Умный в гору не пойдет

Текст: Ирина Коган

Умный в гору не пойдет

Старожил петербургской рок-сцены Селенге Макангила, известный более как Серафим, в 1996-2003 гг. исполнял зажигательные песни и танцы в составе группы Markscheider kunst. Несколько лет назад он основал собственную группу Simba Vibration, исполняющую более или менее традиционную африканскую музыку. На улице Серафима можно узнать издалека по танцующей походке и невероятным пестрым нарядам. Конголезец по происхождению, горняк по образованию и музыкант-космополит по призванию поделился c Ириной Коган взглядами на жизнь в условиях мирового финансового кризиса, раскрыл сек-реты русских женщин и решил вопросы веры

Я считаю, что разговаривать с музыкантом о музыке - это традиционно, но гораздо интереснее разговаривать о других вещах.
Например, о физике или химии?

На самом деле не о физике, конечно, а о жизни. Ты вот говоришь, что твоя жизнь неотделима от музыки...
Дело в том, что после окончания Горного института жизнь моя была связана только с музыкой или искусством. Мои друзья - музыканты, актеры или художники. Почти со всеми я познакомился на своих концертах или на чьих-то других выступлениях. Для меня встречи и общение с этими людьми и есть жизнь.

Почему ты не стал работать по специальности?
В институт я был направлен своим государством. Когда мы заканчивали учебу, там происходила революция. Я приехал на учебу в 1990 году: перестройка была в разгаре, распадался Советский Союз, да и весь мир менялся. Я защитил диплом по апатитовым месторождениям. Это, понятное дело, Кировск. Ехать туда не особенно хотелось. Северные условия я физически плохо переношу. Горные предприятия были в критическом положении. Это потом они все были выкуплены «ЮКОСом»...

Но тебе это было бы интересно?
Если бы представилась возможность работать на соответствующей должности и за соответствующую зарплату на родине - конечно, интересно. Но на тот момент это было невозможно. Практически все мои однокурсники позже переобучались на финансово-экономические специальности. Вообще, это странно. Насколько я понимаю, современная цивилизация сильно зависит от горного дела. Ведь электричество, отопление, стекло, сахар, соль и почти все необходимые для жизни вещи напрямую связаны с горными разработками.

Как ты думаешь, почему случился нынешний кризис? Связано ли это с горной промышленностью?
Нет. Эта ситуация - результат глобалистской экономики. Глобализм - это как человеческое тело: если какая-то часть заболит, все рушится.

Ты против глобализма?
Я считаю, что мир к нему не готов, еще слишком рано. Сам механизм глобализма несовершенен. Сначала нужно понять, кто каким процессами будет управлять и как. Мне не нравится, что кто-то может сделать всем плохо только для того, чтобы показать свою власть. Кстати, высшее образование не только дает человеку возможность понимать какие-то формулы, но и учит наблюдать, слушать, оценивать то, что происходит вокруг.

Что сейчас происходит в Конго? Когда ты там был последний раз?
В девяностом году и был. Ну, там произошла революция. Сейчас все спокойно. Президента выбрали.

Почему не едешь? Не хочешь?
Вопрос не в желании. Я бы хоть завтра. Финансовой возможности нет.

Какого ты вероисповедания?
Почему ты спрашиваешь об этом?

Просто сейчас происходит множество конфликтов на религиозной почве, интересно узнать твое отношение к этой стороне жизни.
Я самый счастливый человек на свете, потому что являюсь ребенком мусульманки и католика. То есть мама ходила по пятницам в мечеть, а я с пяти-шести лет ходил с отцом в церковь. И никогда не было конфликтов. Ни папа, ни мама не настаивали на каком-то выборе. Когда я шел к дедушке по маминой линии - а моя мама была одним из семнадцати детей (теперь у каждого из них не меньше восьми своих детей) - во время рамадана, всей семье готовили специальную пищу, а я ел обычную, потому что вроде бы считался католиком. Поэтому мне больно видеть взаимную ненависть католиков и мусульман. Опять же, благодаря отцу я очень хорошо смог понять основы христианской веры. Будучи подростком, я углубился в чтение Библии, с которой не расстаюсь до сих пор. Мне обидно, когда я встречаю людей, которые, спрашивая, христианин ли я, имеют в виду исключительно православие, забывая о том, что христианство имеет множество направлений. Но в то же время мне больно видеть массу группировок и сект, которые вроде бы относят себя к христианству, но не имеют с ним ничего общего. Вот и весь вопрос веры. Я верю в Джа. То есть в Христа.

Ты всегда был очень открытым человеком, который постоянно говорит о друзьях. Люди взрослеют, меняются, да и само общество ожесточается. Тебя по-прежнему окружает много друзей?
Да, в какой-то момент я понял, что остаюсь жить в Петербурге именно из-за друзей. Но, конечно, изменения есть, правда они в количестве, а не в качестве. Я до сих пор встречаю массу друзей, например в Германии или Финляндии. Для меня не бывает бывших друзей. Я ко всем отношусь так же, как и раньше, может быть, у кого-то меняется отношение ко мне. Вот в прошлом году в Праге я встретил одну пару, которую знавал в девяносто пятом году по клубу «Там-Там». Мы отлично пообщались.

