Республика письмен

Текст: Валерий Отяковский

  • Вера Проскурина. Империя пера Екатерины II: литература как политика. — М.: Новое литературное обозрение, 2017. — 256 с.

Большую часть своего правления Екатерина II старалась перенести на русскую почву идеи Просвещения, которые создавались европейскими философами во главе с её корреспондентами Вольтером и Дидро. Она воплощала принцип просвещённого абсолютизма не только проводя реформы, но и участвуя в процессе создания новой культуры — свидетельством тому служат двенадцатитомное собрание августейших сочинений и новая книга Веры Проскуриной о литературных опытах императрицы.

Исследовательница анализирует отдельные произведения Екатерины, чтобы показать взаимозависимость творчества и политики императрицы. В каждом из шести очерков книги она доказывает, что правительница не просто создала литературу, утверждающую её законы, но пошла дальше и вела политическую игру, отталкиваясь от правил изящной словесности.

Обсуждение собственно литературных достоинств екатерининской драматургии или эссеистики остаётся за рамками исследования. Лишь изредка В. Проскурина позволяет себе высказывания в духе «герои [оперы] выглядели плоскими масками», но и эту ремарку она возвращает к обсуждению государственных проблем: эти персонажи действуют «на большом маскараде современной политики».

Элитное общество XVIII века действительно похоже на маскарад: кажется, что весь двор занимают литературные мистификации и анонимные сочинения, причём правильно угадать автора текста — самый важный ход в игре. Так, вся столица знает, что автор эпической оперы об Олеге — сама императрица, и поэтому никаких отзывов, кроме положительных, и представить себе нельзя. С другой стороны, сама императрица не может угадать настоящего автора одного текста, отчего её ответы не совсем точны и требуют многостраничного объяснения с погружением в самую гущу дворцовых интриг.

Исследовательница по-разному подходит к сложнейшему клубку, где литература сплелась с политикой, и использует для этого богатый инструментарий. Иногда историк просто пересказывает исторические события, а иногда подробно анализирует эпистолярий императрицы и воспоминания людей, приближенных ко двору. Финальный очерк в книге вовсе похож на традиционный филологический этюд, в котором принципы «забавного слога» напрямую связываются со стилем екатерининского управления.

Среди рассмотренных сюжетов особенно комичной кажется ситуация с книгой «Путешествие в Сибирь» французского путешественника д’Отероша. В этом травелоге екатерининская Россия была представлена как страна диких варваров, что разгневало императрицу. Она не только скупила все доступные экземпляры книги, но и написала двухтомное опровержение, анонимно опубликовав его на французском.

Эта история крайне показательна. Она дает понять, как далеко современная культура ушла от идеалов Просвещения. XVIII век был временем, когда текст ещё оставался пространством смыслов и где действительно важно было сражаться за каждое слово, поэтому императрица могла на равных вступить в спор с иностранцем. Уже при Екатерине это начало изменяться, и с этим связан скрытый сюжет, объединяющий все очерки Проскуриной: она изображает как просвещенческую идиллию сменяет совсем другое общество. Сначала императорское окружение увлекается мистикой масонской эзотерики:

«В этом тёмном хаосе подсознательного, оккультного, даже магического сформировались свои механизмы контроля, воздвиглась своя иерархия власти, сложилось новое наднациональное содружество — масонские братства всех мастей. И в этом новом мире императрица не имела влияния».

Затем сама императрица навязывает обществу национальные мифы для обоснования военных действий:

«концепция присоединения Крыма всякий раз пересекается с мотивами „воссоединения“ с некогда принадлежавшими России территориями. Таким образом, культивируется идея не аннексии, а восстановления империи в некогда существовавших границах, да ещё и в сакральных местах принятия православия».

Последний очерк в книге посвящён оде Державина «На Счастие», в которой торжествуют карнавал и Фортуна, а не рациональный уклад мира. Цитаты из Баркова, возникающие на заключительных страницах, свидетельствуют о полном упадке всех идеалов разума и предвещают павловскую деградацию политики.

Остается надеяться, что все исторические аналогии, так и лезущие в голову при наблюдении этого распада территории смыслов, останутся всего лишь аналогиями, а актуальная в научном смысле книга Проскуриной не станет злободневной в смысле общественном. Увы, если чему и учит империя пера Екатерины — так это внимательнее следить за аллегориями и эзоповым языком.

Дата публикации:
Категория: Рецензии
Теги: НЛОВера ПроскуринаИмперия пера Екатерины II