В другой тональности

Текст: Наталия Соколова

«Варшавская мелодия» в МДТ

Художественный руководитель постановки: Лев Додин
Режиссер: Сергей Щипицин
Драматург: Леонид Зорин
Художник: Алексей Порай-Кошиц (с использованием идеи Давида Боровского)
Художник по свету: Глеб Фильштинский
В спектакле заняты: Уршула Малка, Евгений Санников (первое исполнение роли Виктора — 17 июня 2017 года)
Премьера: 13 июня 2007 года

В театре Льва Додина спектакли живут десятилетиями — и в процессе могут по нескольку раз «перерождаться» благодаря изменениям в актерском составе. «Варшавская мелодия», появившаяся на основной сцене в 2007 году, в конце прошлого сезона пополнила список «перезагруженных» постановок: роль Виктора, которая в течение десяти лет принадлежала Даниле Козловскому, передали Евгению Санникову, артисту студии МДТ. Когда в спектакль, где на сцене всего двое, приходит новый исполнитель, возможны два варианта дальнейшего развития событий. Первый: все развалится. Второй: постановка зазвучит совсем иначе. Именно это и случилось с «Варшавской мелодией»: 17 июня 2017 года года в Театре Европы определенно сыграли ее премьеру заново.

Действие лирической драмы Леонида Зорина, написанной в 1967 году, начинается в послевоенной Москве. Там, незадолго до наступления 1947-го, случайно встречаются польская девушка Геля, приехавшая в СССР учиться в консерватории, и молодой человек Виктор, решивший из защитников отечества переквалифицироваться в мирного винодела. Их легкий, головокружительный, искрящийся юмором (благодаря остроумным зоринским диалогам) роман вскоре перерастает в историю настоящей любви. Но вдруг случается катастрофа, ломающая судьбы героев: выходит указ, запрещающий советским гражданам браки с иностранцами.

На сцене МДТ «Варшавскую мелодию» поставил режиссер Сергей Щипицин, на тот момент — равно как и Данила Козловский с Уршулой Малкой — студент додинской мастерской (спектакль считался его преддипломной практикой). Сам же Лев Додин выступил в качестве художественного руководителя постановки. Несмотря на то, что она идет на основной сцене, по своей атмосфере «Варшавская мелодия» — камерный спектакль. Это тот случай, когда режиссер, по завету Владимира Немировича-Данченко, умер в актерах: здесь нет ни сложных постановочных ходов, ни неожиданных купюр или жонглирования текстом пьесы. Спектакль держится на актерском тандеме: Додин и Щипицин полностью сосредоточивают внимание зрителей на том, как исполнители раскрывают взаимоотношения между персонажами.

Вместе с тем пространство решено поэтично (художник — Алексей Порай-Кошиц): широкое белое полотно, длинным шлейфом спадающее на сцену, заставленную пюпитрами, перечеркивают пять брусьев черного цвета, то спускающиеся вниз, то вновь поднимающиеся к колосникам. Этот нотный стан, по которому время от времени ходят персонажи, — метафорическая вертикаль, которую режиссер вместе со сценографом задают отношениям между Гелей и Виктором. В первом действии (технически спектакль идет без антракта), предвкушая новую жизнь и заранее чувствуя себя в ней победителем, юноша мечтательно карабкается на самый верх конструкции. Туда же, на высоту, вдруг ставшую для него недостижимой, Виктору придется отпустить Гелю после того, как злополучный указ сделает их свадьбу невозможной. И оттуда, сверху, десять лет спустя, когда он в числе советской делегации приедет в Варшаву осматривать виноградники, Геля сойдет к Виктору вновь, теперь — блистательная, популярная певица.

