Жеральдин Бегбедер. Спонсоры

Отрывок из романа

«Мустанг кобра» Дарко срывается с места. Радио — ужас сколько децибел — выдает сербскую ультрапатриотическую песню в стиле турбо-фолк. Опять эта Цеца, бимбо эпохи Милошевича, вдова Аркана, военного преступника, действия которого дали основания TPI ( TPI или TPY — Международный трибунал для судебного преследования лиц, ответственных за серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории бывшей Югославии с 1991 года, был учрежден специальной резолюцией Совета безопасности от 25 мая 1993 года для разрешения в судебном порядке дел о серьезных нарушениях международного гуманитарного права в регионе.) выдвинуть против него в 1997 году обвинения в двадцати четырех преступлениях против человечества, в нарушении Женевских конвенций, в геноциде хорватов, боснийцев, косоваров и албанцев — в расправах, убийствах и насилии над мусульманами Боснии.

Бывший уголовник, экс-налетчик на банки, участвовавший в этнической «чистке» Вуковара в ноябре 1991-го, успел хорошенько набить себе карманы и набивал бы дальше, если бы не получил пулю в голову из автомата Хеклер&Кох. Когда субботним январским вечером 2000 года полиция через две минуты после выстрела приехала в шикарный белградский отель «Интерконтиненталь», он лежал в луже крови на полу вестибюля — там, где его и пристрелили. Убийство, похоже, заказал кто-то из окружения диктатора Милошевича — ему ведь охотно помогала организованная преступность. Особенно активно — те, кого называют спонсорами.

Как будто вижу перед глазами фотографию, опубликованную на прошлой неделе в газете «Глас явности». Вдова Аркана Цеца, звезда-символ. Миллиардерша с силиконовой грудью, в отделанных стразами серебряных мини-бикини от Версаче позирует на фоне собственной яхты со своими двумя детишками, смоляные волосы развеваются на ветру (Ближе познакомиться с Цецей и послушать, как она поет, читатель может, например, здесь: http://video.mail.ru/mail/ratnikova_a/950/954.html.).

Зад — просто конфетка. Вся — будто бомба, которая вот-вот взорвется. Да уж, выглядит эта Цеца потрясающе! Дарко рассказывает, что малышка не просто трахалась с балканским живодером Арканом, они действительно любили друг друга, эти двое. Настоящая история чистой любви — искреннее чувство и все такое прочее. Что тут сказать — ничего, кроме глубокого уважения, подобное чувство не внушает. Цеца даже ввела в моду стрижку, какую носил шеф военизированного сербского отряда «Тигры», добавляет он сообщически-доверительным тоном. И, с другой стороны, как будто хочет тем самым предотвратить любые мои возражения. А это ведь правда, что стрижка «под Аркана» — с точки зрения сербской молодежи — полный улет, и они от этой стрижки как тащились, так и сейчас тащатся. Гладко выбритый череп для них — способ показать себя мужчиной. Если мы сейчас встали на путь посткоммунизма и демократии, это еще не повод распускаться. Мы не пидоры, блин!

Виктор, сидящий на переднем сиденье, поворачивается к нам, пускает по кругу бутылку ракии. Стрелка спидометра резко смещается вправо — до ста восьмидесяти километров в час. Двигатель с диким ревом тащит нас вперед. Шины скрежещут об асфальт дороги. Скорость сумасшедшая, вот-вот оторвемся от земли.

Ален вжался в сиденье, он уже раскаивается в том, что сел в эту машину и смотрит на меня с легким беспокойством — как в самолете, который нес нас к Белграду. Он всегда боится взлета. А у меня кишки сводит, скорее, от приземления.

