Томас Каткарт, Дэн Клейн. Как-то раз Платон зашел в бар… Понимание философии через шутки

  • Издательство «Альпина Паблишер», 2012 г.
  • Чем, по-вашему, человек отличается от других млекопитающих? В первую очередь, конечно, умением носить галстук и патологической любовью к футболу. Ну, а во вторую — стремлением найти во всем смысл, а затем — посмеяться над результатами. То есть к философствованию и выдумыванию анекдотов. БикЮГарвардские профессора философии Том Каткарт и Дэн Клейн в своей блестящей книге объединили эти две склонности и подарили нам увлекательное путешествие по истории философских учений, проиллюстрировав ее самыми смешными и мудрыми на свете анекдотами. В компании с Платоном, Гегелем, Кантом, Декартом, Бартом и... авторами читатель сможет окунуться в философские дебри и при этом вдоволь посмеяться. Книга будет интересна всем, кто желает погрузиться в суть вещей, но не утонуть!

  • Перевод с английского Екатерины Милицкой
  • Купить книгу на сайте издательства

Телеология

Есть ли цель у существования вселенной?

Если верить Аристотелю, все на свете имеет собственную цель, которой необходимо достигнуть. У желудя, к примеру, есть цель — стать дубом. Это его «предназначение ». Цель есть и у птиц, и у пчел. В Бостоне, говорят, цель есть даже у бобов. Это часть мироустройства.

Если вам эти рассуждения кажутся слишком абстрактными, — предлагаем анекдот, в котором мистер Голдштейн объясняет все это земным, доступным языком.

Мистер Голдштейн шел по улице с двумя внуками. Шедший навстречу знакомый спросил, сколько лет мальчикам.

— Врачу — пять, а юристу — семь, — ответил мистер Голдштейн.

Есть ли цель у человеческой жизни?

Аристотель полагал, что да. Он считал, что цель человека — достичь счастья, хотя другие философы на протяжении всей человеческой истории оспаривали это утверждение. Семью столетиями позже святой Августин заявлял, что цель человеческой жизни — возлюбить Бога. Если же верить экзистенциалистам ХХ столетия, к примеру, Мартину Хайдеггеру, цель человека — жить, не отрицая истинной человеческой природы, в особенности — смерти. Счастье? Как мелко!

Анекдоты о смысле жизни множились наперегонки со смыслами, которых, в свою очередь, оказывалось тем больше, чем больше становилось философов.

Один человек, искавший смысл жизни, проведал, что самый мудрый гуру во всей Индии живет на вершине самой высокой индийской горы. Он шел через города и холмы и в конце концов добрался до знаменитой горы. Склоны ее были чрезвычайно круты, он не один раз срывался и падал. Когда он достиг вершины, то весь был покрыт синяками и ссадинами. И вот, наконец, он увидел гуру, сидевшего, скрестив ноги, на пороге собственной пещеры.

— О, мудрый гуру! — воскликнул путник. — Я пришел, чтобы узнать у тебя тайну бытия.

— Ах, да, тайна бытия, — произнес гуру. — Тайна бытия — чайная чашка.

— Чайная чашка?! Я проделал весь этот путь сюда, чтобы узнать смысл жизни, а вы говорите мне, что это — чайная чашка!

— А может, и не чайная чашка, — пожал плечами гуру.

Таким образом, гуру признал, что формулировать смысл жизни — дело скользкое. И не каждому дано наполнить эту чашку чаем.

Есть разница между смыслом жизни — тем, что предназначено людям, — и целями, которые ставит перед собой каждый индивидуум. Как вы думаете, Сэм — дантист из следующего анекдота — действительно ищет универсальный смысл бытия или просто решает личные проблемы? По крайней мере, его матушка точно имеет свои собственные соображения насчет смысла его жизни.

