Рецензии

Экзистенциальные сказки

Тексты Аллы Горбуновой нельзя свести к поэтике абсурда, они — пророчество и предостережение, диагноз, поставленный современному обществу.

Книги Текст: Анастасия Цылина
Гибнет хор

Драматург ставит перед зрителями отнюдь не бытовые, а мировоззренческие вопросы — космического масштаба, — опираясь при этом на конкретные факты, чтобы звучать убедительно.

Театр Текст: Наталия Соколова
Ненужная искренность

«Жизнь идиота» — это сборник мемуарных зарисовок о бурной молодости в рокерском Ленинграде. В те времена Бояшов был близок к экспериментальному коллективу «Джунгли», и он с благодарностью вспоминает богемную жизнь — единственное, что могло раскрасить советские будни.

Книги Текст: Валерий Отяковский
Пусть говорят

Эту книгу можно даже назвать полезной — для тех, кто не знает или не помнит, что там случилось в 1905 году или почему большевики пришли к власти в 1917. Ленивому обывателю все описания этого периода из жизни страны, собранные под одной обложкой, могут даже заменить учебник.

Книги Текст: Егор Королев
Человек, которого не было

Название романа — ветхозаветная цитата, слова Авраама Богу в ответ на приказ принести в жертву своего сына Исаака.

Книги Текст: Александра Першина
Холден бы не одобрил

Картина повествует не только об истории создания «Над пропастью во ржи» — тут и первые литературные опыты писателя, и его взаимоотношения с учителем, и любовные линии, и Вторая Мировая, и поствоенный синдром, и увлечение дзен-буддизмом, и затворничество, и семейная жизнь.

Кино Текст: Илья Верхоглядов
Хочу у зеркала, где муть...

Сборник статей Антона Долина «Оттенки русского» — самая маргинальная и неожиданная из его книг, но и самая необходимая.

Книги Текст: Анастасия Житинская
Брошенный в поток слов

Есть литература, скажем так, для декора. Названиями таких произведений можно щегольнуть в беседе на каком-нибудь фуршете или в кулуарах поэтических чтений, демонстрируя начитанность и тонкость собственной душевной организации. А есть литература, которая помогает в жизни — в широком смысле, не с помощью инструкций.

Книги Текст: Виталий Паутов
Не совсем о физике

Биография Бронштейна походит больше на одну из трагических уайльдовских сказок о таланте и жестокости. Физик-теоретик, сделавший так много всего за одиннадцать лет научной карьеры (в числе заслуг, к примеру, вклад в создание квантовой теории гравитации), популяризатор науки, писатель, друг Льва Ландау, муж Лидии Чуковской.

Книги Текст: Мария Лебедева
Ожившие полотна Гогена

Фильм как будто водит зрителя за нос, намечает линию, но вскоре бросает ее и переключается на другую.

Кино Текст: Илья Верхоглядов
Украсть, не замарав рук

Архитектоника романа «Утешители» выстраивается из детективной канвы, походя обозначенных размышлений на тему подлинной духовности и религиозного ханжества и некой игры в абсурдность. Однако все это больше походит на этюд, написанный беглыми штрихами.

Книги Текст: Нонна Музаффарова
Непонятно и занятно

Это книга о семейном счастье, но настолько необычном, что оно спорит со знаменитым утверждением Льва Толстого: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Каждый герой французского писателя-дебютанта Оливье Бурдо безумно счастлив, потому что немного безумен.

Книги Текст: Надежда Каменева
Над пропастью Гурджиев

Проблема издания в том, что оно не увлекательно в научном смысле — нет ни привлечения редких архивных данных, ни «сопряжения далековатых». Автор рассказывает известные сюжеты из истории модернизма, потом чуть менее известные сюжеты из истории оккультизма, но серьезный анализ должен с этого начинаться, а не этим ограничиваться.

Книги Текст: Валерий Отяковский
Совы не то, чем кажутся

Эта Сова — воплощение духа времени, темных, могущественных — и не поддающихся объяснению — сил, выпущенных наружу в результате хирургической операции под названием «революция». Сил, которые древней — и оттого страшней — всех Шариковых и Швондеров вместе взятых.

Театр Текст: Наталия Соколова
Продавец со счетами

Когда читаешь эту книгу, то будто пропускаешь песок сквозь пальцы. Буквы бегут, ясности не прибавляется. Сначала фон Вальвиц проводит исторический экскурс, а потом он переходит к описанию «одиссеев» (идеальные игроки) и «хорьков» (реальные трейдеры и брокеры). Автор играет с метафорами и образами, и все это выглядит неплохо, пока не выясняется, что метафора опирается на метафору, и продолжается философским постулатом, и не имеет под собой реальных оснований

Книги Текст: Елена Васильева
Лето нелюбви

Словосочетание «феминистский роман» начинает превращаться в штамп, если не в стигму. На самом деле, кроме высказывания по феминистским вопросам — что проговаривается вслух, — в «Девочках» есть и более тонкий план. Перед своей юной героиней Эмма Клайн ставит общечеловеческие вопросы.