Наверное, наш водитель чувствует, что и я сейчас побаиваюсь, он снова поворачивается назад и говорит, что опасаться нечего. Дарко — профессионал, хочет стать автогонщиком. А тренироваться на улицах Белграда все-таки лучше, чем носиться по кругу, нет, что ли? Там все слишком предсказуемо. Никакого риска. Логика несокрушимая. Что можно добавить. Молча беру Алена за руку. Рука влажная, чувствую, что вот-вот заражусь его страхом. Если смотрю вперед, вижу затылок Дарко, вижу, как напряжена его шея, как вцепились в руль руки, а когда заглядываю в зеркало заднего вида этого чертова «мустанга», мне кажется, что водитель взглядом гипнотизирует дорогу — в точности так этот псих выглядит, когда они с Виктором обсуждают нескончаемые гонки с преследованием в «Гран-при 4», их кретинской видеоигре. Скотина Виктор истерически хохочет, так громко, что даже перекрывает иногда теплый чувственный голос Цецы. Короче, эти двое уже словили свою дозу адреналина, но продолжают ловить дальше.

На крутом вираже рука Алена еще сильнее сжимает мою. Стараюсь избегать его взгляда, и так знаю, что там отчаяние пополам с яростью. Он не хочет умирать. У нас впереди вся жизнь и еще много чего хорошего. Отвожу глаза, мне стыдно, что это из-за меня мы так вляпались. Ладно, сейчас главное — просто пережить этот морок. Главное — не смотреть на спидометр. Не паниковать. Отблески на стекле, мелькающие, наслаивающиеся одна на другую полосы света, будто ускоренное изображение при монтаже видеоряда для телесериала о ночном Париже, снятого методом субъективной камеры. Вот только все на самом деле, и мы в Белграде. Едва промелькнула за окнами площадь Князя Михаила — и мы уже на Славии, протискиваемся между машин. Слаломисты хреновы. Резкий разворот — кру-у-угом! — нас почти укладывает на бок — ничего, все под контролем — снова кру-у-угом! — этот разворот еще кошмарнее — теперь через круглую площадь... и все сначала.

— Дарко, он профи, он ас в круговых гонках! Что я вам говорил, ему ведь в мире равных нет, он же ведь величайший пилот мира, нет, вы видели, видели такое, Francuzi? — Виктор ликует.

Уж видели, как же! Видели, как прямо за поворотом выскочил прямо под колеса взъерошенный клубок желтой шерсти, видели в свете фар огромные удивленные глаза, видели открытую в последнем лае пасть. А теперь слышим. Скрежет шин. Жутковатый баммм впереди.

Дарко:

— О черт!

Останавливаемся. Дарко и Виктор бросают дверцу открытой и выходят посмотреть. Бродячая собака. Насмерть.

— О черт! — повторяет Дарко, разглядывая вмятину на правом крыле своего «мустанга».

Пнув как следует хромированный бампер и не сказав больше ни единого слова, он садится в машину, Виктор за ним, и мы на полной скорости срываемся с места.

М-да, в мире Дарко и Виктора жизнь точно не имеет никакой цены, тем более — собачья.

Эта мысль — вместе с несколькими другими, еще более безрадостными, — вертится у меня в голове, а «мустанг» тем временем мчится на всех парах к внезапно вынырнувшему не пойми откуда трамваю, который, в свою очередь, едет прямо в лоб машине, железо чиркает о железо, от воздухозаборника несет разогретой сталью, Дарко резко берет влево, съезжает на ухабистую боковую дорожку, окаймленную сорняками, потом разворачивается, снова крутит руль — и мы оказываемся еще на какой-то улице, по которой мчимся против движения — оно тут одностороннее, едва не опрокидываем всех пешеходов, будто они кегли, но вот в конце концов наш лихач сбавляет скорость и въезжает на территорию из трех улиц, окрещенную Силиконовой Долиной. «Мустанг» взбрыкивает еще пару раз — и мы у кафе «Диковина». Стайки карикатурных девчонок (такие девчонки — порождение конца войны) на каблуках-шпильках и в декольте до пупа прохаживаются вдоль витрин выстроившихся вдоль тротуара заведений. Спонсорские телки, поясняет Виктор с видом знатока: он глаз не сводит с золотой с бриллиантами цепочки стрингов типа «string bijoux», выглядывающей из джинсов одной из девиц. А сами ее джинсы украшены двумя стразовыми коронами, похоже, они из последней коллекции, созданной Викторией Бекхэм как дизайнером для самой же Виктории Бекхэм. Разукрашенная цепочка, джинсы с коронами и копия Виктории Бекхэм лениво задевают боком кузов «мустанга», впрочем, его не оцарапав.

