Такой вот шоу-бизнес

Текст: Сергей Князев

Мыслящий артист Сергей Шнуров — один из тех немногих представителей индустрии развлечений, что не только поют-пляшут-говорят, но еще отчаянно рефлексируют по поводу отечественного шоу-бизнеса.

Сергей Князев (C. К.): У тебя выходят книги, твои картины представлены в галереях. Ты играешь в кино, выступаешь как телеведущий, помогаешь начинающим — Стасу Барецкому, например. Кем бы ты сегодня назвал себя по преимуществу: рокером, актером, продюсером?

Сергей Шнуров (С. Ш.): Не знаю. Одно могу сказать точно: я все меньше ощущаю себя музыкантом. В академической музыке возраст только на пользу. Ты растешь, набираешь опыт, технику. А массовая культура — как бы она ни называлась: рок, поп — неважно, так вот, массовая культура — дело молодых. До симфонизма я не дорос, а массовую культуру, уж извините, перерос. Так что с музыкой у меня отношения сейчас взаимно уважительные, но не более. Телевидение мне, бесспорно, интересно. Если ты ведешь «жизнь музыканта», если у тебя нет никаких рамок: можешь играть концерты, а можешь не играть,— это сильно расслабляет. А на ТВ от тебя зависит большое количество людей. Хочется, не хочется, а надо, допустим, встать и к 10 утра приехать на съемку. Это меня радует, поскольку дисциплинирует и вообще помогает жить.

C. К.: А кино?

С. Ш.: Кино более глупо устроено. Кино у нас еще не научилось быть индустрией, оно не более чем отражение нашего бытового раздолбайства: когда все приходят на площадку и никто не знает, что делать; режиссер не понимает, что снимать, оператор — как. Все это в таком каком-то вялотекущем режиме. Никто никуда не торопится, потому что некуда. Мне это не нравится. Конечно, это задача режиссера — увлечь людей и разъяснить, ради чего они вообще тут собрались. Но режиссеры наши этого сделать не могут. Исключение — Дыховичный, у которого я снимался в «Копейке». У Дыховичного бесспорный авторитет на съемочной площадке. С ним очень приятно работать, потому что и он, и, следовательно, ты понимаете, зачем все это. Но в основном, когда я сталкиваюсь с нашим кинопроизводством, я вспоминаю презрительное словечко героини Чуриковой из какого-то фильма: «Киношники». Что такое наши киношники? Это люди, которые едут за две тыщи километров снимать сугроб — ровно такой же сугроб, что во дворе, и тащат за собой всю группу — ни для чего, просто чтоб все измотались. С киномузыкой, правда, у меня проще все складывается. Я обычно показываю режиссеру тему, если она его в целом устраивает, мы двигаемся дальше, если нет — разбегаемся. Сделать из меня какого-то специального кинокомпозитора, думаю, вряд ли у кого получится.

C. К.: Нередко к артистам приходят богатые и влиятельные люди и пытаются помочь: на клип денег дать, на запись альбома, на спектакль — и даже ничего не требуют взамен… Ты сталкивался с чем-либо подобным?

С. Ш.: Никогда такого не было. Никто не приходил и ничего не приносил, может, потому что знают, что не возьму. Я не люблю быть должен.

C. К.: Поэтому ты и создал собственную рекорд-компанию «Шнур’ОК»?

С. Ш.: Я и сам толком не знаю почему. У нас в стране этот бизнес в каком-то очень странном состоянии. Но в моем случае это даже не бизнес. Я выпускаю то, что мне интересно. Потом, может, что-то из этого получится. Пока на молодых артистах я ничего не заработал. В своей «продюсерской политике» я стараюсь руководствоваться своим вкусом, ну и конъюнктурой рынка. Правда, в конъюнктуре этой я мало что понимаю. Я ее вообще не вижу. Я вижу только быстро сменяющиеся планы и лица. Каких-то тенденций и направлений в музыке не прослеживается. Вязко, как в литературе, как во всем искусстве, как в жизни. Какой-то сплошной морок, турецкая баня.

Дата публикации:
Категория: Интервью
Теги: Сергей Шнуров