Ремарки

Демонический пес американской литературы

Жестокие и мрачные книги Джеймса Эллроя заслуженно прославили писателя. Именно жестокость и беспощадность в показе преступности Америки принесли титул «Демонический пес». Талант, умение сплавить все лучшее в криминальном жанре в единое целое и усилить это собственным писательским мастерством — помогли стать ведущим автором криминальной беллетристики. Многослойность и историческая точность книг вывели Эллроя в число основных писателей США современности.

Фантастическое кино. Эпизод первый

Тем, кто любит киночары, лучше эту книгу не читать.

Авторы сборника показывают, что рассчитывая на встречу с не своей, нечеловеческой историей и реальностью, зритель в очередной раз натыкается на самого себя, да еще и такого себя, с которым не очень-то хотелось встречаться. Всякая рефлексия разочаровывает…

Так говорил... Лем (Tako rzecze... Lem)

Будущее вдруг настало, застав врасплох многих фантастов. Оно оказалось насыщено отнюдь не летающими такси, межгалактическими полетами, контактами с множеством иноземных цивилизаций, умными роботами. Будущее, ставшее настоящим, — это интернет, генномодифицированная пища, клонирование. Все — детища человеческого научноориентированного разума, но с такой долей моральной сомнительности, что ставят под сомнение и сам научный разум. Нет горше разочарования, чем у поборника объективного познания, разума и науки, такого как Станислав Лем

Валерий Попов. Горящий рукав

Литература, играющая в прятки с читателем, теперь уже общеизвестна. Талантом проницательных исследователей, например, приоткрыта набоковская игра в ложные ходы и спрятанные смыслы, включиться в которую иной раз под силу лишь образованному и столь же хитроумному читателю. При чтении повествования Валерия Попова кажется, что имеешь дело с еще одной своеобразной ловушкой для читателя, — настолько трудно поверить, будто высказанное здесь писателем впрямую именно так и надо понимать, и за всем этим нет никакой игры, загадки, не сразу угадываемого второго плана.

Владимир Короткевич. Христос приземлился в Гродно (Евангелие от Иуды)

Когда сегодня очередной ремесленник берется за сочинение на библейскую тему, понятно, что он рассчитывает на большие тиражи и признание публики. На что рассчитывал в 1966-м Короткевич — непонятно. Бесконечные цитаты из Библии, обыгрывание евангельских сюжетов, никакого обличения народных суеверий — естественно, писатель понимал, что советской цензуре все это очень не понравится. И все же он писал, чувствуя, что никто его не похвалит, а книгу скорее всего не издадут. Писал, потому как знал нечто такое, что не мог держать в себе, и был уверен, что его правда нужна людям.

Джон Гришэм. Покрашенный дом

За что читатель точно может сказать Гришэму спасибо, так это за яркие картины быта американской фермерской семьи, благодаря которым книга обретает не только художественную, но и историческую ценность. «Покрашенный дом» − это роман о переломной эпохе в истории Америки, о зарождении новой жизни и нового поколения американцев, а отнюдь не о кровавых убийствах, как может подумать читатель, взглянув на обложку книги и прочитав аннотацию.

Война гейш

Японцы обедают в «Макдоналдсах» и осветляют волосы, а западный люд тоннами поглощает суси и бодро машет ногами в спортивных залах под счет «ити, ни, сан, си, го»

Национальный бестселлер

  • А. С. Пушкин
  • Н. Г. Чернышевский, С. Я. Надсон
  • А. А. Блок
  • С. А. Есенин
  • К. Симонов
  • Э. Хемингуэй
  • В. С. Высоцкий
  • Неизвестная классика
  • Современный бестселлер.

Сюжет как повод

Главное в ироническом детективе то, что детективный сюжет в нем не главное. Преступление, его расследование и раскрытие — только повод для шуток, иронических замечаний, ненавязчивой болтовни с читателем о том о сем. На самом деле в ироническом детективе может даже вовсе не быть детективного сюжета в строгом смысле слова, а структура романа может скорее напоминать что-то другое.

Даниил Хармс. Сон о Хармсе

Так случилось — Андрей Бильжо нарисовал новую книгу. Книга эта выпущена в свет издательством «Запасный выход» и называется «Сто». Названа она так в честь недавнего столетия со дня рождения Даниила Хармса. Ведь именно некоторые произведения последнего она и призвана иллюстрировать. Вообще, ситуация складывается несколько пикантная. В том, что произведения Даниила Ивановича иллюстрирует врач (пускай и бывший) из «маленькой психиатрической больницы», можно усмотреть причудливый иероглиф судьбы. Шутка вполне в духе юбиляра.

Идеальный детектив

Когда-то считалось, что детектив — несерьезный, массовый жанр литературы. Теперь часто говорят об обратном — хватит, мол, элитарного снобизма, не бывает плохих жанров, бывают плохие книги. Наверное, ошибка кроется в корне этих рассуждений. В действительности существуют только книги, жанры же — конструкт нашего сознания, созданный для удобства классификации книг. И инструмент этот совсем не универсален.