У Дарко и Виктора здесь встреча с какими-то приятелями.

Мы вываливаемся из машины, слегка оглушенные, и через стеклянную дверь проникаем в кафе «Диковина». Внутри накурено, обстановка как бы модная. Один-единственный прямоугольный зал. Бар в глубине, несколько столиков с банкетками по обе стороны, на подвешенных к потолку и прикрепленных к стенам экранах — клипы умеренного похабства. По преимуществу — Пинк-ТВ («Пинк-ТВ» — первый французский телеканал для геев и лесбиянок, работающий вечером и ночью. В его арсенале более 200 эротических программ.).

Средний возраст посетителей — двадцать пять лет. Все — фанатики видеоигр и прочего виртуального мира. За столиком, уставленным бутылками — в основном ракии (кроме них, виднеются еще несколько баночек «Red Bull»), компания молодых людей. Едва завидев Francuzi с их бледными физиономиями, они начинают помирать со смеху. Подходим и садимся к ним за столик. Неша, еще один тип с бритым черепом, старший в компании, долго, с почти торжественной серьезностью, смотрит нам прямо с глаза — типично славянские штучки, бессознательный, почти животный способ исследовать потемки наших душ. Надо же понять, что у них там, у этих Francuzi. Похоже, вождь племени удовлетворен тем, что увидел. Он звучно хохочет и, не сводя глаз с Алена, одаряет его дружеским шлепком, словно говоря: «А ты ведь из наших, парень!» Потом спрашивает, как нам Дарко в роли водителя. Только псих может сесть в машину, когда за рулем такой идиот, говорит он, напирая на конечное «т», но признает в конце концов, что мы молодцы, не сдрейфили, и заказывает без лишних слов еще порцию сливовицы.

Пора бы мне уже рассказать вам, что с Виктором мы познакомились в августе 2001 года в ТКП (Товарищество Капиталистического Производства). На киностудии, принадлежащей Большому Боссу — энергичному сорокалетнему человеку, приземистому, с пронизывающим взглядом голубых глаз, бывшему члену ультранационалистической партии (Югославские ультралевые), ставшему в силу обстоятельств сторонником Милошевича, теперь, естественно, тоже бывшим. Во время войны именно компьютерный гений Виктор придумал зеленую лазерную мигающую надпись «НАТО — агрессор», а идея добавить к ней звуковым фоном саундтрек из «Звездных войн» пришла в голову Большому Боссу в один из вечеров, когда особенно сильно бомбили. Тогда ТКП везло во всем, и Большой Босс обзавелся немалым количеством марок и долларов. Мало того, гениальная идея помогла ему довольно быстро стать личным советником Милошевича по связям с общественностью, а это, в свою очередь, позволило ему приобрести несколько десятков тысяч квартир по две тысячи марок каждая, а кроме того, вот эта вот самая киностудия была именно тогда оснащена последними моделями компьютеров APPLE XXL, лазерных сканеров и ксероксов, даже — кофейным автоматом со стаканчиками, ну и еще всяким разным. За образец взяли интерьеры из американских детективных сериалов.

