас становится очевидной, воплем вырываясь из открытой книги, иногда звучит чуть тише — странными звуками, которые могут издавать люди и даже предметы, а бывает и такое, что музыкальный ритм книги задается самим словом, а не наоборот. Перед вами три разных и по-своему особенных звуковых приключения.

Пустота, полная смыслов

Очень личный монолог известного режиссера-визионера Дэвида Линча об идиллическом детстве, непростом студенчестве и поиске своего творческого пути.

Рукопись, спрятанная в ботинке

Повесть «Зуза, или Время воздержания» — характерная для писателя условно-исповедальная проза, написанная простым, порой слегка грубоватым языком.

Все повторяется

Художественный мир рассказов Матвеевой складывается из симметричных рисунков, которые то уменьшаются до одной человеческой судьбы, то увеличиваются до размеров целой страны.

Политический детектив

«Эта страна» — узнаваемый Фигль-Мигль, но стремление к политическому высказыванию как бы разделило текст на две части.