Отрывки

Пауло Коэльо. Валькирии (фрагмент)

Он встречался со странными мужчинами и женщинами, от которых исходила аура чувственности. Одно за другим следовали проверочные задания, наступали долгие ночи, когда Пауло не смыкал глаз, и томительные выходные, когда он не выходил из дому. Но зато теперь Пауло был гораздо более счастлив и уже не помышлял о перемене деятельности. Они основали маленькое издательство, и он наконец стал заниматься тем, о чем давно мечтал: писать книги. Отрывок из романа

Сухой закон

Героические усилия начальства искоренить коррупцию оказались тщетны. По многочисленным свидетельствам современников, тайная торговля спиртным процветала в Москве на протяжении всех военных лет. Понятно, что «шинкарство» не могло существовать без покровительства со стороны полицейских среднего звена. Отрывок из книги Андрея Кокорева и Владимира Руги «Повседневная жизнь Москвы. Очерки городского быта в период Первой мировой войны»

Поль-Франсуа Уссон. Кристаль (фрагмент)

Первое, что она увидела, были глаза: огромные, удлиненные до самых висков. Грациозное существо светилось каким-то удивительным, золотистым светом. Его тело двигалось неровными рывками — словно бы каждая часть действовала самостоятельно, отдельно от других. У существа было три руки: две похожи на человеческие, а третья, поменьше, торчала из тела на уровне ребер. Существо двигалось почти комичным образом — выпятив грудь, запрокинув голову, — и снег проваливался под его шагами. Отрывок из книги

Из истории эндокринологии

За спиной у древних естествоиспытателей стояла церковь, спорить с которой было смертельно опасно. Да и доводы у противников У. Гарвея были далеко не всегда корректными. Когда Гарвей, вскрыв сосуды у мертвой собаки, продемонстрировал наличие в них крови, а не воздуха, ему возразили, что кровь собирается в сосуды лишь после смерти, а у живых существ в сосудах находится воздух. Вот и поспорь с такими противниками... Глава из книги Андрея Каменского, Марии Масловой, Анастасии Граф «Гормоны правят миром. Популярная эндокринология»

Елена Хорватова. Николай II. Личная жизнь императора (фрагмент)

Личность этого человека всегда вызывала ожесточенные споры. И современники, и потомки в своих оценках доходили до крайностей — от восторженного обожания до полного неприятия и ненависти. И в наши дни кто-то считает его святым, а кто-то — слабым и безвольным человеком, погубившим великую державу. Подобные взгляды и суждения порой формировались под влиянием господствовавших в тот или иной период идеологических установок и официально принятой трактовки событий, но оказались на редкость живучими. Предисловие к книге

Вечная весна. Сандро Боттичелли

Среди других исключительных даров природы она обладала такой милой и привлекательной манерой общения, что все, кто сводил с ней близкое знакомство, или же те, к кому она проявляла хоть малейшее внимание, чувствовали себя объектом ее привязанности. Не было ни единой женщины, завидовавшей ей, и все настолько хвалили ее, что это казалось вещью необыкновенной: так много мужчин любили ее без возбуждения и ревности, и так много дам восхваляли ее без злобы Глава из Елены Обойминой «Тайны женских портретов»

Савва Морозов

Когда в расцвете сил, отдыхая на французской Ривьере, от пулевого ранения в грудь умирает русский миллионер, а уже через день его тело отправляют в Москву, неминуемо возникают вопросы. Если этот миллионер еще и всероссийски знаменит, замешан в политику и претендует на роль главного русского мецената — смерть его выглядит загадочной вдвойне. Отрывок из книги Льва Лурье «22 смерти, 63 версии»

Элисабет Рюнель. Серебряная Инна (фрагмент)

В том году весь ноябрь шел снег, тяжелый, мокрый... Дороги засыпало. Березы согнулись под его тяжестью. Мы с тобой пошли в сад отряхнуть деревья. Когда с ветвей на нас падали снежные хлопья, мы смеялись как дети. Несколько часов подряд мы отряхивали деревья с помощью палок. Зима в том году пришла рано. Мокрый снег замерз и покрылся корочкой наста. Электричество то и дело отключали. В снежной темноте ты на улице жарил бараньи котлеты на гриле. В зимнем воздухе пахло древесным углем, и я не знала, что реальность уже тогда превратилась в воспоминание. Отрывок из романа