Уршула Малка показывает Гелю натурой порывистой: кажется, вспышкам ее возмущения не будет конца, но при этом и Виктор, и зрители попадают под очарование этой девушки с сильным характером. Пережившая оккупацию, Геля и после войны продолжает держать оборону, уже по инерции: страх перед жизнью поселился в ней очень глубоко. Она каждую секунду готова защищать свою самобытность — и честь родной страны. В ее хрупкой фигурке в строгом коричневом платье, контрастирующем с русыми, небрежно собранными в оригинальную прическу волосами, и в посадке ее гордо поднятой головы ощущаются аристократизм и абсолютная независимость. Каждое предложение, которое произносит актриса, словно бы заканчивается восклицательным знаком — а иногда и дробится им надвое. Большую часть первого действия героиня балансирует между строгостью и ироничностью, но в сцене новогодней ночи Малка открывает в образе новую глубину. Закончив собираться на вечеринку, Геля обнаруживает, что утомленный Виктор уснул. Вместо того чтобы будить его, девушка, всегда державшая кавалера чуть на расстоянии (прежде всего эмоционально), тихонько садится на пол рядом со стульями, на которых он примостился, нежно берет его за руку — и замирает до тех пор, пока он сам не проснется. Этот жест — ее «белый флаг», акт добровольной сдачи в плен — Виктору и своим чувствам к нему. Правда, когда молодой человек приходит в себя, Геля незамедлительно дает волю досаде на него за то, что они пропустили праздник и вкуснейший торт. Темперамент.

Как и в пьесе, прошедшие десять, затем — двадцать лет мало меняют характер, а в исполнении Уршулы Малки — голос и даже внешность Гели, которая разве что становится еще роскошней в концертных нарядах. Свою драму — непрожитую, но не иссякшую любовь к Виктору — героиня переносит мужественно. А вот с героем происходит радикальная перемена, блестяще переданная молодым артистом Евгением Санниковым.

Ученик Анатолия Праудина, Санников ни типажом, ни интонациями, ни манерой игры не похож на предыдущего исполнителя роли Виктора — Данилу Козловского, чей персонаж был жестче, вспыльчивей, по-солдатски прямолинейней. В герое Санникова больше мягкой иронии и обаяния. Вначале он предстает юным счастливцем, пережившим ужасы войны, но не утратившим жизнелюбия. То, что Виктор верит в счастье, в физическую силу и в электричество (очень упрощающее людям жизнь), и то, что он выбрал профессию винодела, много говорит о его оптимистическом мировосприятии — для этого молодого человека все на свете просто и понятно. Каждый жест Виктора в исполнении Санникова выдает уверенность героя в себе — и вместе с тем неловкость, которую он чувствует перед Гелей за осознание собственной силы. Улыбчивый, румяный, пышущий здоровьем и энергией, немного лощеный и щеголеватый в своей военной форме и начищенных сапогах, Виктор у Санникова получается выносливым человеком, которому все по плечу, — но в то же время мягким и способным на глубокие чувства.

Однако после того как влюбленные вынуждены расстаться, характер мужчины рушится на глазах. Если, невзирая на годы, Геля не теряет достоинства и душевной стойкости, то Виктор мельчает и стареет от сцены к сцене — и наблюдать за этим процессом очень интересно. Советский деловой костюм и широкополая шляпа в стиле Хрущева не только дегероизируют облик персонажа, но и влияют на пластику артиста: Виктор начинает казаться зажатым, порой даже неповоротливым, словно какой-то незримый, многотонный груз все сильней придавливает его к земле. После переезда в Краснодар у него незаметно появляется провинциальный говорок (находка Санникова — у Козловского говорка не было вовсе, а голос менялся не столь значительно). Речь мужчины постепенно становится заторможенной — финальные реплики Виктор произносит уже через силу, с глухой и бесцветной интонацией. Во второй половине спектакля артист подробно, мастерски играет страшное в своей необратимости угасание личности, раздавленной двадцатым веком — веком, которым его персонаж так восхищался в начале.

С назначением Евгения Санникова на роль Виктора «Варшавская мелодия» на сцене МДТ поменяла тональность: теперь она звучит еще более лирично и щемяще. В унисон любимой песне Гели, ставшей лейтмотивом спектакля: «Miłość ci wszystko wybaczy». «Любовь тебе все простит».

Фото на обложке статьи взято с сайта МДТ

Дата публикации:
Категория: Театр
Теги: Лев ДодинтеатрМДТВаршавская мелодияСергей ЩипицинУршула МалкаЕвгений Санников