Отрывки

Марат Басыров. Печатная машина

— Хочешь, что-то тебе покажу? — заискивающим голосом, сбивая мой настрой, проговорила она. И, не дожидаясь ответа, пошла в комнату, бросив на ходу: — Пойдем. Я поплелся за ней, чувствуя, как растворяется моя злость. В квартире, кроме нас, никого не было.

Канни Мёллер. Баллада о Сандре Эс

За окном толпятся мои одноклассники. Выпускной курс, специальность «Медицинский уход». Все знают, что произошло: я пыталась убить Себа Фарука, я ненормальная, мне нужна смирительная рубашка, у меня что-то не в порядке с головой. Пора мне бросать этот «Медицинский уход».

Антонио Гарридо. Читающий по телам

Цы вспомнил времена, когда дедушка с бабушкой еще были живы. Тогда эта деревушка была для него как небеса, а братец Лу был герой, и ему стремился подражать любой мальчишка. Лу походил на великого воина из историй, что рассказывал отец, всегда был готов прийти на помощь...

Елена Минкина-Тайчер. Эффект Ребиндера

Ивану шел десятый год, когда рухнула привычная жизнь, и он хорошо запомнил и революцию, и вскоре пришедший за ней произвол новой власти — в один день, не прося и не каясь, чужие люди в кожаных кепках отобрали единственного Трофимова коня и почти все зерно.

Колум Маккэнн. Танцовщик

И вдруг Рудька развел руки в стороны и выдал им сначала гопак, потом «яблочко», потом встал на цыпочки, медленно опустился на колени и перешел на «Интернационал». Смех сразу затих, один кашель остался, рабочие начали вертеться на стульях, переглядываться, а после затопали по полу...

Илья Беркович. Радуга

Ложкин писал эссе, реже — сюжетные отрывки о юной жизни. Надо было построить из них связную вещь. Козлевич, по образованию проектировщик мостов и тоннелей, не испугался. Какие-то куски он соединил аккуратным мостиком, где-то прорыл тоннель.

Глеб Шульпяков. Музей имени Данте

Вода ледяная, пахнет железом; пью до ломоты в зубах. Куртка у меня непромокаемая, можно лечь прямо на листья. Закрываю глаза. Голоса на дороге почти не слышны и тишина, нарушенная моим приходом, восстанавливается. Худшее позади, но что именно? Ведь ничего особенного не случилось.

Очарованный остров. Новые сказки об Италии

Все русские до изнеможения обожают Италию. Даже те, кто никогда не любил Европу. Вроде Гоголя. Италия — алиби. Италия в русском сердце живет отдельно от Европы. Русское понятие красоты совпадает с картой Италии. Не любить ее — осрамиться, показать себя невеждой.

Куба Снопек. Беляево навсегда

Допуская существование поэзии в микрорайоне (по общему мнению — второсортном архитектурном пространстве), Пригов повышает ценность самих этих пространств, поднимает их на один уровень с архитектурой архетипического города.

Ханс Хенни Янн. Река без берегов. Часть вторая: Свидетельство Густава Аниаса Хорна

Меньше года назад мне встретился человек, сразу внушивший ощущение, что ему можно доверять. У него было хорошее, не опустошенное лицо, хотя половину среднестатистической жизни он уже оставил позади.

Юнна Мориц. СквОзеро

Новый сборник поэзии Юнны Мориц «СквОзеро» — это четыре книги, которые никогда прежде не издавались: «Озеро, прозрачное насквозь», «Большое Льдо», «Героин перемен», «Ужасные стихи», а также графика Юнны Мориц, чёрно-белая и цветная.

Нина Федорова. Уйти по воде

Они вернулись с юга в пыльную августовскую Москву, с поезда их встречал один из приходских друзей, и Катя, сидя в чужой машине и глядя в окно, с непривычки поражалась – какая же Москва гигантская!

Артур Клинов. Минск: путеводитель по Городу Солнца

Это первая попытка психогеографического описания одного из самых загадочных городов бывшего СССР. Перед нами одновременно субъективная биографическая проза, историко-архитектурный путеводитель, художественный дневник с фотографиями и антропологическое исследование города-утопии.