Язык и наука о языке

Можно ли представить себе шахматиста, который бы выигрывал партии в шахматы, но не мог при этом объяснить, как ходят фигуры? А между тем человек говорит на своем языке приблизительно так же, как этот странный шахматист. Он не осознает грамматики, которая спрятана у него в мозгу. Задача лингвистики — «вытащить» эту грамматику на свет, сделать ее из тайной — явной. Это очень трудная задача: природа зачем-то позаботилась очень глубоко спрятать эти знания. Вступление к книге Владимира Плунгяна «Почему языки такие разные. Популярная лингвистика»

Частное дело

Мы знаем подробности личной жизни эстрадных звезд. Но мы не знаем, кто является акционерами крупнейших (как принято говорить, системообразующих) частно-государственных корпораций. Мы прекрасно осведомлены о том, что происходит в постели простого россиянина, притащившего на ток-шоу свои интимные радости и обиды. Но нам совершенно неизвестно, непонятно, да уже и неинтересно, что означает фраза «в таком-то году Россия продала вооружений на 6 миллиардов долларов». О какой России идет речь? О государственной казне? Или о нескольких физических лицах с российскими паспортами? Эссе из книги Дениса Драгунского «Тело № 42»

Иосиф Гольман. Отпусти кого любишь (фрагмент)

В этот момент они подъехали к запруженному трехстороннему перекрестку. Это был типичный московский «джем», когда озверелые водители уже не смотрят на цвет светофора, а упрямо прут вперед, создавая уже точно «бесперспективную» пробку. То есть ее могут «разрулить» только гаишники, у которых, как правило, совсем другие профессиональные интересы — на борьбе с автомобильными пробками денег точно не заработаешь. Это не то, что с радарчиком на пустынной улице постоять: и себе хватит, и с шефом поделиться. Отрывок из романа

Кен Бруен. Лондон бульвар (фрагмент)

Мне было сорок пять лет. Рост под метр восемьдесят, вес под девяносто. Причём в хорошей форме. Я врывался в качалку и выжимал из себя на пресс-бенче все до последней капли. Ломал все преграды, чтобы высвободить эти самые эндорфины. И кокса не надо. Черт, а нужно ли это было в тюряге? Ведь до умопромрачения занимался. Волосы у меня седые, но еще густые. У меня темные глаза, и не только на первый взгляд. Нос весь переломан, а рот — чувственный. Отрывок из романа

Песнь третья

Странная штука, эта «национальность». За этим словом каждый раз скрывается что-то совсем не то, что обычно подразумевается. В больших городах, типа моего Петербурга, никакой национальности у людей ведь нет. Там живут «обычные люди»: те, кто говорит на понятном языке, ест то же, что и все, одевается без особых выкрутасов и следует общепринятым правилам поведения. А национальность, это когда ты не похож на «обычных людей». Отыскать ее можно лишь где-нибудь на окраинах: в горах, тайге, на дальних хуторах. Вот там живут те, у кого есть эта самая «национальность». Глава из романа Ильи Стогоffа «Русская книга»

Алексей Шепелев. Maxximum Exxtremum (фрагмент)

Заселившись на эту квартиру, мы, конечно, решили начать новую жизнь: О’Фролов сказал, что не будет пить, и сегодня ровно три недели, как он не пьёт; три раза в неделю репетиции, причём их все стабильно посещают, причём все в трезвом виде — пить всем запрещено лидерами (то есть мной и ОФ); я даже в неплохой физической форме, потому что на каждой репетиции прыгаю все три часа; более того, мы ежедневно ходим в институт. Отрывок из романа

Помощники темных сил

Человек, съевший всего одну ягоду красавки, сильно возбуждается, начинает беспричинно смеяться, у него появляются галлюцинации; возможен и противоположный эффект — состояние сонливости. Именно поэтому в Древней Руси красавку называли сонной одурью или сонным дурманом. И как только ее еще не называли! И бешеной ягодой, и черешней сумасшедших, и даже пёсьей вишней... Все это свидетельствует о том, что белладонна действительно принесла людям много бед. Отрывок из книги Олега Коровкина «Тайны растительного мира. От гигантов и карликов до эскулапов и отравителей»

