Василий Авченко. Кристалл в прозрачной оправе

  • Василий Авченко. Кристалл в прозрачной оправе. — М: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2015. — 352 с.

    Книга Василия Авченко «Кристалл в прозрачной оправе», вошедшая в шорт-лист премии «Национальный бестселлер», — уникальное описание жизни на Дальнем Востоке. Полные удивительных фактов о рыбах, море и камнях рассказы проникнуты художественными образами, а также размышлениями автора о природе и человеке.

    Вода и камни


    У самого моря был камень, как чёрное сердце... Этот камень-сердце по-своему бился, и мало-помалу всё вокруг через это сердце вступило со мной в связь, и всё было мне как моё, как живое... И всё мне стало как своё, и всё на свете стало как люди: камни, водоросли, прибои и бакланы, просушивающие свои крылья на камнях...

    Михаил Пришвин. «Женьшень»

    Песчинку за песчинкой наносит вода и капля по капле долбит камень. Если же мы не замечаем этого, то потому только, что жизнь наша коротка, знания ничтожны и равнодушие велико.

    Владимир Арсеньев. «Сквозь тайгу»

    Между водой и камнями куда больше общего, чем может показаться на первый взгляд.

    Вода и камень сливаются воедино в слове «аквамарин» — род берилла, буквально названный «морской водой».

    Сливаются в янтаре, который одновременно — и камень, и кровь дерева, высаженная в морскую почву.

    В лососёвой икре, зёрнышки которой похожи на гранатовые кристаллики.

    Во льду.

    В безмолвии.

    В соли земли, растворённой в морской воде (одни минералы растворены в море, на другие оно опирается; в прибойной пене днём искрится минеральным планктоном слюда, а ночью живой слюдой — планктон). Море, кровь и слёзы — три солёные жидкости.

    В известняке, складывающем горы и раковины моллюсков. В жемчуге и кораллах — всё это суть камни, даром что слишком живые.

    Во Христе, как бы дико это ни звучало. И рыба считается символом христианства, и философский камень, оказывается, тоже считался формой существования Христа.

    В старых спорах «нептунистов» и «плутонистов» о Земле и жизни на ней.

    В песке на морском пляже.

    В гальке, символизирующей единство и борьбу твёрдого и жидкого: камень, форму которому придала вода.

    Чешуйчатая рыба окраски «металлик» не похожа ли на живое самородное серебро?

    Выражение «бриллиант чистой воды» объединяет камни и воду: вода — символ чистоты, камень — эталон «кристальной честности».

    Вот ещё где они смыкаются (труднее найти не сходства, а различия между морем и камнем): на шельфе, где добывают «полезные ископаемые» — нефть, газ или какие-нибудь железо-марганцевые конкреции. Надо ценить море, охотно дающее нам и рыбу, и газ — то есть жизнь. Может быть, поклоняться морю.

    К океану и земным недрам одинаково применимы оба смысла слова «сокровище».

    «Промысел» тоже связывает и камни, и рыбу. Рыбак и горняк ждут, что море даст им рыбу, а земля — металл. В известный афоризм о двух союзниках России следовало бы добавить наши недра и наши воды, которые мы иногда непозволительно легко уступаем. А также добавить зиму и мороз.

    Камни и рыбы достойны памятников больше, чем люди. О себе человек и так не забывает.

    Человек эксплуатирует океан и недра, оперируя фашистскими терминами «водные биоресурсы» и «полезные ископаемые». Каким образом может быть преодолена эта патология развития человечества — мне неведомо. Человек уродливо скрещивает недра и море, добывая нефть и выстраивая из неё полиэтиленовый мусорный материк посреди Тихого океана.

    Человек часто забывает, что он — не только интеллектуальное, но биологическое и минеральное существо. Глядя на камень или рыбу, я понимаю, что это — настоящее, и начинаю физически чувствовать, что и я — настоящий, существующий, осязаемый, имеющий массу, объём и все остальные свойства. Залезая в воду по скользким камням дикой бухточки Хасанского района, понимаешь, что везде — одна стихия, что разница между глыбой и глыбью-глубиной невелика. Вода тебя принимает, подчиняет ритму прибойного дыхания, и ты понимаешь, что всё едино — и твоя наэлектризованная сознанием плоть, и хладнокровный камень планеты, и его мягкое водное одеяние.

    Эпоха великих географических открытий закончилась, но ещё более удивительные открытия впереди. К ним только приближаются ядерные физики, нанотехнологи и какие-нибудь безумные специалисты, для которых ещё не изобрели названия. Океан и каменное сердце планеты остаются закрытыми для людей. В своё время Марко Поло, вернувшись из Индии и Китая, написал «Книгу о разнообразии мира» — замечательное в своей честной простоте название. Подобные книги и сегодня можно писать о воде, камнях, деревьях.

