Долго ли, коротко ли

Текст: Анастасия Житинская

Майкл Каннингем из тех писателей, которые от роману к роману строят свою мифологему, поэтому меньше всего от него можно было ожидать такой книги, как эта, — состоящей из переложений всем известных сказок. Лауреат Пулитцеровской премии Каннингем создал мир, где герои классической англоязычной литературы смешаны с персонажами, которых в первом приближении можно назвать «другими» (геи, умирающие от СПИДа, трансвеститы, наркоманы, etc). Но он помещает своих героев в такой густой концентрат жизни, что «nobody dies a virgin cause life...», как говорил Курт Кобейн — и жизнь эта уравнивает всех, сбивает спесь и умеряет амбиции, в ней растворяются и маргинальность его героев, и странности происходящих с ними событий.

Мальчишку заколдовал злой дух.
Злых духов не бывает.
Ладно. Скажем так, мальчишке не нравилось, что солдатик — другой.
Когда у кого-то что-то неправильно, ты всегда говоришь, что он «другой».
«У кого-то что-то неправильно» — так говорить нехорошо.
А ещё знаешь, что там совсем глупо? Что балерина тоже прыгнула в печку.
Хочешь, вместе подумаем о том, что такое, на самом деле, «судьба»?
У балерины были две ноги. Она спокойной стояла на полке. И никакой там «другой» не была.
Но зато «другого» любила.

А что такого прекрасного в том, чтобы быть «другим»? Ты так говоришь, как будто это прямо награда какая-то.

Герои его новой книги сказок тоже всегда «иные», но и живут они в своем волшебном мире. Инаковостью они органично входят в арсенал любимых типажей Каннингема, но велик соблазн разрушить их уютные домики, как сделал волк в сказке про трех поросят. Было бы слишком легко и безынтересно взять и осовременить сюжеты, знакомые с детства, перенести условных Мальчика-с-пальчика и прочих в новую реальность, допустим, в американский мегаполис или российскую глубинку, но Каннингем раздвигает границы исключительно средствами языка. Автор с бережным вниманием относится к первоисточникам, давшим ему и материал, и вдохновение. Сохраняя волшебство и действуя в рамках жанра, Каннингем будто бы просто пересказывает сказки Андерсена, братьев Гримм и других своими словами, добавляя детали, исключительно каннингемовские, при этом не противоречащие миру первоисточника.

В сборнике «Дикий лебедь и другие сказки» — десять произведений, обращенных к эмоциям. Читая, смеешься и плачешь, в особенности над счастливыми финалами (например, рассказ «Долго/счастливо», завершающий сборник). Каннигемовская эстетская установка держать дистанцию с собственным произведением часто рождала романы величественные, как океан, и ровные, как ландшафт Нидерландов. Автор будто бы решал перед читателем длинное уравнение, наполняя словами холодную математическую конструкцию. Основная формула Майкла Каннингема — жизнь поимеет всех, но в ней каждый может испытать моменты мистического потрясения. Но в этой книге все иначе. Сказки и есть развернутое мистическое потрясение, которое мы обычно проносим через всю жизнь. О воспитательной роли сказок можно спорить, но то, что они закладывают фундамент личности, — безусловно. Если чувствуете, что ваш внутренний домик из соломы несколько покосился, возможно, ремонт нужно начать именно с фундамента.

Дата публикации:
Категория: Рецензии
Теги: CorpusАнастасия ЖитинскаяДикий лебедь и другие сказкиМайкл Каннингемрецензии