Роберт Вальзер. Прогулка

Сразу забыл я, как только что угрюмо корпел над пустым листом бумаги наверху в моей комнатенке. Вмиг растаяли и тоска, и боль, и все тяжелые мысли, хотя я все еще живо слышал и впереди, и за спиной какое-то торжественное гудение.

Кэролин Стил. Голодный город

Еда разграничивает город и деревню, влияет на транспортную инфраструктуру и систему утилизации отходов, создает новые архитектурные типологии и рабочие места, определяет планировки квартир и устройство первых этажей, задает городской ритм и наполняет городское пространство.

Алексей Никитин. Victory park

— Боярский! Смотри, Боярский, — подгибались коленки у киевских красавиц. — Боже мой, точно же он!

Виля шел по асфальту Крещатика, как по красной ковровой дорожке за давно и безусловно заслуженным Оскаром...

Джон Бойн. Ной Морсворд убежал

Ной Морсвод ушел из дома спозаранку, не успело солнце взойти, собаки — проснуться, а роса — просохнуть на полях. Он слез с кровати и натянул одежду, разложенную накануне вечером. Затаив дыхание, тихонько прокрался вниз.

Аркадий Ипполитов. Только Венеция. Образы Италии XXI

Я себя чувствовал именно так, как пароходик мне и описывал: будто умолкали шаги, голоса, разговоры о тайнах различных религий, и заботы о плате за строчку, я всех потерял, – и был страшно доволен тем, что у меня никого нет и меня нет ни у кого, и одиночество ощущал как блаженство.

Полина Жеребцова. Муравей в стеклянной банке

Как хорошо я теперь понимаю убитого в стихийной перестрелке Володю-Ваху, русского парня, который принял ислам, молился и вел скромный образ жизни. Он не смог уехать из Чечни в Россию. Говорил, тут слишком свободные нравы.

Владимир Шаров. Возвращение в Египет

После ареста отца я, по совету мамы, от него отказался. Далось мне это легко. В своем заявлении в деканат я написал, что с раннего детства воспринимал его лишь как тяжкую недобрую силу.Любила меня и воспитывала одна только мать, потому и ношу ее фамилию, то есть Гоголь.

Умберто Эко. Сотвори себе врага

Любой народ, даже подавленный самой тиранической цензурой, все-таки в состоянии узнать, что творится в мире, благодаря молве.

Крахт Кристиан. Карта мира

Отсутствие же личных, часто притянутых за волосы впечатлений, к которым вы привыкли в этой колонке, объясняется просто тем, что в Сингапуре у меня впечатлений вообще не было. С тем же успехом я мог бы целыми днями шататься по торговому пассажу в Геттингене.

Денис Драгунский. Архитектор и монах

— К сожалению, я забыл свои визитные карточки, вот ведь какая досада.
— Ничего, — сказал я.
Он приподнялся и с поклоном протянул мне руку.
— Адольф Гитлер, — сказал он.
— Йозеф Сталин, — сказал я...

Максим Осипов. Волною морскою

Девочка учится музыке лет с шести, как все — со старшего дошкольного возраста, теперь она на четвертом курсе консерватории. Ее профессору сильно за восемьдесят, всю свою жизнь она посвятила тому, чтобы скрипка звучала чисто и выразительно. В целом свете не сыщешь педагога славней.

Виктор Iванiв. Повесть о Полечке

Здесь не будет игры и стрельбы, тихо, глухо как в гробе, в столетье если ты уложилась и не вернулась пока, о тоска моя, бабушка жизнь...

Борис Гройс. Коммунистический постскриптум

Перефразировав известный тезис Маркса, согласно которому философия должна не объяснять, а переделывать мир, можно сказать так: чтобы критиковать общество, нужно сначала сделать его коммунистическим.

Дина Рубина. Русская канарейка. Голос

Кстати, ты знаешь, для чего в восточных лавках вешают зеркала?.. Чтобы кенарь не чувствовал себя одиноким. Чтобы он пел любовные песни собственному отражению.

Захар Прилепин. Обитель

Артём и Василий Петрович в отсыревшей и грязной одежде, с чёрными коленями, стояли на мокрой траве, иногда перетаптываясь, размазывая по щекам лесную паутину и комаров пропахшими землёй руками.