«О дивный новый мир» Александра Секацкого

Текст: Полина Ермакова

  • Александр Секацкий. Последний виток прогресса (От Просвещения к Транспарации). СПб.: Лимбус Пресс, 2012

За стойкой бара худой, как военнопленный, юноша в очках взмахивает телефоном. Сквозь фильтр, делающий фотографию любой обшарпанной дыры со скверной выпивкой местом со страниц журнальной рубрики «cool and trendy», он смотрит на девушку рядом. Замер. Прикидывает, соберет ли эта фотка достаточное количество лайков на его страничке. Щелчок, фотография сделана, запощена и он покупает ей выпить. Решил, что раз девица для фейсбука сгодиться, то для него и подавно.

Я опускаю глаза и читаю: «Мир обречен непрерывно передавать репортаж о себе — и эта принудительность сильнее даже коллективной воли всех ветвей власти. Ячейки континуума не могут оставаться пустыми: принудительный вброс ежедневной порции новостей все равно будет осуществляться под воздействием вакуумного насоса воспроизводимых ожиданий — подобно тому, как вброс вещей-товаров вызван циркуляцией коллективного воображения, грезящего на языке денег»

По этой цитате из последней книги Александра Секацкого «Последний виток прогресса» читатель может сделать неверный вывод, что книга посвящена намозолившей язык критике общества информационного и товарного потребления. Так, в общем-то, всегда с пересказом статей или книг Секацкого и бывает — отсюда и дикие обвинения автора то в сталинизме, то в антиамериканизме и прочих дурнопахнущих —измах. Отчасти такого рода искажения обусловлены тем, что Секацкий едва ли не единственный философ, о котором способен составить мнение довольно широкий круг читателей, иными словами, философа Секацкого интересно читать и слушать и не-философам. Более того, подозреваю, что авторская полемика обращена не только ретроспективно к мыслителям прошлого, но и к мыслящим настоящего, кем бы они ни были. Этим я себя и утешаю, берясь за рассуждения о «Последнем витке прогресса», не имея философского образования.

Отправной точкой для Секацкого становится размышление о парадоксе демократии и демократизации, почему, задается вопросом автор, одни и те же люди, считающие, что демократизация общества — это бесспорное благо, в то же время почти всегда уверены, что демократизация культуры — свидетельство тотальной деградации, обмана. То есть, почему те люди, которые выражают протест против репрессивной власти, почти всегда настаивают на сохранении за культурой ее репрессивной функции. «Почему, — повторяет Секацкий, — в этом пункте столь редка последовательность аналитической мысли?» Рассуждая о «легкодоступности культуры», как об одном из «достижений» демократизации Секацкий вынужден обратиться к «Просветительскому мифу», ведь разве не общедоступность знания была одним из условий воплощения просветительской утопии? Да, но почти полное воплощение просветительской мечты принесло с собой и то, что «автоматическая доступность культуры, вплоть до ее вызова нажатием кнопки, меняет в ней что-то принципиально важное даже безотносительно содержанию, а отсутствие встречной аскезы читателя или зрителя приводит к содержательным изменениям». И Секацкий провозглашает новую эпоху — эпоху Транспарации.

Собственно, дальнейшее повествование посвящено именно тем содержательным изменениям, которые претерпевает не только и не столько среда, сколько сам субъект, отказавшейся от «готовности к встречной аскезе». В отсутствии встречной аскезы автор видит лишь мнимое облегчение, ведь в такой ситуации определенные характеристики субъекта исчезают, рудиментируются. Автор констатирует, что стремление освободиться от трудностей привело к распаду субъекта.

Но Секацкий был бы не Секацким, если бы он не постарался превратить критику информационной революции в героический эпос. В результате «расщепления ядра субъекта» (эту функцию в традиционных сагах может выполнять извержение вулкана, большой взрыв, etc.) на свет появляются два существа: «хуматом» и «аутист». С «аутистами», все более или менее понятно: так Секацкий называет тех подозрительных, которые не готовы поверить в то, что «все в восторге от тебя» и что «ты этого достойна». Этих недовольных, рефлексирующих и беспокойных отверженных, по прогнозам автора, будет все меньше.

А «Дивный новый мир» начнут все активней заселять сверхчеловеки — «хуматомы». В отдельных главах автор подробно анализирует, как меняются отношения хуматома с деньгами, информацией, культурой, искусством, эросом, властью. И как (столь необходимые хуматомам) демократизация, толерантность, феминизм, политкорректность разрушает «систему неэквивалентных обменов», на которых держалось предшествующее равновесие. Более того, по Секацкому, сам субъект — сложная конфигурация неэквивалентных обменов. Например, традиционный для прошлых отношений обмен эроса на логос, который с победой политкорректности и феминизма, по прогнозу Секацкого, станет больше невозможен. Справедливость прежде всего! И в погоне за равенством прав автор предвидит смерть «трансцендентной идеи эроса», то есть утрату беспричинности любви, так как она нарушает идею равных прав и возможностей, теперь «каждый имеет право на любовь», и любовь больше не сможет создавать «свою собственную причинность».

Одним словом, остается только порадоваться за Ницше, что он не увидел, как далек его Сверхчеловек от этих беззубых и почти бесполых героев фантазии Секацкого. Новым властелином мира автор провозглашает Фореста Гампа, способного быть счастливым, неподозрительным и наслаждаться «прыжками через скакалку» без фиги в кармане и вечной думы на челе. Этот процесс философ называет «рефлорацией», то есть обретение потерянной девственности, невинности, сходной с состоянием Адама до грехопадения.

С другой стороны, несмотря на «девальвацию смыслов» и прочих эпистемологических ужасов, автор рисует картину мира, который, наконец, становится пригоден для счастья, и по мере чтения, признаюсь, все сильнее соблазн присоединиться к добродушным, толерантным и приветливым «хуматомам» с их «незамутненной чувственностью», только где же их взять? Как в старой шутке: «— Где же ближайший магазин, в котором они продаются? — В Хельсинки».

Дата публикации:
Категория: Рецензии
Теги: Александр СекацкийИздательство «Лимбус Пресс»