Свой среди других

Текст: Дмитрий Володихин

  • Иван Кузнецов «Лестница в небо» М.: АСТ. АСТ Москва. Харвест, 2008
  • Андрей Уланов «Принцесса для сержанта» М.: Эксмо, 2008
  • Сергей Буркатовский «Вчера будет война» М.: Эксмо, 2008

Передо мной лежат три свежих романа, очень разных — по стилю, по уровню художественного опыта их авторов, по антуражу... Лишь одно обстоятельство дает возможность поставить их в один ряд: столь распространенный в современной нашей фантастике сюжетный ход, когда «наш человек», т.е. некто близкий и понятный читателю, оказывается в иной реальности. Не то чтобы «среди чужих», скорее... среди каких-то «других», не его мира персонажей, которые нам далеко не столь близки и понятны.

Разные авторы... или, лучше сказать, разного уровня авторы используют эту ситуацию каждый по-своему. Иначе говоря, для решения менее или более сложных художественных задач. Вот дебютный роман Ивана Кузнецова. Мэтр не поскупился на похвалы, написав предисловие к роману начинающего фантаста. Его вердикт ясен: дебют удался! Другое дело, по какой причине Иван Кузнецов удостоился почти что апологии из уст очень известного человека...

Мэтр говорит: «Четко выстроенный сюжет, хороший язык, живые персонажи». И он «Лестницу в небо» явно читал (ознакомился с нею, ведя мастер-класс на «РосКоне»), а не отделался дежурными фразами, которые могут быть произнесены по поводу любой не совсем провальной книги. Что тут правда? Сюжет — да, лихо закручен, Иван Кузнецов разыгрывает «шахматную партию» из нескольких десятков фигур (в том числе представителей нескольких инопланетных рас), обильно вставляет боевку, не позволяет себе забывать о логике развития действия. Одним словом, честно тянет воз боевика. Но — «хороший язык»? Скорее, можно говорить о хорошей «гладкописи», которая исключает продуманную лексическую характеристику персонажей и сколько-нибудь сложную эстетику. Автор еще никак не проявляет собственную художественную оригинальность на уровне языка. Стиля пока нет. «Живые персонажи»? Ну да, на первых пятидесяти — семидесяти страницах Иван Кузнецов старательно рисует морщины индивидуальности на плоскостях лиц, пытается предъявить читателям какое-то подобие характеров, но... затем все поглощает экшн и прямая «баталовка», тут уж не до психологических узоров...

Иными словами, Ивану Кузнецову очень лестная характеристика была выдана, мягко говоря, авансом. Мэтр, собственно, дает объяснение своей щедрости в первых строках предисловия: «Как ни печально, но эльфы, волшебники и вампиры побеждают космонавтов с их звездолетами и бластерами. И это явление мирового масштаба — про космос, про иные миры и контакты с другими цивилизациями пишут реже, а читают меньше, чем про магию и борьбу с очередным Темным Властелином. Когда берешь в руки двадцать рукописей молодых авторов, еще не имеющих ни одной авторской книги, то хороших произведений „о космосе“ почти и не ждешь. В лучшем случае ожидаешь увидеть какие-нибудь „будни космического десанта“, где картонные персонажи-люди палят из всевозможного оружия в таких же картонных инопланетян».

Иван Кузнецов написал роман, вызывающий ностальгическое чувство у любителей традиционной космической фантастики. Контакт. Война миров. Космоопера. И развитие сюжета выдержано в духе Альфреда Ван Вогта: один наш скромный землянин, набив поначалу энное количество шишек, под занавес проявляет запредельную мощь, и всякие «зеленые человечки» — такие горделивые! — уступают этой мощи. Иными словами, Иван Кузнецов столь точно попал в «старый добрый» формат НФ, что многое, ох, многое ему простилось.

Какую роль в данном случае играет ситуация «свой среди других»? Просто в очередной раз раскручивается «классическая» сюжетная конструкция: нашему «подкидывают» сильных «ненаших», чтобы он мог их обставить, и романный объем набирается за счет «трудного пути к победе». Конечно же.

Андрей Уланов идет по иному маршруту. Его роман — продолжение книги «Додж по имени Аризона» и, видимо, не последнее продолжение. Главный герой Уланова, сержант-фронтовик Малахов времен Великой Отечественной войны, оказался в фэнтезийном мире.

В данном случае автор использовал противопоставление нашего «простого парня», хотя и навычного боевым искусствам в силу принадлежности к советской фронтовой разведке, разного рода волшебным существам (эльфам, драконам, магам). В ряде случаев Андрею Уланову удалось остроумно высмеять штампы современной фэнтезийной литературы, выходящей килотоннами из жерла штамповочного цеха. Кроме того, само присутствие в одном кадре автоматов, пистолетов, гранат, а главное, соленых армейских оборотов и «высокого штиля» фэнтези, пафоса пророчеств, великих сражений Света с Тьмой создает немало комичных эпизодов. Впрочем, иногда... слишком комичных. Вот сошлись светлая Принцесса и злобный темный маг, вооруженные КЛИНКАМИ СИЛЫ со звучными именами, а сержант Малахов подобрался к магу сзади, тюкнул по темечку армейской стрелялкой (пули подонка не берут) и затоптал вражину ногами. Ова! Смешно же, да?

Другое дело, что вся книга превращается в «узелковое письмо», состоящее в основном из таких «организованных под смех» эпизодов, пересыпанных боями/приключениями. И к концу объемного романа поневоле начинаешь утомляться от однообразия подобных ситуаций. Если бы еще персонажи говорили по-разному, а не как ученики одного класса, если бы еще они без конца не соревновались друг с другом в подростковом юморе... О! Получилась бы хорошая, интересная книга.

