# фэнтези

В пику традициям

Пользуясь гротеском в духе Джонатана Свифта, переходящим почти в абсурд, который внезапно становится жестоким реализмом, Пик превращает взаимодействие героев друг с другом в понятную человеческую драму.

Книги Текст: Юлия Березкина

Ночь в гостинице

Господин Пушкин, Александр Сергеевич, поэт и сотрудник департамента, которого словно бы не существовало на свете вовсе, сидел у стола совершенно неподвижно, временами поглядывая на свечу и в который раз повторяя про себя привязавшуюся банальную сентенцию: темнее всего, как всякий может убедиться, именно под самым пламенем свечи. Поза вполне соответствовала поэтическим раздумьям, но мысли были предельно далеки от поэтических. Он был недоволен собой. Глава из романа Александра Бушкова «Поэт и русалка»

Олег Дивов. Симбионты

Один — раб своих капризов. Другой — готов умереть за свою свободу. Кто прав, решат вертолетики.

Загадочный батальон

Поручик Савельев был мрачен, как туча. Окружающий мир не давал к тому никаких поводов: петербургская ранняя весна, как и следовало ожидать, оказалась гораздо теплее сибирской, градусник на перроне показывал даже пару градусов выше нуля по Цельсию, на небе ни облачка, светит солнце, резвая и сытая извозчичья лошадка, ничуть не похожая на заморенную клячу, бодрой рысцой несет санки по весеннему снегу, начавшему кое-где твердеть и проседать... Первая глава книги Александра Бушкова «Завороженные»

Из Ниоткудовска в Никудатьевск

Даже Рине и той стало жутковато. Она жалела, что дала Кузепычу обещание молчать. А не будь этой клятвы — что бы она сказала? «Мы едем в ШНыр!» — «Куда-куда?» — «Да в ШНыр! Это школа ныряльщиков такая, где на лошадях на двушку летают через мертвый мир и достают оттуда закладки!» Отрывок из книги Дмитрия Емца «У входа нет выхода»

Михаил Шухраев. Охота на голема

На Виталия Валентиновича, вполне нормального человека, уставились пустые глазницы покойницы. А потом этот монстр из глупого голливудского фильма о воскресших мертвецах сделал шаг в направлении человека. А затем — и еще один... Виталий Валентинович тупо смотрел на происходящее. Он словно бы прирос к месту, пока разум пытался хоть как-то объяснить появление на кладбище ожившей покойницы. Но попытки были сплошь неудачными, и тогда разум ушел в тень. Глава из романа

Корнелия Функе. Бесшабашный

Листок бумаги, выпавший вдруг из книжки про авиамоторы, Джекоб поднял с пола лишь потому, что ему показалось, будто он исписан отцовским почерком. Однако он сразу понял, что ошибся. Какие-то диковинные значки, формулы, рисунок, нет, скорее даже чертеж с изображением павлина, солнца и двух лун. Чепуховина какая-то. За исключением одногоединственного предложения, которое обнаружилось на обороте. Отрывок из книги

Келли Линк. Милые чудовища

Все это случилось потому, что паренек по имени Майлз Сперри, которого я когда-то знала, решил заняться воскрешением и раскопать могилу своей девушки, Бетани Болдуин. Та уже почти год как померла. Он затеял это, чтобы извлечь из гроба пачку стихов, которые сам же туда положил (поначалу-то ему казалось, что это красивый и романтический жест). А может, просто несусветная глупость. Он не позаботился о том, чтобы сделать копии. Майлз всегда отличался импульсивностью. Отрывок из книги

Келли Линк. Милые чудовища

Линк — Белый Кролик, за которым читатель-Алиса зачарованно топает по извилистым, затейливо декорированным коридорам воображения.

Алексей Олейников. Тайна ледяной химеры

Этот ровный и спокойный голос мог бы принадлежать учителю — мудрому, и немного уставшего от постоянных ошибок своих учеников. Вздохнет такой педагог, поправит очки тонкими пальцами, испачканными мелом, и обернется на класс. Только тонкое, язвительное лицо Эдварда с насмешливыми глазами и злыми складками возле рта совершенно не сочеталось с образом учителя. К тому же учителя обычно не лежат на металлических помостах посреди циркового манежа, и не подбрасывают ногами в воздух юных девушек в серебристом трико. Отрывок из книги

Александр Бушков. Золотой Демон

Удивительный человек шагнул ему навстречу: ничем не отличавшийся от любого заурядного, ни лицом, ни ростом, вот только одежда его моментально вызывала в памяти картинки к детским сказкам и живописные полотна на историческую тему: старинный кафтан из золотой парчи с воротником выше затылка, перепоясанный алым кушаком, пронзительно-синие шаровары, красные сапоги с острыми носками... Незнакомец был выряжен, словно сказочный царевич или пращур, живший во времена Ивана Грозного, никак не позже. Отрывок из романа

Антон Соя. З. Л. О.

В первый раз русский город Черняевск, известный ранее как прусский Шварценбург, был проклят, когда на его месте стояло языческое поселение Унзетрапис. На высоком холме над широким разливом бурной реки в священной роще стоял пятисотлетний дуб-великан. Еще эстии, жившие здесь до пруссов, часто приносили к его корням на заклание козлят и изредка красивых девственниц. Пруссы выжили эстиев и их друидов, но дубу поклоняться продолжили. Отрывок из книги

Гарри Килворт. Аттика

Книга заставляет вспомнить такие произведения, как «Хроники Нарнии» Клайва С. Льюиса и «Бесконечная история» Михаэля Энде.