Сэм Липшиц, дантист из Филадельфии, отправился в Индию в поисках смысла жизни. За несколько месяцев его мать не получила от него ни единой весточки. В конце концов она сама полетела в Индию и спросила, где там живет главный мудрец. Ее отправили в ашрам — монастырь, где жил мудрый гуру. Там охрана сказала ей, что увидеться с мудрецом она сможет лишь через неделю, причем во время аудиенции ей разрешат сказать лишь три слова. Она ждала, тщательно готовила слова. Когда ее наконец впустили к отшельнику, она сказала:

— Сэм, возвращайся домой!

Эссенциализм

Какова структура реальности? Какие характерные признаки делают вещи такими, каковы они есть? Или, как обычно выражаются философы, какие характерные признаки делают вещи тем, чем они не являются?

Аристотель проводил различия между сущностными и акцидентными, или случайными свойствами вещей. По его мнению, сущностные свойства — те, без которых вещь не могла бы быть такой, какова она в действительности, а случайные — те, что определяют, как эта вещь будет существовать, но не что она есть. К примеру, Аристотель считал способность мыслить сущностной чертой человеческой особи. Следовательно, если Сократ — человек, значит, способность мыслить — его неотъемлемое свойство, позволяющее ему быть Сократом. Не обладая мышлением, Сократ попросту не был бы Сократом. Он не был бы даже человеком — как, в таком случае, он мог бы оставаться Сократом? С другой стороны, по мнению Аристотеля, то, что Сократ был курнос, относилось к его акцидентным свойствам. Курносость определяла то, как будет проявлять себя Сократ, но не имела отношения к тому, кем он являлся. Другими словами, отними у Сократа мышление — и он больше не будет Сократом, тогда как если бы он прибег к услугам пластических хирургов, то остался бы Сократом, подвергшимся косметической операции на носу. Это напомнило нам следующий анекдот.

Когда Томпсону исполнилось 70, он решил полностью изменить образ жизни, чтобы прожить подольше. Он сел на строгую диету, стал совершать пробежки, плавать и принимать солнечные ванны. За три месяца он похудел на 30 фунтов, его талия стала yже на шесть дюймов, а грудь, напротив, раздалась. Стройный, гибкий и загорелый, он решил завершить создание нового облика новой спортивной стрижкой. Когда он вышел из парикмахерской, его сбил автобус. Умирая, он возопил:

— Господи, как ты мог так поступить со мной?

И тут он услышал голос откуда-то сверху:

— Честно говоря, Томпсон, я тебя не узнал.

Итак, бедняга Томпсон изменил некоторые свои акцидентные свойства, хотя мы понимаем, что по сути он остался все тем же Томпсоном. Сам Томпсон также не сомневался в этом. Оба этих условия для анекдота важны. Шутка в том, что единственным, не узнавшим его, оказался Господь Бог, которому, по идее, полагается быть всеведущим.

Различия между сущностными и случайными свойствами можно проиллюстрировать целым рядом сходных анекдотов.

Эйб: Сол, я хочу загадать тебе загадку. Что это — зеленое, висит на стенке и свистит?

Сол: Сдаюсь.

Эйб: Селедка.

Сол: Но селедка не зеленая.

Эйб: Но ее же можно покрасить в зеленый цвет!

Сол: Селедка не висит на стенке!

Эйб: Надень ее на гвоздь — будет висеть.

Сол: Но селедка не свистит!

Эйб: Правда? Значит, она висит и не свистит.

Следующая версия этого анекдота, возможно, не годится для комедийного шоу, однако на ежегодном заседании Американской философской ассоциации она, несомненно, позволит вам заработать несколько дополнительных очков.

Эйб: Сол, скажи, какой объект обладает следующими свойствами: зеленый цвет, расположение на стене в висячем положении и способность свистеть?

Сол: Мне не приходит в голову ничего, что удовлетворяло бы описанным условиям.

Эйб: Это селедка.

Сол: Но зеленый цвет не является свойством селедки.

