Алексей А. Шепелёв. Москва-bad

  • Алексей А. Шепелёв. Москва-bad. Записки столичного дауншифтера. — Екатеринбург: Издательские решения, 2015. — 360 с.

    Новая книга Алексея Шепелёва, лауреата премии «Нонконформизм» 2013 года и финалиста премии А. Белого 2014 года, не похожа на его предыдущие: «Echo», «Maxximum Exxtremum», «Настоящая любовь». В ней нет привычной для этого прозаика «эропорнотики» и мата — сам «Москва-bad», по замыслу автора, рассчитан «уже на так называемый широкий круг читателей»: перед нами своеобразный синтез жанра романа и очерка, по сути, настоящий нон-фикшн, репортажи с места событий, словно возродившийся «физиологический очерк», написанный с подчеркнутой художественной выразительностью.

    Глава 7. Всё для вас и ваших собак

    Безумно устаёшь от всего этого, и хочется уйти, вырваться хоть на какую-то природу, для чего предусмотрены специальные зоны отдыха — парки, скверы и т.п. В больших и всем известных парках всегда народищу почти как в супермаркетах, плюс ехать далековато, потому мы предпочитаем свой, расположенный совсем рядом, и не сказать, что очень уж маленький.

    Долгое время в нём вообще не было ничего примечательного (разве что всё, как город-призрак какой, подробно обозначено на щитах-схемах), но теперь начали мало-помалу кое-что делать. Освещение, детские площадки, лавочки и урны, пивные будки... Но многое и из этого отдаёт щитовой виртуальностью, если не издевательством: «Лыжная трасса 50 м. СТАРТ» — гласит надпись на указателе, и в дюжине метров от него (искомые 50 м, если буквой «П») второй указатель: «ФИНИШ»; в начале парка вывеска «Велосипедные дорожки — 500 м.» — это что, на младенцев или лилипутов всё рассчитано?!.

    Впрочем, в России, наверно, всё так: начальством сделано для галочки, а народонаселению оголтелому остаётся только сделанное доломать. Вот ставят туалеты — я могу предсказать их судьбу. Вот тренажёры — неплохая вещь, но там русским языком обозначено: «15+», а подходят мамы-папы с пивом и чуть не с грудными детьми: «Сынулька, доча, полезай занимайся!» Вот автоматы с газировкой — нечего и предсказывать, достаточно подойти с мелочью — не работает. Вот значок wi-fi — что-то ни одного гаврика я не видел с ноутбуком на скамейке. Лавочки, слава богу, поставили, но на них одни импортные трудяги с телефонами и пивом...

    Невзирая «на мелкие недочёты», мы с Аней периодически пытаемся гулять в парке, кататься по нему на великах, бегать даже... Но не тут-то было!

    Не то что на железном коне, бегом-то, а то и пешком не протиснешься по узким дорожкам, обозначенным прямо на асфальте значком велосипеда в круге, — из-за носящихся туда-сюда неуправляемых детишек, дам с колясками, с выставленной вбок, словно шлагбаум, сигаретиной, заполонивших всё праздношатающихся трудовых резервов и самое основное — собак с их неразлучными хозяевами на гибкой — а кажется, что жёсткой! — сцепке.

    Если ты не относишься к одной из названных трёх-четырёх категорий, то тебе нечего делать в парке, да, по сути, и на улице вообще (есть ещё категории автомобилистов, пеших-вечно-спешаших-на-работу, а также бабок и алкашей), поэтому мы там бываем крайне редко, что очень сказывается на самочувствии.

    У меня приземистый, отгонявший уже лет шесть по Подмосковью отечественного производства велик, а Аня купила себе тоже наш, но с большими колёсами, довольно высокий. Я её предупреждал, что тут нужна компактность... Раз пять она грохнулась с него (довольно сильно), запнувшись о... гастарбайтеров. Причём три раза не в парке, а просто на тротуаре по пути к нему! Причём об гастарбайтерш или как их назвать... Женщины востока своенравны, с ними и пешком-то подчас не разойтись. Сто раз я наблюдал подобную сцену: если идёт-бредёт навстречу кучка туземцев (а эти кучки, выйдите на улицу, через каждые двадцать метров!), то они на узкой тропке или на каком-нибудь мостике-настиле из-за ремонта всё же уступают дорогу, чуть притормаживают — мужики всё же как-то мудрее... Я жену не раз одёргивал: не лезь, мол, на рожон, пусть их пройдут — даже отдёргивал. А как прёт, хоть и одна, тучнозадая с заплывшими глазами Шахрезада, я Аню просто держу уж за ладошку, но она тоже так и лезет!.. В итоге они грубо толкают друг друга плечом!

    Полкиломера на колёсах — это считанные минуты, бегом два круга по парку — тоже минут пятнадцать, но обычно моцион затягивается, выматывая так же, как передвижение по магазину. Широкие магистрали и пятачки малопроходимы из-за кишащих на них детей, буквально кидающихся в разные стороны на трёхколёсках, машинках и так, а также подростков, пытающихся через них разогнаться на роликах или досках... На узких же асфальтовых тропках непременным препятствием являются те же бесшабашные колченогие москвабадцы, мало на что реагирующие из-за заткнутых наушничками ушей или всё той же поглощённости телефоном.