Жожо и Божий промысел

Жожо не любил окружающих, а окружающие не любили Жожо. Тем не менее к сорока годам он обзавелся и женой, и тремя детьми и сумел выстроить процветающее дело — булочную-кондитерскую с выпечкой на месте. Дело окупало себя и давало сносный доход. Хрустящие булочки и влажные, пропитанные сахарным сиропом пирожки и пирожные, выпекаемые у Жожо, нравились прохожим, они не могли удержаться, надкусывали мягкое жирное тесто, не отходя от прилавка, и уходили, жуя и облизываясь. Рассказ из книги Юлии Винер «Место для жизни»

Николай Усков. Семь ангелов (фрагмент)

Лиза, привыкшая к тому, что в любой чрезвычайной ситуации надо просто позвонить папе, машинально набрала его номер. Это был секретный телефон, только для семьи. Механический английский голос предложил перезвонить позже. Только теперь Лиза поняла, что, собственно, сказал ей Кен. Папа либо убит, либо пропал. Папы нет. Что-то крутилось у нее в голове, какая-то странная, мимолетная мысль, но сосредоточиться на ней Лиза не смогла. Она побежала в дом и уже через четверть часа голубой «бентли-азюр» уносил ее в сторону автобана, ведущего в Авиньон. Отрывок из романа

Саймон Лелич. Разрыв (фрагмент)

Имеете ли вы, инспектор Мэй, какое-нибудь представление о связанном с преподаванием математики кризисе, с которым столкнулась наша страна? Нет, конечно. Да и откуда бы вам его взять? У вас есть пенсионные накопления, инспектор? Ипотечная ссуда? А, вы просто снимаете квартиру. Деньги приходят и уходят. Уходит их, разумеется, больше. Я не могу, конечно, говорить за всех, инспектор, но, по-моему, тенденция именно такова. А знаете почему? Ну так я вам скажу — почему. Потому что бóльшая часть взрослого населения страны и пальцы-то на собственных ногах пересчитать затрудняется, если, конечно, предположить, что животы не мешают этим людям видеть свои ступни. Отрывок из романа

Исаак Ильич Левитан

Портрет Левитана работы Серова охватывает его полностью, прекрасно выражая его духовное содержание. Смуглое лицо с глубокими впадинами задумчивых, с тихой печалью глаз. Этим взором оглядывает он мир и, отбрасывая детали, берет общее, самое главное. И грусть его изящна. Каждый мазок на его этюде говорит о красоте души художника-поэта. И эта красивая тоска опьяняет вас, как аромат цветов. Вы отдаетесь ей и не можете от нее оторваться. Ею было захвачено почти целое поколение пейзажистов, выражавших в своих произведениях левитановское настроение. Глава из книги Якова Минченкова «Воспоминания о передвижниках»

Эдуард Годик. Загадка экстрасенсов: что увидели физики (фрагмент)

В практическом плане, глядя на человека принципиально «общеорганизменными глазами радиофизики», мы поняли главное: растущая специализация медицины может вскоре завести ее в тупик (если еще не завела). Будущее за новым здравоохранением, в центре внимания которого целостное восприятие организма человека и профилактика возможных нарушений его функционирования. Авторское вступление к книге

Компания — это всегда хорошо

Создатели сериала видели «Отчаянных домохозяек» старшей замужней сестрой «Секса в большом городе»: сериал о четырех подругах, но с мужьями и детьми, действие которого происходит в пригороде — типичном месте действия мыльных опер. После «Секса в большом городе» женщинам по всей стране стало просто нечего смотреть: им не хватало телесериала, в героинях которого они смогли бы узнать самих себя. А о том, как много это значило для зрительниц во всем мире, рассказывает Эвани Томас. Глава из книги Лии Уилсон «Отчаянные домохозяйки. Секретные материалы и пикантные подробности»

Лора Касишке. Вся жизнь перед глазами

«Ну?» — Его голос разорвал тишину. Девушки вздрогнули. «Ну», — повторил он чуть мягче, словно извиняясь за то, что их напугал, — «которую из вас пристрелить?» Обе старались не дышать. Молча смотрели ему в лицо, словно видели впервые. Кто это здесь с направленным на них пистолетом? Сколько раз в классе и в коридоре они проходили мимо Майкла Патрика и никогда даже не взглянули на него? Ненависть, живая и осязаемая, притаилась, поджидая. Уродливая и зловещая, как черная дыра, которая поглощает все на своем пути. Пролог к роману