    Если рыба молчит, как рыба, то камень молчит, как камень. Наступает момент, когда хочется молчать и быть незаметным — как камень на дне моря, как камбала, слившаяся цветом своей хамелеоновой шкуры с этим камнем. Молчание камня и воды — не немота, не пустота, не отсутствие слов. Это наполненное, мудрое, высокое молчание. Мне хочется достичь этой степени наполненности и сладостно замолчать.

    Вода — минерал, который обыкновенно находится в жидком, расплавленном состоянии и в котором растворено много других минералов. На полюсах естественное состояние для этого минерала — твёрдое. Если землю чуть подморозить, вся она станет камнем. Если подогреть — превратится в каплю жидкости или облако газа. Тогда вода и камень сольются, а мы исчезнем вовсе.

    Человек тоже в основном состоит из воды. Диапазон физической возможности его существования неширок: чуть выше или ниже температура, давление, другой состав воздуха — и всё, нет человечества. Мы — убогие раки-отшельники, вынужденные всю жизнь искать свой дом, жалкие расплющенные камбалы. Людей вообще, можно сказать, нет. С точки зрения скалы или океана вспышка человеческой жизни настолько скоротечна, что это не жизнь даже, а — искра костра, тень облака. Настоящее на земле — только камни и вода, которые человек упорно зовёт «неживой природой». Уходят эпохи — а море дышит всё в том же ритме. Изменения в нём — геологические или биологические — протекают столь же неторопливо, как протекали до человека и как будут протекать после.

    Видя автомобиль или город, я убеждаюсь в том, что человек существует. Что он способен, пусть временно, противостоять хаосу; стремиться к сложности, высоте, красоте, которые всегда неустойчивы, норовят упроститься, разложиться, скатиться вниз, распасться.

    Видя камни или рыб, я убеждаюсь в том, что существует Бог.

    Если есть огнепоклонники, почему не быть водопоклонникам и камнепоклонникам?

    Вода и земля — одно. Кристалл в прозрачной оправе, вращающийся вокруг горящего газового шара. Это всё, что у нас есть, потому что бесконечность пространства нам недоступна. Всё наше пространство — маленькая планета, её камни и вода. Даже выход в космос мало что меняет — теоретическая бесконечность постижения пространства ограничена практической конечностью человеческой жизни.

    Нет ничего более красивого, чем камни и вода.

    Камни и вода дают удивительное ощущение связи всего сущего. Это иногда ускользающее, а иногда накрывающее с головой чувство единства всего со всем — самое сложное и самое важное. Неуловимое, миражирующее, то ли математическое, то ли божественное (впрочем, это одно и то же) всеподобие и всеединство. Нет серьёзного различия между Лунной сонатой и кристаллом кварца, камбалой и микросхемой, тюленем-ларгой и микроавтобусом Nissan Largo, тушами кита и парохода.

    Земля и вода кормят всё живое — и питаются этим же живым, дают жизнь и сами могут поглотить сколько угодно жизни, олицетворяя истрёпанное уроками советского природоведения, но на самом деле прекрасное и глубокое понятие «круговорот». Заставляют поверить в то, что нет чёткой границы не только между живым и неживым, но и между материальным и нематериальным.

    Стать камнем, стать водой, распасться на атомы, растащиться крохами по желудкам рыб, по морским звёздам, океанским течениям, быть везде и всем — одновременно морским дном, живыми существами и водой. Стать медузой, достигнув водяной прозрачности, и раствориться в океане. Стать прахом, камнем, песком и разложиться в земле, став земляком всех землян. С равным удовольствием я согласился бы удобрить собой полуостров Муравьёва-Амурского, давший жизнь Владивостоку и мне, или же благодарно раствориться в Японском море, облизывающем этот полуостров. Не сейчас — но когда-нибудь. Влиться во всемирный круговорот, продолжить собой чёткую, как ход судового хронометра, цепочку биогеохимических превращений планетарного вещества — что может быть лучше? Знать, что твои частички, случайно собравшиеся вместе, будут существовать сколь угодно долго в неограниченных пространствах и формах. Ты не сможешь исчезнуть в никуда, как не мог и взяться ниоткуда, ибо ты вечен и всеобщ, собран по квантам и фотонам со всей Солнечной системы, и деться тебе некуда, как с той подводной лодки. Мы хотим жить вечно, подразумевая сохранение личности, но есть формы существования куда более высокие и захватывающие — быть всем, везде, всегда.

    Даже если бы мне не хотелось превращаться ни в камень, ни в рыбу, такое превращение обязательно произойдёт. И эта нечеловеческая бесстрастная неизбежность прекрасна, — думаю я и замолкаю, учась у камня и воды.

    2015

Дата публикации:
Категория: Отрывки
Теги: Василий АвченкоКристалл в прозрачной оправеНациональный бестселлерПравый рульРедакция Елены Шубиной