    Даже навострившись на пробежку зимой поздно вечером, ты собираешь не менее десятка тычков всеразличных собачьих морд тебе в икры! Хозяин либо запоздало отдёргивает питомца с помощью поводка-рулетки, либо, если любимец отпущен, вяло приговаривает: «Он не тронет» или орёт, будто бы человеку, точь-в-точь как тому же ребёнку: «А ну ко мне! Ты чё, не понял?!», либо вообще, ухмыляясь, издевательски пожимает плечами на расстоянии: «А я что могу сделать?!».

    Если б у каждого в руках было по одному поводку с одной особью, это ещё что, жить можно... Так нет же — по два, три, по пяти кобелей даже, как в ездовой упряжке! Попробуй за ними уследи, попробуй их обеги или не намотай на спицы!

    При встрече на узкой тропке четвероногие мультидрузья начинают путаться между собой...

    — Лёля! — орёт одна хозяйка, — ко мне!

    — Лёня! — орёт другая, — фу!

    Из-за похожести имён заварушка на дороге (у каждой помимо Лёли и Лёни ещё по паре разномастных рвутся на верёвках!) продолжалась минут двадцать...

    Мы и так не претендуем на гонки и лихачество, и велики у нас не спортивные, но всё же велосипед есть велосипед, а бег есть бег... А тут волочишься, как местный автомобилист, то и дело давя педалью тормоза по нервам, в час по чайной ложке...

    Собаки в их современном изводе бывают либо огромные, как телок, подавляющие своим размером и злобным видом, либо наоборот мелкие, не больше крысы, рассыпающиеся по тропинке горохом... Свою теорию или рацпредложение привязать каждому по телку я не раз излагал: вот была бы действительно польза, а для парка удобрение, а не то что вокруг. А если серьёзно, то непонятно, почему собак со всех окрестных домов должны выгуливать в парке отдыха, для этих нужд явно нужна какая-то отдельная площадка. Пару матёрых рыжеватых крыс мы тоже видели на замусоренных подступах к парку.

    Эти подступы, к слову, отделены плотным рядом молодых елей — на это мы не нарадуемся, хороший человек насадил. За елями некий пригорок со старыми яблонями, с боков — решётчатая ограда. Здесь чуть ли не в любое время года происходит массовое «обжаривание кощечки» (ну, шашлыков, конечно), с мангалами, батареями бутылок, настилами и чуть ли не с шатрами. Веселье и гвалт как в таборе ромалов. Это восточные трудяги отдыхают в приближенных к природным и родным условиях...

    Но крыса животное умное, а выведенная человеком моська — просто заводная безмозглая игрушка, причём игрушка дорогая...

    Все поголовно, что гиперкобелищи, что мини-сучки разряжены в различные одежды: то в комбинезоны красочные (есть даже триколорный с надписью «Россия!»), то в курточки (бывают даже с капюшоном с оторочкой мехом!), то даже в платьица и юбочки — срам какой-то, гребостно смотреть! Вот в деревне надо рассказать, как люди изгаляются!

    Пару раз у вроде бы обычных «молодых и счастливых мам» в бережно толкаемых ими впереди современных комфортабельных колясках, за полупрозрачным задёрнутым пологом мы с удивлением — а сначала даже и страхом! — различали вместо младенца... пучеглазую обленившуюся шавку! Это уже начало шизофрении, дорогие друзья!

    Есть ещё мопс омерзительный, «трёхглазый», напоминающий из-за этого паука, и бульдог, у которого пасть, кажется, как у кашалота какого-то: сунь туда целую курицу, она только с хрустом захлопнется. «Не тронет!» — непредупредительно отмахиваются хозяева, а меня в детстве весьма серьёзно искусала собачка (сам виноват, но с тех пор боюсь), а в Бронницах на вечерней прогулке вокруг озера едва не сгрызла стая бездомных, так что я потом вынужден был, подобно Раскольникову с его топором в подкладке, подвешивать внутрь куртки небольшой молоток.

    Чего не отнять, так это за считанные месяцы соорудили в парке действительно нужную вещь — площадку для развлечения шершней (тинэйджеров). Она полностью отлита из бетона, и всё, что на ней есть, отлито из него же: различные трёхмерные фигуры, напоминающие авангардистские обелиски или же модели в шкафу школьного кабинета геометрии. В хорошую погоду шершни здесь просто кишат, но изучают эвклидову геометрию и современное искусство они лишь весьма опосредовано: прыгают и выкрутасничают на всём этом на своих досках на колёсиках и мелкоколёсных великах. Особый шик — чиркнуть низкой велосипедной рамкой по вкопанному посередине площадки железному поручню — это вам не «Муму» читать! Верхушка одного косого тетраэдра, на коем выделывают на скейтах, неприлично заострена — видимо, как иллюстрация сентенции о благородности дела риска, когда нет другого.