Но разочарований много?
Пережив многое, я уже не могу разочаровываться, потому что ничего особенного не жду. Вот когда не ожидаешь и что-то получаешь - это приятно. Я приучил себя к одиночеству, в том смысле, что давно не видел свою семью, родственников, но в то же время знаю, что тут есть люди, которым можно позвонить в любое время, сказать, что ты заболел, а сигареты закончились, и они придут. Мне никто не указывает, что делать и как жить. Общаться с кем-либо - это мое личное решение. Получается, что я живу для себя. Но надо стараться себя не обманывать. Желание кого-то удивить, что-то доказать пропадает. Зато хочется приносить радость. Для этого мы и начали делать музыку.

Ты вообще всегда был известен как Дон Жуан...
А кто такой Дон Жуан? Я был всегда Серафимом.

Я имею в виду, что ты всегда был любимцем девушек.
Что такое «любимец девушек»? Ну, был, ну и что?

А теперь что? Семья?
А что, семья и любовь - это разные вещи? Семья - это любовь.

Сильно все изменилось?
Изменилось многое. Но я стараюсь не терять себя, не хочу быть фальшивым. Живем один раз. Не знаю понятия «донжуанства», но хочу вернуться к своим корням. Я родился в семье, где было двенадцать детей, семь девочек и пять мальчиков. Как один из младших я всегда был окружен вниманием сестер, то есть привык к тому, что меня окружают девочки, которые со мной возятся. Таким образом сложилось мое отношение к женщинам. К тому же по знаку зодиака я Дева, и, наверное, во мне самом есть что-то женское. Не могу не любить женщин, потому что, не было бы женщины, не было бы меня. Если моя мама не хотела иметь ребенка, Серафима бы не было. Кто-то может назвать это «донжуанство», для меня это любовь. Да, я мог в свое время сидеть в компании шести-семи девушек, причем ни с одной из них я не встречался. Видя такую картину, людям казалось, что я веду своеобразный образ жизни. Но, наверное, тогда у меня было бы столько детей... Ходили бы тут сейчас повсюду малыши, типа бобмарлиевских.

Чем тебя привлекают русские женщины?
Я могу опять же вернуться к своим глобалистским размышлениям. За время пребывания в России я сожительствовал не только с русскими женщинами, а также с немками, финками... Вообще я не понимаю, разве можно отличить идущую по улице русскую женщину от англичанки или француженки?

По-моему, очень даже можно.
Не могу сказать, чем русские отличаются от других. Для меня прежде всего важен человек. Когда ты говоришь «русская», кого ты имеешь в виду? Барышни из Татарстана, Чувашии, Бурятии - это все ваши, российские. Если человек тебе понравился, ты даже можешь не спрашивать, как его зовут. Ты видишь личность. Люди могут говорить на любом языке с любым акцентом - это не имеет для меня значения. Многие друзья живут в смешанных браках. Какие могут быть особенные национальные признаки? Да, люди выпивают, начинают ругать, например, все американское, но когда они же смотрят конкурс красоты, то не обращают особенного внимания из каких стран девушки.

Многие люди, живущие, грубо говоря, на севере, традиционно стремятся на юг, а существует ли обратная тенденция?
Смотри, если говорить об Африке как о континенте, который находится южнее Европы, то надо уточнить, что Россия не участвует в этом вообще. Потому что в Европе уже очень давно принято путешествовать в различные африканские страны, многие европейцы остаются там жить, открывают свой бизнес. Но в основном это все-таки туризм. Так же как россияне ездят в Анапу или Сочи. Африканцы едут в Европу и Скандинавию скорее по экономическим причинам. Любая эмиграция вынужденная. Никто не едет на север, потому что нравится погода.

Тяжело вообще?
Тяжело очень. Вот сейчас зима. Постоянно хочется спать.

Ну, это, кстати, не только тебе. Это у всех людей одинаково.
Я знаю.

Почему же люди не понимают этого?
То-то и оно. Многие говорят, что понимают, а поступки не показывают этого совершенно. Как объяснить что-либо человеку, который идет налево и утверждает при этом, что идет направо?!

Расскажи, пожалуйста, про фильм, в котором ты снимался?
А, «Татарская княжна» (прим. ред. - реж. Ирина Квирикадзе)! Это фильм про Анну Ахматову. Я там сыграл две роли. Один персонаж возникает в 1910 году, когда Ахматова впервые посетила Францию и познакомилась там с Модильяни. Я играю друга Модильяни, такого богемного персонажа, которого на самом деле не существовало. В какой-то момент обстановка очень напоминала мою жизнь в Петербурге в девяностые, поэтому я даже не играл, просто вел себя естественно. А вторая роль - это сын первого персонажа, которого Ахматова встречает в 1965 году, когда снова оказывается в Париже. Ребенком он был влюблен в поэтессу и теперь видит ее уже очень пожилой. В то же время Ахматова поражена тем, как сильно он похож на своего отца. И не может понять, почему этот человек так хорошо знает ее вкусы, предлагая ей, например, какой-нибудь напиток в кафе... Вообще интересно должно получиться. Мне очень понравился процесс. Причем я попал туда совершенно случайно, по актерской базе «Ленфильма», но не было никакого кастинга, я просто пришел познакомиться с режиссером и сразу встал в кадр.

Тебя часто приглашают сниматься?
Бывает, но я не собираюсь этим заниматься. Иногда звонят знакомые и предлагают сыграть где-нибудь «темнокожего». Как-то раз я снялся в фильме про ментов, «Литейный, 4», в роли музыканта. Мне больше интересны документальные фильмы. Одна девушка сейчас снимает фильм о Simba Vibration и обо мне. Но оператор говорит, что не поспевает за мной, чтобы ничего не упустить, надо просто жить со мной рядом.

Дата публикации:
Категория: Музыка
Теги: Markscheider kunstSimba VibrationСеленге Макангила