Марчелло Арджилли. Фантаст-окулист (фрагмент)

Несколько сказок из книги

О книге Марчелло Арджилли «Фантаст-окулист»

Часы Джанни

— Судья, время! — орали болельщики, переживавшие за команду гостей.

Этот второй тайм казался нескончаемым. Но вот наконец истекает 45-я минута, и приезжие выигрывают со счетом 2:1.

— Черта с два — время! — заволновался Джанни, болевший за хозяев поля, и перевел стрелки своих часов на пятнадцать минут назад.

Тотчас стрелки на всех других часах тоже переместились ровно на пятнадцать минут вспять. Зрители решили, что ошиблись: до конца матча оставалась еще четверть часа — ведь сейчас 16.15.

В 16.18 команда, за которую болел Джанни, забила гол, а в 16.21 судья назначил пенальти в ее пользу, и счет стал 3:2!

Тут Джанни сразу же передвинул стрелки на 16.30. Все остальные часы немедленно повиновались его приказу, и судья дал финальный свисток.

Свои часы Джанни выиграл в лотерее, купив билет всего за несколько евро. Это оказались самые простые наручные часы устаревшей модели, с дешевым ремешком — словом, ничего особенного.

Но для Джанни они стали дороже любого сокровища. Он сразу же заметил, что часы обладали необычным свойством: они управляли временем! Стоило поставить их на 20 минут вперед, как сразу же все остальные часы на свете тоже перемещали свои стрелки на это время.

Переставлял он стрелки назад, и время тотчас возвращалось вспять — все остальные часы, словно управляемые по радио, делали то же самое.

Джанни никому не открывал секрета часов, даже родителям: это оказалось слишком увлекательно — управлять временем!

С тех пор он мог спать сколько ему хотелось и при этом никогда не опаздывал в школу — стоило только сдвинуть стрелки на своих часах.

Когда в классе бывала контрольная и он не успевал решить задачу, то ставил часы на пятнадцать минут назад, и у него хватало времени закончить работу.

Если урок становился скучными, он быстро передвигал стрелки, и сразу же раздавался звонок, оповещавший о конце занятий. Кроме того, он мог теперь возвращаться домой когда угодно и не выслушивать при этом упреков родителей.

А хотелось ему есть, стоило поставить стрелки на восемь часов вечера, и дома тотчас садились ужинать.

Эти часы стали его ближайшим другом. Он даже на ночь не снимал их с руки, каждое утро протирал циферблат, аккуратно заводил и даже ласково поглаживал.

— Мы с тобой властелины времени! —  ликовал он. — Вот увидишь, как сегодня повеселимся!

Но его власть над временем длилась недолго. Однажды часы остановились и ни за что не захотели идти дальше. Для Джанни это стало большим горем, как если бы скончался самый дорогой друг.

Немного утешило его то обстоятельство, что все часы в городе приостановили ход на шестьдесят секунд, почтив память коллеги минутой молчания.

Восьмой день недели

В Италии наименования дней недели связаны, как известно, с какой-нибудь планетой, а те в большинстве своем носят имена античных богов и богинь.

Так, понедельник в итальянском календаре назван днем Луны — лунеди, вторник — днем Марса, мартеди, среда — день Меркурия, мерколеди, четверг — день Зевса, джоведи. Пятницу древние римляне посвятили Венере — венерди, а субботу Сатурну — сабато. Воскресенье стало для всех итальянских христиан днем Бога — доменика, а во многих других странах — это день Солнца, например, в Германии — зонтаг, что так и переводится — день Солнца, а в Англии — санди, и это означает то же самое.

Так было заведено испокон веков, и никогда не возникало никаких проблем. Но однажды Плутон, который тоже вертится вокруг Солнца, возмутился:

— Разве я виноват, что меня обнаружили так поздно — всего лишь в 1930 году? На самом деле я такой же древний, как и остальные планеты, и тоже ношу имя античного бога. А значит, как и все, имею полное право на то, чтобы один день в неделе назывался в мою честь.

По правде говоря, точно в таком же положении находились и две другие планеты — Уран и Нептун. Но никто из них не предъявлял никаких претензий к календарю: попробуй поспорь с днями недели — они не шли ни на какие уступки, твердые, словно гранит.

— С тех пор, как существует этот мир, — непреклонно заявляли они, — в неделе всегда числилось семь дней — и ни одним больше. Хорошенькое получилось бы дельце, если бы всякая планета вздумала иметь свой день, да и пословица говорит: кто опоздает, тот воду хлебает...