Всему хорошему приходит конец, закончилась и война. Милошевича отправили в Гаагу, в тюрьму Международного уголовного трибунала, у ТКП появились серьезные трудности, кое-кто сел на скамью подсудимых. Большой Босс, почуяв откуда ветер дует, быстро сориентировался и переметнулся в другой лагерь. Вот только, надо думать, недостаточно быстро, потому что никто отныне не желал с ним сотрудничать. Все, кто раньше лизал ему задницу, больше знать не хотели этого типа: внезапно Большой Босс показался им подозрительным и не внушающим доверия. За его спиной перешептывались, о нем распускали грязные слухи, его пытались сломить, выбить из седла. Все завистники, все бывшие коммуняки превратились нынче в либералов и демократов — и чего он только не наслушался! Столько нелепостей, столько чуши собачьей, только шли бы они все подальше со своей политикой, на политику ему плевать! С высокой колокольни! Если разобраться, Большой Босс просто неудачливый карьерист, но повезло еще, как он сам говорит, что у него сработал инстинкт, и он хотя бы часть своего состояния перевел на Кипр.

С тех пор он пытается искупить свою вину хорошим поведением. Конечно, на это потребуется время, но все получится. Он и не такого навидался, и кожа у него толстая.

Крысы сбежали с тонущего корабля, теперь в ТКП остались только верный Виктор, Неша и несколько случайных людей, называющих себя друзьями Большого Босса, но если и связанных с ним дружбой, то весьма недолговечной. Виктор с Нешей ничего уже не ждали от будущего, потому они укрылись в виртуальном мире видеоигр и Интернета, не оставив себе другого окна во внешний мир.

Что же до Дарко — он не из их компании. Он крутит роман с Иваной, секретаршей Большого Босса, красивой девятнадцатилетней брюнеткой с ногами от ушей, которая кружит головы всем потенциальным клиентам ТКП и, благодаря своим прибыльным ножкам, уже сколотила — желающих хватало — неплохой запасец средств. Только в глазах Неши и Виктора главное отнюдь не романы Дарко, а то, что он регулярно работает на спонсоров: именно эта его работа укрепляла в них взаимное преклонение, молчаливое, достаточно сдержанное, и меньше всего с их стороны относившееся к нему самому...

Насколько мы поняли, что касается спонсоров — служит им Дарко весьма своеобразно: в нужное время он занимает место на скамье подсудимых и садится в тюрьму вместо кого-то из них. Работенка, скорее, непыльная и с возможностью роста. Когда-нибудь Дарко и сам сможет стать спонсором. «Мустанг-кобра» — знак благодарности, он получит еще много других подарков, если будет и дальше хорошо на них работать...

С тех пор, как закончились натовские бомбардировки, Белград вступил в период под названием Tranzicija — и, ей-богу, хуже бардака, чем этот самый Переходный Период, не придумаешь: большая месса, к которой собрались все кому можно и кому нельзя.

Спонсоры, хорошо нажившиеся на войне, стали нуворишами, их с каждым днем все больше и они процветают в полной безнаказанности. На любом перекрестке можно встретить их черные лимузины с тонированными стеклами, увидеть их за рулем сверкающего «понтиака», «корвета» или «шевроле», самым крутым такие привозят из Лос-Анджелеса, а тем, кто на подступах к самой крутой крутости — «хонды» или «кавазаки». Спонсоры — везде, они просочились даже на самые верхние этажи власти.

На Дединье (Дединье — квартал в Белграде, где находилась резиденция Милошевича. В годы его правления сложилась поговорка: «Sto je dobro za Dedinje — nije dobro za Cetinje», то есть «Что хорошо для Дединье — то плохо для Цетинье», исторической столицы Черногории.) растут как грибы кричаще роскошные виллы в неоклассическом стиле, украшенные позолоченными статуями. Крайне важная деталь: от бронированных дверей с резными створками к тротуару тянется красная ковровая дорожка. И если посмотреть на все это пристально, неминуем вывод: именно спонсоры — звезды нынешнего Переходного Периода.

А ракия уже ударила мне в голову, и мной овладевает ощущение, что Дарко не доживет до старости, что вся Сербия быстрым ходом движется к катастрофе и что, как бы там ни было, если Белград стал Нью-Йорком образца 1997 года, логовом гангстеров, паскудных политиканов, сутенеров и шлюх с силиконовыми грудями, тут уже ничего не поделаешь.

