Зеркало для героя, или Разговор с самим собой

Текст: Петр Лезников

В редакции программы хранится примерно 10 000 страниц расшифровок всего, что за 4 года участники «Игры Ума» наговорили на темы любви, семьи, целей в жизни и отношения к ней. В течение каждой программы одни ребята задают вопросы, другие на них отвечают. И хотя полемика - это часть игры, дискуссии получаются искренние и очень горячие. Из них мы выбрали кое-какие мысли, которые помогают проникнуть в умы сегодняшних юношей. В результате получился разговор поколения с самим собой.

— В детстве мне казалось, что будущего нет. Поэтому было весело. И немного мрачно. Многие вещи случались в первый раз и выглядели честными. Например, настоящие трансформеры появились в девяностых. В них же остались. Еще музыкальные каналы. Тогда на них действительно показывали музыку. Одновременно все было как будто с маленькой буквы — смутно и ненадежно. Дело тут не в экономической нестабильности, а в идеологической. И все равно, благодаря родственникам и друзьям, для меня девяностые — все-таки потерянный рай, а не поруганное детство. Пусть еды на праздничном столе было немного, зато после мы точно шли на салют. Помню еще, как не любил смотреть отечественное кино. Как слушал с друзьями «Нирвану».

— Ощущаешь себя на семнадцать лет?

— Не-а. Кажется, я рано повзрослел. Не в том смысле, что мне открылась страшная правда жизни, а в том, что узнал: ее как бы нет. Никто толком не объясняет, как теперь правильно, а как неправильно. В школе учат одному, по телевизору — другому. Получается, что можно как угодно.

— Ты индивидуалист?

— Из того, чему в школе все-таки научили: твои проблемы — это твои проблемы. Я привык рассчитывать только на себя. Я хочу быть успешным — не важно, материально или духовно, — а успех всегда индивидуален. И ни друзья, ни родственники не должны нести за меня ответственность. Привыкнешь полагаться на других — семью или государство, — рискуешь остаться инфантильным.

— Инфантильность — главное обвинение в адрес поколения 90-х. «Нулевые» не такие?

— Я хочу верить, что «ноль» — это не пустое место, а точка отсчета и мы просто еще не заговорили. Пока мы скорее растерянные, чем инфантильные. Конечно, есть лодыри. Компьютеры, ночные клубы и все такое. Если ошибаются, то говорят: на мою жизнь это не повлияет. Как будто в жизни бывают черновики и чистовики. А есть парни, которые наоборот — хотят быстрей работу, машину, квартиру, идут учиться на менеджеров или что-то в этом роде. Кто-то чтобы «страну поднимать», кто-то чтобы «просто хорошо получать». Мне они не мешают, но сам жить по графику не хочу.

— А как хочешь?

— Просто жить. Сам по себе. Играть по своим правилам. Главное, не терять чувства юмора и не стесняться задавать вопросы. Делать что-то интересное, учиться новому, путешествовать, фотографировать — интересы у всех разные, наверно, эта разность нас и определяет. Но всем мальчикам нужны увлекательные приключения и хорошие друзья.

— А девочки?

— Девочки — это своего рода тоже приключение.

— А политика?

— Папа с дедушкой смотрят вечерние новости. Мне кажется, там много фальши. Не хочется в этом разбираться. Но пара моих друзей все-таки интересуется. Правда, дальше бесполезных споров об особом пути России это не заходит.

— Ты бы хотел походить на своих родителей?

— Мне бывает за них стыдно. Например, когда они ведут себя не так, не на той волне. В магазинах начинают с продавцом спорить, как будто до сих пор все по талонам. А потом мне стыдно за то, что стыдно. Но, наверно, за нелюбимого человека стыдно не бывает. А так, да. Я не хочу повторять их путь.

— И что это за путь?

— Я не знаю. Но думаю, что дети вообще никогда не должны походить на своих родителей. Нужно прокладывать свою дорогу.

— Что дальше?

— В институт вроде надо.

— Есть сомнения?

— Есть армия.

— А в армию ты не хочешь.

— Один знакомый пошел служить — сам захотел. Через две недели уже лежал в лазарете. Если нужно пройти через унижения, чтоб стать настоящим мужчиной, я лучше останусь подростком. И вообще, отдавать честь Родине можно не только с оружием в руках.

— То есть быть мужественным необязательно?

— Нет, ну почему. Держать слово, защищать близких и все в этом роде, я и так, надеюсь, смогу. Если кто из моих друзей и ходит в спортзал, то не для того, чтобы потом драться, а чтобы девчонкам нравится. Такая мужественность скорей для красоты, чем для пользы.

— А хочется только нравится или чего-то большего? Семьи? Любви?

— Не знаю. Правда не знаю. Я вырос перед экраном телевизора, и у меня впечатление, что семья — либо придаток государственной системы, либо сообщество для скандальных разборок. А никаких реальных советов, как создать семью, никто не дает. Опираться на опыт разведенных родителей я не хочу. В кино все слишком далеко от действительности. Да и нет такого кино — чтобы с нашими реалиями, да еще и о семье. Не знаю. Большинство моих знакомых говорит: сначала надо встать на ноги. И мальчики и девочки. Кто первый встал — того и свадьба. А я как-то скептически отношусь к этой затее. Наверно, традиционный институт семьи должен поменяться. Хорошо бы мужьям и женам стать менее зависимыми от домашнего очага. Не держать друг друга так крепко и уметь отпускать на время.

— А дети?

— Практика показывает, что ребенок может расти и без семьи. Это, конечно, не очень хорошо.

Дата публикации:
Категория: Телевидение
Теги: Игра ума