Но то, что Андрей Уланов сумел увидеть в сопоставлении несопоставимого, в искре, высекаемой столкновением двух принципиально разных эстетик, способ вытянуть фэнтезийный боевик, уже говорит о более высоком уровне профессионализма, чем в предыдущем случае.

Лучше всего воспользовался приемом «свой среди других» Сергей Буркатовский. Его роман заслуживает всяческого внимания, и не напрасно он удостоился премии имени Тита Ливия — за выдающиеся достижения в формате альтернативной истории. Да, у него тоже есть ряд ситуаций, когда «наш» (современный веб-дизайнер Андрей Чеботарев) беспомощно барахтается в реальности 1941 года, попав туда неведомым образом за несколько месяцев до 22 июня. Но автор не пытался сделать книгу на «выдавливании» смачных нестыковок в мировоззрениях и бытовых привычках. Напротив! Буркатовский постарался ввести в ткань текста как можно меньше такого рода эпизодов. Скорее, он искал сходство, те моменты, которые могли бы показать единство народа, невидимую нить, связывающую советских людей середины XX века с нами. Да, мы разные. Да, от Чеботарева бабульки открещиваются, когда он оказывается на улице старого сибирского города в майке с символикой тяжелого рока. Да, весь его опыт приходит в противоречие со взглядами людей того времени. Но парадокс, превосходно обыгранный Буркатовским, состоит в том, что наш современник, хоть и не без труда, не без мучений, а все же врастает в ту жизнь, находит свое место. И любовь у него есть, и работа, и друзья находятся, и на войну он идет среди своих. Да и пулю от гитлеровцев получает, делая общее со всеми остальными фронтовиками дело. А значит, между двумя россиями — советской и современной — непроходимой пропасти нет.

Допустим, далеко не все в романе автор этих строк мог бы одобрить. Сергей Буркатовский на протяжении всей книги проводит неуклюжую апологию Сталина. А под занавес добавляет к ней еще и апологию социализма, явленную в созвездии трескучих фраз (публичное выступление Сталина после того, как был впервые испытан советский ядерный боезапас). Всякий писатель слабеет в своем ремесле, когда бросает возвышенные дело создания художественных образов ради незамысловатого труда публициста. Это закон. Никак его не обойти...

Но при всем том, историческая подоплека романа подобрана очень основательно. Видно чтение изрядного количества специальной литературы, виден вдумчивый подход к оценке того времени. Как в большом, так и в мелочах. Очень хорошо чувствуется, насколько противны Сергею Буркатовскому упрощенные, поверхностные модели, объясняющие страшную катастрофу первых месяцев войны, а затем и победу, достигнутую через годы борьбы. В его романе альтернативно-историческое допущение сдвигает реальность не столь уж сильно. Ну, война началась 29 июня, а не 22-го. Ну, дошли немцы до западных окраин Москвы, но все-таки не дальше. Ну, кое-что в боевой обстановке 1941 года изменилось, кое-какая техника на нашей стороне стала качественнее... По большому счету, мелочь, если сравнивать с «Паваной» или «Человеком в Высоком замке». Там мир изменил свое лицо на десятилетия и даже столетия. Здесь — всего лишь произошла флюктуация продолжительностью в несколько месяцев.

Зато ясно видно: автор совершает это фантастическое допущение не ради наслаждения от «свободного полета фантазии», а в совершенно противоположных целях. Он стремится приучить читателя к культуре дискуссий на исторические темы. Выдвижение «контрфактических моделей», как говорят историки-профессионалы или, иначе, обсуждение исторических альтернатив чаще всего проводится с учетом ничтожного количества факторов. В большой войне дилетанты видят столкновение брони, орудийных калибров, личных полководческих талантов. Но помимо всех этих красивых вещей существует еще состояние промышленной базы, определенные модели, которых придерживается в принятии стратегических решений политическая элита, уровень грамотности и технической образованности населения, степень развитости инфраструктуры и систем логистики. Буркатовский напоминает читателям: не снаряды выигрывают сражения, а прежде всего мазут, который так необходим транспортным средствам, доставляющим к линии фронта эти самые снаряды. Не танки решают все, а, скорее, железнодорожная сеть, способная перебрасывать танковые соединения более или менее быстро. И так далее... Поэтому тот хороший стратег, кто видит за логикой построений генералов, министров, экспертов математику хаоса. Устами главного героя автор говорит: «...незыблемый исторический факт есть всего лишь результат, сумма, точка фокуса массы обстоятельств, решений различных лиц и кропотливых расчетов. Не все из которых может зафиксировать разведка, учесть в своих выкладках даже самый лучший штаб, предвидеть самый проницательный политик».

Что ж, по сравнению с подавляющим большинством произведений современной русской фантастики, выполненных в этом формате, роман Сергея Буркатовского стоит на голову выше в здравом понимании сути истории. За обманчивой дымкой «законов» и логики автор видит структуры повседневности и хаос социальных систем... Возможно, когда-нибудь за этим хаосом он увидит и Бога.

Публикуется с разрешения журнала «FANтастика».

Купить книгу Сергея Буркатовского «Вчера будет война» на Озоне
Скачать книгу Андрея Уланова «Принцесса для сержанта» на Озоне
Купить книгу Ивана Кузнецова "Лестница в небо на Озоне

Дата публикации:
Категория: Фантастика
Теги: Андрей УлановИван КузнецовСергей Буркатовский