К двум часам ночи народ из «Диковины» начал помаленьку расходиться. Замечаю, что пол здесь выложен керамической плиткой, и это очень практично — легко вымести окурки. На самом деле диковинного в этом кафе — только название. А так — обычная забегаловка, претендующая на стиль high-tech, но явно не дотягивающая до уровня. Мебель, возможно, и итальянского дизайна, но самая дешевая, свет чересчур яркий. Но все-таки есть, есть тут что-то такое, что трудно определить словами, что-то дико трогательное.

Видеоэкраны гаснут, а еще часом позже официант дает нам понять, что пора бы все-таки всерьез подумать о том, чтобы сдвинуться с места. В кафе никого не осталось, если бы ушли и мы, можно было бы закрывать, и нет никакого смысла раздражать этого парня: у него под черной майкой с черепом играют такие мускулы, что ясно — среди нас ему соперников нет и быть не может. Дарко достает из кармана банковские билеты и платит за всю компанию, выкладывая за раз — чисто славянская манера! — эквивалент месячной зарплаты с нескрываемым удовольствием оттого, что у двух других нет таких бабок. И, конечно, речи быть не может, чтобы Francuzi сами за себя платили — это он всех пригласил, да-да-да, для него это дело чести, и даже не думайте о складчине, а то ведь он разозлится! Ну и еще вот что: мы же друзья Виктора, значит, теперь, и его друзья — правда, Francuzi? Да, конечно, друзья, только нам сейчас уже очень хочется домой. Ракия нанесла нам удар под дых, мы почти уверены, что дикая головная боль обеспечена.

Дарко предлагает нас отвезти, но мы ни за какие коврижки больше не сядем в его машину для смертников. Тут у нас с Аленом полное согласие, и мы в один голос отвечаем, что хочется пройтись пешком. Свежий воздух нам определенно поможет, и потом, разве это разумно — настолько бухими грузиться в автомобиль?

Дарко отвечает: «Ну, как хотите...» — а насмешливый оскал на его лице выдает совсем другие мысли: «Ну и слабаки вы, Francuzi, да не спорьте — бесполезно, только что сами дали себя на этом поймать!» И тут, не знаю почему, меня заносит, я начинаю оправдываться, и увязаю еще больше. Некоторое время мы, стоя на тротуаре перед «Диковиной», выясняем отношения, остальные пока курят травку вместе с мускулистым официантом, который в конце концов вышел за ними, и тут вдруг Дарко осеняет новая идея, ему, видите ли, хочется выпить где-нибудь еще по стаканчику — надо же укрепить нашу зародившуюся дружбу:

— Ну а на это — что скажете? Эй, нельзя же вот так взять и расстаться, а, Francuzi? Всего-то два часа ночи, вы в Сербии, и великая мать-родина смотрит на вас! Расслабьтесь хоть немножко, надо уметь жить и отрываться по полной, черт побери! Знаете, как мы оттянемся, какой кайф словите, ей-богу, вы же еще ничего тут не видели!

Сопротивляться бессмысленно. В конце концов Ален хватает меня за руку и уводит просто-таки посреди фразы. А когда мы, успокоенные безмятежным пением сверчков, подходим уже к Скадарлии (Скадарлия — уголок старого Белграда начала века, где сохранились и уютные балканские домики под черепицей, и маленькие ресторанчики, и «кафаны» (кафе) со столиками на улице, в которых можно отведать национальные напитки и блюда.), считая, сколько шагов осталось до улицы Бирчанинова, до нашей кровати, и обдумывая каждый что-то такое, что у нас уже не хватает сил высказать вслух (да и зачем — все равно мысли у нас одинаковые), далеко позади слышится рев «мустанга», готового сорваться с места и бьющего от нетерпения копытом о раскаленный асфальт: скорее, скорее начать снова свой безумный, самоубийственный бег в ночи.

О книге Жеральдин Бегбедер «Спонсоры»

Дата публикации:
Категория: Отрывки
Теги: Жеральдин БегбедерИздательство «Фантом пресс»