Сергей Кузьмин. Скрытый Тибет. История независимости и оккупации

Текст: Вадим Хохряков

  • Издательство: Издание А. Терентьева, 2010

«Хотя бы раз в году поезжайте туда, где вы никогда прежде не бывали», — так учит Далай-лама XIV... Хотя бы раз в году прочтите такую книгу, которую вы никогда бы не прочитали — это сулит не меньше открытий.

За педантизмом, за излишним, казалось бы, нагромождением имён и дат, — за всем этим в 500-страничном труде Кузьмина просвечивает история. История народов как история людей; история ярких индивидуально-личностных начал, воплощенных в этносе.

Тибету в цивилизационном отношении ближе страна монголов, нежели Китайская империя; Тибет испытывает к Монголии своего рода влечение — но он вынужден быть с Китаем. Так на определенном этапе представляет дело Л. С. Кузьмин, — и страны оказываются подобны людям, в жизни которых так часто не совпадают желаемое и насущное.

***

Пафос Кузьмина сводится к следующему: не смотря ни на что и вопреки всему Тибет на протяжении всей своей истории никогда не был всецело и безоговорочно частью Китая, и рассуждения о легитимности присоединения Тибета к Китаю — не более чем прозаический пересказ басни «Волк и Ягненок». Но содержание книги богаче этих тезисов.

«Лучшая вера — в У-Цанге, лучшие лошади — в Амдо, а лучшие люди — в Каме», — так говорят сами тибетцы, характеризуя провинции своей страны. Книга Кузьмина — своего рода энциклопедия Тибета. На месте эзотерики и мистицизма мы обнаруживаем повествование историка, подкупающе сухое и демистифицирующее, — и тем страннее, тем причудливее выглядят сюжеты с различного рода перерождениями и реинкарнациями, оракулами, гаданиями, и прочим, — вплетенные в историческую канву.

Впрочем, гадания и оракулы совсем не диссонируют с традиционным укладом тибетцев. Сказочная страна, живущая в гармонии с природой, — страна, одну из основных статей экспорта которой составляли... хвосты яков! (Из этих хвостов делали в США бороды для Санта-Клаусов). Таким предстаёт у Кузьмина вековой традиционный Тибет.

«Если муха попадала в чай, всеми возможными способами её старались спасти: она могла оказаться реинкарнацией умершей бабушки. Зимой люди разбивали лёд в прудах, не давая рыбам погибнуть от мороза; летом же, если пруд высыхал, их сажали в баки или кастрюли перед тем, как вернуть обратно в водоём. Тем самым спасатели облагораживали свои души. Чем больше жизней человеку удавалось спасти, тем счастливее он себя чувствовал», — Кузьмин приводит воспоминания Харрера, злополучного эсэсовца, скрывавшегося в Тибете. Заметим, что замусоленный и пошловатый сюжет о контактах тибетцев с Третьим Рейхом решён Кузьминым не без известной виртуозности: мертвые «тибетцы» в немецкой форме, найденные в Берлине в 1945, вполне могли быть калмыками, ушедшими в Германию в 1942-1943, — хотя парочка немецких офицеров действительно получили в Тибете убежище, как в нейтральном государстве.

***

Один из основных мотивов книги Кузьмина — болезненный травматизм модернизации. Та дорогая цена, которую заплатили тибетцы за развитие промышленности, здравоохранения, образования. И не была ли эта цена напрасной?

В книге много сцен насилия — не только человека над человеком, или системы над человеком, — но и одной национальной культуры над другой. Последние, возможно, производят наибольшее впечатление, поскольку силы здесь не равны, даже не сопоставимы. Китайцы хотят строить ГЭС, тибетцы протестуют: нельзя строить ГЭС в священных горах, но китайцы всё же строят. Кузьмин оперирует сухим языком цифр, — впечатление же создается такое, что человек, в полном расцвете сил, наносит обиду старику, или ребенку, который не может ответить тем же. И нам уже не хочется прогресса, и хочется встать на сторону угнетенных тибетцев.

Если ты маленький, слабый и отсталый, ¬— значит, тебе суждено стать жертвой большого передового и сильного. Это похоже на закон: ты будешь завоеван, ассимилирован, или уничтожен. Но что-то в нас может восставать против этого закона. Это может быть чувством справедливости. (В том числе, и не без оттенка зависти. Так, Кузмин не без досады повествует о том, как Тибет — не без вмешательства вездесущих англичан — не вошёл в сферу интересов Российской империи.) Это может быть чувством сострадания — в различных вариантах.

Кузьмин очевидным образом противопоставляет свою позицию позиции западных правозащитников, которые отмечают в Тибете многочисленные случаи нарушения прав человека. «Суть, — пишет Кузьмин, — по моему мнению, не в этом, а в угрозе гибели тибетско-монгольской цивилизации».

Что выше, права человека или права культуры? Это один из вопросов, на которые провоцирует книга Кузьмина. И если права культуры мы поставим выше, то в качестве перспективы перед нами откроется диктатура культуры, — одна из утопических идей, во вкусе русского, и шире, восточно-европейского сознания, — как бы не до конца простившегося с дикостью, и оттого культуру ставящего выше своего собственного существования.

***

«Скрытый Тибет» у не-ориенталиста вызовет много вопросов. Как работают поисковые комиссии, ведающие перерождением лам? Как функционирует государственный оракул? Что представляет из себя гадание, связанное с наблюдениями за озером? Как происходит гадание на мучных шариках? И что значат китайские императорские «девизы правления»? Книга действительно способна пробудить интерес к Тибету.

Книга трудна; книга требует сил и времени; но в награду мы получаем не информацию и не знания; точнее, не только знания. Осиливший «Скрытый Тибет» сможет, пожалуй, около полугода успешно играть в игру «умный мальчик» (или «умная девочка», соответственно), но это еще не всё.

Мы не знаем, как будет дальше разворачиваться история, но каждый из нас волен повернуть свою собственную жизнь к добру. Так, пожалуй, можно вкратце суммировать многостраничный труд Кузьмина. И если вам недостаёт веры в добро и веры в собственные силы, — есть «Скрытый Тибет».

Дата публикации:
Категория: Рецензии
Теги: Non fictionГеополитикаИсторияСергей Кузьмин