Поэт

Джанни танцевал, как подвыпивший карабинер, как накурившийся марихуаны наркоман, как гомосексуалист, испытывающий отвращение к партнерше, как усталый жиголо на Ривьере. Ему стало жарко, он скинул пиджак и с блеском изобразил танец провинциального мафиози, на которого сыплются ножи и пистолеты. А когда музыка стихла, к нему подошел администратор и сказал, что устав клуба запрещает танцевать без пиджака и что отныне он здесь «персона нон грата». Джанни рассмеялся, поклонился и, сделав лицо скорбящего Андреотти, вернулся за столик. Рассказ из книги Юрия Нагибина «Итальянская тетрадь»

Эргали Гер. Кома (фрагмент)

Нет, не была она доброй. Терпеть умела, что правда, то правда: жизнь научила. А доброй — пожалуй, нет. Cлишком хорошо читала людей острым своим глазком. Как с листа читала проступающие на лбах буквы — и сокрушалась. Тля обывательства, глиста вещизма пожирали ее народ, москвичей в особенности. От скудости да от бедности мозги вывернуло наизнанку, все возмечтали о коврах, «жигулях», хрусталях. Это как голодному только хлебушек на уме. Отрывок из романа

Чарльз Портис. Железная хватка (фрагмент)

Кое-кто не шибко поверит, что в четырнадцать лет девочка уйдет из дому и посреди зимы отправится мстить за отца, но было время — такое случалось, хотя не скажу, что каждый день. А мне исполнилось четырнадцать, когда трус, известный под именем Том Чейни, застрелил моего отца в Форт-Смите, Арканзас, — отнял у него и жизнь, и лошадь, и 150 долларов наличными, да еще два куска золота из Калифорнии, что отец носил в поясе брюк. Отрывок из романа

Мясной соус из вяленой говядины

Когда похитили моих сестер, отец скомкал записку с требованием выкупа и швырнул ее в вечный огонь возле чучела верного Пилигрима, которое стоит в столовой нашего летнего дома в Олфактори. Мы не вступаем в переговоры с преступниками, это не в нашем характере. Порой, вспоминая (про себя, естественно, не вслух) моих сестричек, мы дружно надеемся, что у них все хорошо, но на воспоминаниях не зацикливаемся, потому что не хотим, чтобы похитители взяли над нами верх. История из книги Дэвида Седариса «Нагишом»

Декабрист

Одной из самых ярких страниц новейшей российской истории стал либеральный путч против российской государственной машины. «Восстание» 2003 года возглавил владелец нефтяной империи «ЮКОС» сорокалетний Михаил Ходорковский. Победа над тщеславным миллиардером стала не просто наиболее громким успехом правления Владимира Путина. Она предоставила в руки президенту дополнительные экономические рычаги, сопоставимые по размерам с отдельными государственными экономиками. Глава из книги Романа Василишина «Империя»

Суворов Александр Аркадьевич

Всегда смелый на правду, откровенный в мыслях и словах, он сохранил эти свойства до самых последних дней. Занимая при дворе и в среде царской семьи исключительное положение, он при всех условиях придворной жизни, умел соединять утонченность светского человека с благородством и прямодушием солдата, и этими качествами можно только объяснить ту общую любовь и ту популярность, которыми он пользовался в течение всей своей жизни. Статья из книги Инны Гальпериной «Знаменитые дети знаменитых родителей»

Марчелло Арджилли. Фантаст-окулист (фрагмент)

Часы перестали показывать точное время, и хозяин, сняв их с руки, упрятал в комод, а себе купил новые. Для заслуженных часов все это крайне унизительно. Коллеги по-прежнему служили исправно, а те, что помоложе, даже посмеивались. И только весьма пожилые часы советовали как-то держаться и ни в коем случае не отставать. Но именно это нашим часам как раз и не удавалось — уж слишком они были старыми. И чувствовали себя все хуже и хуже. Несколько сказок из книги

Чимаманда Нгози Адичи. Половина желтого солнца (фрагмент)

Угву не верил, что кто-то, пусть даже хозяин, у которого он теперь станет жить, кушает мясо каждый день. Но спорить не стал, поскольку слишком был исполнен радостного предвкушения, и слишком занят мечтами о новой жизни вдали от родной деревни. Шли они с тетушкой давно, с тех пор как вылезли из грузовика на стоянке, и полуденное солнце нещадно палило затылки. Но Угву не унывал. Он готов был идти час за часом, а солнце пускай себе жарит. Отрывок из романа