— Но мне хотя бы совсем малюсенький, крохотный денек, — просил Плутон. — Я хочу совсем немного. Вот если бы каждый из дней недели уступил мне хотя бы один только час, то получился бы небольшой денечек — всего семь часов. Вам ведь не так уж и важно, сколько у вас будет часов в сутках — 23 или 24? А как красиво звучало бы — плутонди — день Плутона! Потеснились бы немного Марс и Меркурий, и я встал бы между ними.

Сказано — сделано. Даже не дожидаясь разрешения, Плутон влез в неделю. И никакие протесты других дней теперь уже не помогли. Неделя стала восьмидневной.

А люди что? Люди смирились, полагая, что новый день со столь звучным названием принесет удачу. Но день Плутона на этом не успокоился. Он мечтал сделать большую карьеру и сразу же начал расширять свои права под предлогом, что всюду должны торжествовать равенство и справедливость.

— В восьмидневной неделе 168 часов, и надо честно поделить их поровну! — заявил он. — Все дни недели должны быть равны! Каждому — по 21 часу!

И повторяя, что равноправие — один из самых священных принципов демократии, он добился наконец своего. А потом устремился и дальше.

— Что же это получается, — взывал он, — единственный выходной день в неделе — воскресенье, день Солнца, — сократился на целых три часа! Предлагаю исправить это упущение и ввести еще один праздничный день в неделе — день Плутона! Пусть он тоже будет выходным!

Идея оказалась отличной, потому что сразу же расположила к нему очень многих людей. Ну, а при поддержке народа, как известно, многое можно сделать.

Теперь Плутону уже совсем легко стало отнимать часы у других дней недели — сегодня у одного, завтра — у другого... И вскоре неделя выглядела уже совсем иначе — теперь она состояла только из одного выходного дня — дня Плутона, длившегося 161 час, и еще семи дней по одному часу каждый.

И люди не обратили никакого внимания на то, что воскресенье в отместку за такую обиду объявило себя рабочим днем — ведь благодаря Плутону все могли теперь отдыхать и развлекаться без малого семь суток подряд!

Когда же день Плутона стал любимым в народе, он начал подумывать и о новой революции в календаре — решил стать единственным днем в неделе. Он не сомневался, что получит поддержку всего человечества.

И он не ошибся.

О чем мечтали часы

После многих лет примерной работы часы все-таки заболели. Их колесики стерлись, маятник стал двигаться лениво — качался теперь еле-еле, глухо, словно хромой астматик, нашептывая: «тик-так, тик-так».

Часы перестали показывать точное время, и хозяин, сняв их с руки, упрятал в комод, а себе купил новые.

Для заслуженных часов все это крайне унизительно. Коллеги по-прежнему служили исправно, а те, что помоложе, даже посмеивались. И только весьма пожилые часы советовали как-то держаться и ни в коем случае не отставать. Но именно это нашим часам как раз и не удавалось — уж слишком они были старыми. И чувствовали себя все хуже и хуже. Что поделаешь, они окончательно выбились из ритма здоровых часов, какой необходим людям. Теперь они существовали в другом ритме — в своем собственном — и жили в своем особом измерении.

Поскольку наши часы не считались теперь ни с секундами, ни с минутами, и не существовало для них ни суток, ни месяцев, ни даже лет, то и земля перестала за сутки оборачиваться вокруг своей оси, а за год — вокруг Солнца. Оказавшись на солнечном луче, наша планета перемещалась по нему теперь только прямо, свободно паря в космических просторах Вселенной.

Неудивительно, что единицы отсчета времени и скорости на Земле тоже изменились. Все дни теперь стали праздничными и длились без конца! Улитки летали, как реактивные самолеты, а тигры перемещались словно в кинокадрах с замедленной съемкой, к великой радости антилоп, которые легко могли убежать от них и спастись от страшных клыков.

Но при новом течении времени самые невероятные события происходили и с людьми: старики молодели, а юноши и девушки не старели.

Дети теперь сами решали, в каком возрасте им лучше всего пребывать в каждый конкретный момент времени — в зависимости от обстоятельств. Они становились малышами, когда хотелось, чтобы мама обняла и приласкала их, или мгновенно превращались в юношей, когда хотелось поухаживать за девушками, не вызывая насмешек у окружающих.

Словом, старые часы отмеряли теперь время не как покорные рабы, обязанные чеканить каждую секунду своим равномерным «тик-так», и не как властители, которые распоряжаются судьбами людей, отпуская им месяцы и годы жизни.

Наконец-то исполнилось их самое заветное желание: за долгий век они так настрадались, отсчитывая людям время тяжелого, изнурительного труда, тюремного заключения, мучительных болезней или жутких страхов, что теперь, наконец, почувствовали себя безмерно счастливыми, даря всем только свободное и золотое время.

Купить книгу на Озоне

Дата публикации:
Категория: Отрывки
Теги: Издательство LiveBookКороткая прозаМарчелло Арджилли