    А сбоку к сему рассаднику каскадёрских талантов примыкает действительно (уже без ёрничества) хорошая вещь: небольшие вольеры с такой невидалью, как кролики, козы, цесарки, куры, гуси, утки... белки — были... «Общение с домашними животными оказывает благотворное воздействие...» — гласит зелёный щит. И далее: «Таким образом, как дети, так и взрослые могут стать более ответственными к сохранению природы». Пусть таджик какой-то писал или румын, зато установка правильная (кроме шуток). Под табличкой листок: такого-то числа ночью местные вандалы выворотили столбы, разодрали сетку и... разодрали белку... вернее, их штуки четыре было... Сразу понимаешь, что каждая белка должна быть установлена из бетона, на высоченном постаменте, с подписью на табличке, что её можно уничтожить, только принеся с собой из дома кувалду.

    Хотя есть примеры и совсем обратного. Переместимся на пятачок у выхода из метро — пространство, наиболее раскрывающее сущность всех (за исключением точечных частных, гламурных или культурных вкраплений) столичных пространств: рынок, вокзал и свалка. Здесь попечением сердобольных граждан (видимо, всё тех же торговцев) проживает собака: большая, старая, такая вышвырнутая хозяевами полуовчарка с отдавленными задними лапами. Как только выходишь, сразу видишь её живописное житьё-бытьё. Она встречает и провожает всех умными недобрыми глазами, выглядывая из-под какой-то клеёнки (когда дождь или снег), а так просто возлежит, устроенная в некоем своём гнездовье, поверх этих настилов. Непонятно, как такое соседство со своим входом — больше трёх лет на нашей памяти! — терпит салон «Евросеть». В лютые холода она спускается в метро и целыми днями стоит у стеклянных дверей, мешая снующим людям и иногда рыча на них.

    Однажды мы тоже решили внести свою посильную лепту и подкормить несчастную собачатину. Каково же было наше удивление, когда приблизившись к ней вплотную, мы заметили на старом таксофоне над ней прилепленный листок с полуграмотными, но категорическими предупреждениями: не кормите, мол, собаку чем попало: у неё свой корм! И вообще не стойте около неё, вы ей мешаете!

    У метро, понятное дело, в любое время суток пасутся пресловутые лица кавказской национальности, далеко уже не гости. Промышляют они в основном частным извозом, который как-то не особо пользуется у москвичей популярностью, но зато выходы из подземки плотно заставлены автомашинами (пусть уже и с невнятно нарисованными или съёмными шашечками), в основном ещё с работающими двигателями, раскрытыми дверцами и гарцующими вокруг них спортивными и неспортивными представителями диаспоры. Более органичная работа для кавказцев на рынке, где трудятся подчас целыми семьями: сто раз нам доводилось получать зелень, хлеб или рыбу из рук смышлёного вида кареглазых подростков 10-14 лет... Душевная органика здесь не только изустная, но и письменная: «Яблоко сушёний», груша, рыба — всё «сушёний»; «семочки» или «семачки» (семечки) — это уже «славянское»... А наши пусть в отвисших, как мешок с картошкой, штанцах по подворотням шлёндают да железом о железобетон культурно шкрябают!

    Название площадки, как позже прочёл я на щите с зависшими над кубическими дебрями плакатными детками, — «Ферма»! — при этом Аня спорила, что я перепутал, и оно не к той относится.

    Если дальше от метро двигаться, как все и идут, что называется дворами, то особенно живописны задворки магазина «Дикси». Как только ступаешь за угол в несветлое время суток, сразу на ум приходит анекдотическое словосочетанье «в тёмной подворотне»: здесь этой оградочкой идиотической и парой наикривейших клёнов тропка совсем прижата к хозяйственному заднику здания, так что двум встречным едва можно разминуться. Но людской поток здесь оживлённейший, иногда настолько, что в дневное время мне, поворачивающему из-за угла, несущиеся как угорелые прохожие наступают на ногу — но не на ступню, как полагается, а на голень! И плюс здесь в любое время суток стоят или сидят на оградочке и на корточках несколько необаятельного вида сибаритов, как центрально-, так и западно-азиатских, уже поддатых и возбуждённых, вроде бы и не криминальных, но бросающих не особо добрые, оценивающие взгляды и проходу мешающих. От них остаются целые батареи бутылок и банок. От наших нечто посерьёзнее коктейлей и пива — плоские чекушки с современным изложением русской идеи: «Пузырёк. Всё будет ОК»...

    Раньше здесь был другой магазин, какая-то никому не нужная детская одежда. С приходом же «Д» помимо прибрежных алкашей появился ещё и длиннейший трейлер, пристроенный к заднему входу так, что люди бесстрашно шмыгают прямо под его колёсами, а также произошло сужение и без того узковатого прохода за счёт вытащенных из магазина тележек-этажерок, забитых смятым картонным хламом. На днях кто-то додумался и поджёг всю эту кутерьму — выгорело всё дотла, пепелище смотрится эффектно, но дверь у магазина железная...

Дата публикации:
Категория: Отрывки
Теги: Алексей А. ШепелёвЗаписки столичного дауншифтераИздательские решенияМосква-bad