Книги Текст: Александра Першина
Тройная самоидентификация

Персонажи Шраера проходят через разнообразные испытания, связанные с пересечением границ: переезд и возможную культурную изоляцию; любовь (и внутри этого сюжета особо выделяется вопрос о межрелигиозном браке); убийство и смерть (наиболее яркий пример: замечательное переосмысление набоковской традиции — рассказ «Прошлым летом в Биаррице...»), а также творчество.

Книги Текст: Анастасия Цылина
Привить нельзя сгубить

Если вы считаете, что во всех прививках есть ртуть и возбудители заболеваний или же что они ужасно опасны, пожалуйста, обязательно прочитайте эту книгу. Пол Оффит написал ее специально для вас.

Книги Текст: Полина Кривых
Поморская соль

Повествование никуда особенно не движется, голоса и времена смешиваются, читатель уже плохо понимает, где находится и куда его ведут. Наверное, такую книгу очень интересно писать – но как же трудно плутать по этому лабиринту авторских восторгов и ласк.

Книги Текст: Анастасия Сопикова
Галопом по Востокам

История исследования адмиралом Невельским Дальнего Востока оказывается довольно личной для Андрея Геласимова, о чем он неустанно говорит в интервью — это целый сюжет для отдельной книги.

Книги Текст: Владимир Панкратов
Старинный рецепт преодоления смерти

Москвиной удалось искусно размыть границы документов, создать сложный, одновременно тонкий и многослойный коллаж, и семейный архив превратился в роман. Вернее, в несколько романов, ведь рождение человека — это результат встречи двух людей, а в их судьбах, в свою очередь, переплетены жизни многих поколений.

Книги Текст: Надежда Каменева
Изведанная территория

Гедройц не возвращал великую Польшу, а строил новую Европу, чего ему не могли простить ни эмигранты, ни социалисты, ни даже польские инакомыслящие — для них «Культура» была журналом далеким и слабо отображающим повестку дня.

Книги Текст: Валерий Отяковский
Все под одной крышей

Счистив революционный пафос с одного из самых любимых советской властью драматических произведений, режиссер Виктор Рыжаков и драматург Ася Волошина расслышали музыкальность, пронизывающую «Оптимистическую трагедию», — и рискнули подчинить ей жанр спектакля.

Театр Текст: Наталия Соколова
Опыт слепоты

Хорошо, что Басинский рассказывает о «Дневнике» потенциальным читателям, возвращает его в литературу, однако в целом исследование выглядит несерьезно и поверхностно

Книги Текст: Александра Першина
Любимые женщины Сталена Игруева

В новом произведении Юрий Буйда смело и подчас залихватски использует приемы плутовского романа. Повествование ведется от лица писателя-неудачника Сталена Игруева, жизнь которого изобилует событиями из дешевого азиатского боевика. События эти такие же искусственные, как и имя главного героя. Но даже эта искусственность не умаляет достоинства книги, в которой нет-нет, да и проявляется нечто интеллектуальное, дискуссионное и актуальное.

Книги Текст: Егор Королев
Ильич — жив!

Для любого творца выбор темы повествования крайне важен, а личность главного героя — архиважна. Публицист Игорь Молотов понимает это, как никто другой. Он рассказал историю революционера из Венесуэллы — Ильича Рамиреса Санчеса. Книга «Мой друг Карлос Шакал» уникальна, и ее аналогов не существует, ведь автор в буквальном смысле подружился со своим героем.

Книги Текст: Герман Садулаев
Среди чужих

В наше время, когда левое и правое размылись и превратились в неразличимый сплав, опыт Устрялова снова оказывается востребован. Уже не разные идеологии воюют друг с другом, а сама форма идеологии, даже без внятного содержания, противостоит сознанию отдельной личности. И здесь стоит вспомнить харбинского философа-одиночку

Книги Текст: Валерий Отяковский
В границах дозволенного

В упоминаемых реалиях художественного мира романа легко угадывается современная российская действительность, но в то же время реальность его оказывается фантастической: герои словно одновременно находятся и в сюжете вечерних новостей, и в художественном пространстве замятинского романа «Мы», и в футуристическом мире братьев Стругацких.

Книги Текст: Мария Михновец
Кураторы наследуют землю

Но искусством и экономикой польза кураторской работы не исчерпывается. Напротив, мы можем курировать самих себя, как бы напыщенно это ни звучало. Более того, мы уже этим занимаемся. Люди больше не наследуют свою идентичность от семьи, региона, в котором родились, и так далее. Они выстраивают ее сами, тщательно выбирая «стройматериалы».

Книги Текст: Виталий Паутов
Три самых важных буквы

«Самая главная молекула» заинтересует как школьника, так и студента, потому что, в отличие от учебника, повествование выстроено не как набор разрозненных и не связанных между собой параграфов, а как история открытия и изучения молекулы ДНК. Описаны не только результаты удачных экспериментов, но и не столь успешные попытки ученых приблизиться к истине. Это делает книгу похожей на увлекательный детектив, в котором ученые ищут ответ на вопрос, что же такое ДНК и как она устроена.

Книги Текст: Полина Кривых