Неглупый человек

Насчет сетевой литературы есть старый анекдот: «Не так давно ученые считали, что если посадить десять тысяч обезьян за пишущие машинки и заставить их нажимать на клавиши, лет через десять по теории вероятности обезьяны напишут-таки „Войну и мир“. С появлением Интернета ученые убедились, что это не так».

Чингиз Айтматов. Когда падают горы (Вечная невеста)

Первая половина «Вечной невесты» меня слегка разочаровала — она была похожа на конспект романа, но не на роман. Сюжет, герои, композиция — все было прописано довольно схематично. Хотелось более развернутых глав, рисующих природу, более конкретных описаний. Хотелось более живых диалогов. И тем не менее Айтматов остался Айтматовым. С первых же страниц он заявил о главной теме своего романа. О теме, знакомой нам и по другим его книгам. Поэтому, когда я прочел и вторую половину «Вечной невесты», все стало на свои места.

Фольклорные перебежчики

Фольклор во все времена щедро подпитывал литературу. Авторы черпали в нем мотивы, сюжеты, речевые обороты; наконец, делали фольклорных персонажей героями своих книг. Рабле, Вальтер Скотт, Салтыков-Щедрин — этот ряд можно продолжить и современными писателями (например, Пелевиным). И всегда фольклорный персонаж, становясь персонажем литературным, хоть чуть-чуть, но изменялся.

Легенда о Веллере

Михаил Веллер из тех писателей, которые способны удивить, разозлить и даже шокировать. Судите сами: Веллер объявлял себя философом (книга «Все о жизни»); заявлял, что лишь одному ему известно, как вывести Россию из кризиса («Великий последний шанс»); баловался эротическими рассказами («Забытая погремушка»); ударялся в мистику («Самовар»). И это только верхушка айсберга. Есть у Веллера и роман воспитания «Приключения майора Звягина», и роман-пророчество «Гонец из Пизы» (другое название «Ноль часов»), и несколько десятков первоклассных рассказов, и чего только нет.

Литература плюс

Сегодня невозможно представить литературу как нечто обособленное, замкнутое в себе (как, впрочем, и музыку, и живопись, и кино). Литература — понятие более широкое, чем может показаться на первый взгляд.

Сами того не замечая, мы мыслим стереотипами, которые навязала нам литература. Даже человек, не читающий книг, находится под ее влиянием.

Театр одного Гришковца

Казалось бы, на его спектаклях априори должно быть скучно. Минимум декораций, минимум визуальных эффектов, сюжет едва прослеживается, а на сцене стоит один-единственный человек и что-то рассказывает. Но скучно не бывает почти никогда.

Георгий Данелия. Тостуемый пьет до дна

Книги Данелия (правильно было бы сказать — первая и вторая серии) написаны (правильнее было бы сказать — поставлены) великолепным и неподражаем мастером кинематографа. Из этого не следует, что по ним можно снять фильм. Из этого следует, что они и есть фильм. Яркий, запоминающийся, сильный, как и предыдущие работы режиссера. Просто каким-то случайным образом они предстали перед нами в виде текста.

Премия «Национальный бестселлер»

Первая премия «Национальный бестселлер» была вручена в первый раз в 2000 году. Независимость премии обеспечивается принципиально новой технологией, заключающейся в наличии трех никак между собой не пересекающихся уровней отбора.

Танцы минус

Подумать только — бестселлер, да еще национальный! Здоровый оптимизм, или, скорее, точно просчитанный ход, в том смысле, что национальный бестселлер может быть еще и неплохой литературой, только радует.

Просто писатель

От приезда Орхана Памука ожидали большего. Своими заявлениями о геноциде курдов и армян он зарекомендовал себя в глазах русского читателя чуть ли не как турецкий диссидент.

К черту просящих почитать книжку!

Так говорил Мустье, известный художник времен Людовика XIII, запечатлевший на своих книгах это изречение.

Книжное воровство — один из самых таинственных вопросов в истории библиотечного дела. Прежде всего потому, что в основе его далеко не всегда лежит банальная корысть. Порой здесь «похищение невесты», библиофильская страсть. Сейчас, конечно, таких случаев меньше. Любовь к книгам теперь — по расчету: ценится информация, дороговизна.

А вот раньше…

Михаил Трофименков. Я обещаю вам кровь и слезы…

В том же 2002 году (по выходным данным издательства, приведенным на www.limbus-press.ru) серия получила дальнейшее развитие в виде книг Александра Секацкого, Елены Шварц, Татьяны Москвиной, Дмитрия Быкова, Никиты Елисеева, Олега Давыдова. После чего… приостановилась. Только в конце 2005 года появилась следующая книжка: Михаил Трофименков. Я обещаю вам кровь и слезы…