Эйб: Сущностным свойством — безусловно, не является. Однако она может случайным образом обрести зеленый цвет, который в результате станет ее свойством, ведь так? Попробуй ее покрасить, и ты в этом убедишься!

Сол: Однако селедка не обладает свойством располагаться на стене в висячем положении.

Эйб: А что, если ты случайно прибьешь ее к стене?

Сол: Как можно случайно прибить к стене селедку?

Эйб: Поверь мне, все возможно. Это же философия.

Сол: Хорошо, но селедка не может свистеть, даже случайно.

Эйб: Хорошо, тогда подай на меня в суд.

Сол и Эйб поворачиваются к сидящим в зале членам Американской философской ассоциации. В аудитории царит гробовое молчание.

Сол: Эй, это что, съезд стоиков? Да Ницше больше улыбался, когда нападал на католическую церковь!

Иногда объект может обладать свойствами, которые на первый взгляд кажутся случайными, однако на самом деле оказываются такими лишь до определенной степени. Это иллюстрирует следующая шутка.

Почему слон — большой, серый и морщинистый?

Потому что, если бы он был маленьким, белым и круглым, — это был бы аспирин!

Мы можем изобразить слона небольшого размера — и назовем его «маленьким слоном». Мы можем изобразить и тускло-коричневого слона, назвав его «слоном тускло-коричневого цвета». Слон, у которого нет складок на шкуре, будет назван «гладким слоном». Иными словами, такие свойства, как величина, серый цвет и морщинистость не удовлетворяют требованиям Аристотеля, определяющим, что именно является сущностью слона. Вместо этого они описывают проявления слона — как общие, так и случайные. Тем не менее из анекдота следует, что это справедливо лишь до некоторой степени. Нечто маленькое, белое и круглое, вроде аспирина, не может быть слоном, и если мы столкнемся с подобным объектом, нам не придет в голову спрашивать: «Боб, что это ты отправил в рот — аспирин или слона-мутанта?»

Дело в том, что величина, серый цвет и морщинистая кожа — недостаточно точные термины, чтобы их можно было воспринимать как сущностные свойства слона. Лишь определенный диапазон размеров и оттенков, в ряду прочих свойств, определяет, является ли нечто слоном. А вот морщинистый слон — это то же самое, что зеленая селедка — или даже свистящая селедкой.

Рационализм

Теперь давайте сменим тему и поговорим о метафизической философской школе, ставшей мишенью для многих толп сатирически настроенных авторов. И причем, заметьте, безо всякой помощи с нашей стороны. Есть лишь одна проблема: все без исключения шутники упускали из виду главное.

Когда философ-рационалист XVII века Готфрид Вильгельм Лейбниц произнес свою знаменитую фразу: «Это лучший из возможных миров», он тут же сделался мишенью для бесконечных насмешек. Все началось в XVIII столетии — с «Кандида», чрезвычайно смешного романа Вольтера о добросердечном юноше Кандиде и его наставнике в философских занятиях, докторе Панглоссе, в образе которого Вольтер изобразил Лейбница. В своих странствиях юный Кандид вынужден пережить порки, несправедливое наказание, эпидемии и землетрясение, в описании которого можно угадать лиссабонское землетрясение 1755 года, которое стерло город с лица земли. Однако ничто не может поколебать убежденность доктора Панглосса в том, что «все к лучшему в этом лучшем из миров». Когда Кандид хочет спасти тонущего новообращенного Якова, Панглосс останавливает его, заявляя, что Лиссабонский залив «на то и был создан, чтобы этот религиозный человек здесь утонул».

Еще два столетия спустя саркастическое отношение к рационалистичному оптимизму Лейбница усугубил мюзикл «Кандид», созданный Леонардом Бернстайном в 1956 году. В самой известной композиции мюзикла, «Лучший из всех миров», написанной на стихи Ричарда Уилбура, доктор Панглосс в сопровождении остальных персонажей восславляет войну как не понятое человечеством благо, ведь она объединяет нас всех — в качестве жертв.

Все это очень забавно — однако, к сожалению, все без исключения авторы неверно истолковывали тезис Лейбница. Лейбниц был рационалистом, а это философское направление выбирают для себя те, кто уверен: именно разум — главный инструмент познания (в противоположность, к примеру, эмпирикам, утверждающим, что узнавать мир лучше всего при помощи чувств). Лейбниц пришел к выводу, что мы живем в лучшем из возможных миров, при помощи исключительно логических построений.

  1. Если бы Бог не решил создать мир, никакого мира вовсе не было бы.
  2. Закон достаточного основания требует, чтобы при наличии более чем одного варианта существовало обоснование преимуществ каждого из вариантов.
  3. Что касается того, почему Бог решил создать именно такой мир, — обоснование следует искать в отличительных свойствах самого Бога, поскольку к моменту создания мира более ничего не существовало.
  4. Поскольку Бог всемогущ и совершенен, он, несомненно, должен был создать лучший из миров. Если подумать, в данных обстоятельствах это был единственно возможный вариант мира. Будучи сам всемогущим и нравственно совершенным, Бог не мог создать мир, который не был бы лучшим из возможных.

Вольтер, Бернстайн с коллегами, Сазерн и Хоффенберг высмеивали мысль Лейбница, как они ее понимали: «Все хорошо, прекрасная маркиза». Однако Лейбниц вовсе не считал, что в мире не существует зла. Он лишь полагал, что если бы Бог создал мир иным, зла в нем было бы еще больше.

К счастью, у нас есть в запасе пара анекдотов, способных пролить свет на истинный смысл философии Лейбница.

Оптимист полагает, что мы живем в лучшем из миров. Пессимист опасается, что так оно и есть.

Согласно этому анекдоту, оптимист одобряет тот факт, что мы живем в лучшем из миров, а пессимист — нет. С рационалистической точки зрения Лейбница, мир таков, каков он есть. Анекдот проясняет, в сущности, простую истину: оптимизм и пессимизм — это варианты личного отношения к реальности, которые не имеют ничего общего с нейтральным, рациональным описанием мира, предложенным Лейбницем.

Оптимист утверждает: «Стакан наполовину полон».

Пессимист полагает: «Стакан наполовину пуст».

Рационалист заявляет: «Стакан вдвое больше, чем нужно».

Вот теперь все стало прозрачным, как стекло того самого стакана.

Вечность и бесконечность

Неважно, прекрасен этот мир или нет, — так или иначе, мы приходим в него лишь с кратким визитом. Однако в сравнении с чем он краток? С вечностью??

Понятие бесконечности приводило метафизиков в замешательство... гм, целую вечность. Те, кто не разделяет метафизических концепций, робеют перед ним гораздо меньше.

Две коровы стоят на выгоне. Одна поворачивается к другой и говорит:

— Хотя обычно число «пи» сокращают до пяти знаков, в действительности оно продолжается до бесконечности.

Другая, повернувшись к товарке, отвечает:

— Муууу!

Следующий анекдот объединяет понятие вечности с другой знаменитой философской идеей — относительностью пространства и времени:

Врач сообщил женщине, что жить ей осталось шесть месяцев.

— Неужели ничего нельзя сделать? — спрашивает она.

— Кое-что можно, — отвечает доктор. — Вы можете выйти замуж за бухгалтера.

— И как это поможет мне справиться с болезнью? —  интересуется пациентка.

— С болезнью — никак, — заявляет врач. — Но в этом случае шесть месяцев покажутся вам вечностью.

Этот анекдот поднимает философский вопрос: как нечто конечное, вроде шестимесячного срока жизни, можно сравнивать с чем-то бесконечным, с вечностью? Тому, кто задается этим вопросом, никогда не приходилось жить с бухгалтером.

Дата публикации:
Категория: Отрывки
Теги: Дэн КлейнИздательство «Альпина паблишер»Томас Каткарт