Виктор Топоров. Жесткая ротация

Текст: Мария Петровская

  • СПб.: Амфора, 2007
  • Переплет, 496 с.
  • ISBN 978-5-367-00332-1
  • 3000 экз.

За что мы так любим В. Топорова

«Ну, наконец-то пристроили»,— сказали мне в редакции «Прочтения», вручая книгу.

«А что, никто не соглашался?» — спросила я. «Ну да, все опасаются…» Еще через день мне позвонил коллега-рецензент по «Прочтению» и поинтересовался: «Ты вправду не боишься писать рецензию на Топорова?»

Вместо эпиграфа

Виктор Топоров издал сборник собственных критических статей! В этом не было бы ровным счетом ничего ужасающего, впечатляющего или поразительного, если бы не имя автора.

Потому что в мире литературы или окололитературы Виктор Леонидович Топоров — человек известный, и даже не просто известный, а очень известный. И известный прежде всего тем, что, кажется, не оставил непоротым практически ни одного человека, так или иначе связанного с российской словесностью. Впрочем, под раздачу также попали и деятели кино и телевидения.

Читательская аудитория обожает его за умение сказать именно ту гадость про популярного на сегодняшний день писателя, которую каждый из читающих обдумывал, но высказать боялся. Слушатели его спецкурса и спецсеминара на филфаке — за то, что он как никто другой может объяснить, куда и кем «попилены» финансы в том или ином медиа-случае, и почему такие-то дружат против сяких-то… «Деятели» и коллеги по цеху — …ну, там с обожанием почему-то сложнее…

И вот такой человек с репутацией «профессионального скандалиста», мэтр современной литературной критики издает книгу собственных статей! Понятно, что личность автора, уже сегодня окруженная неким мифическим ореолом, в процессе чтения невольно будет накладываться на само содержание книги, заставляя вчитываться-вдумываться поклонников и вражин в полтора раза больше, чем они вдумывались-вчитывались бы, будь эта книга книгой другого автора.

Нечто подобное, кстати, предполагает и сам Топоров, несколько кокетливо перебирая в предисловии все роды и виды профессиональной деятельности, которыми ему пришлось — и приходится — заниматься, и останавливается на образе газетного писателя. Формальный повод достаточно прост — в книге собраны фельетоны и статьи, выбранные за последние года три из «Политического журнала», «Взгляда», «Города» и т. д. Но есть еще и повод неформальный — в этой ипостаси проще делать книгу «в известном смысле энциклопедическую. Книгу горячую. Книгу жесткую. Книгу, согласен заранее, несправедливую и в целом, и в частностях — а где-то поближе к концу и попросту оголтелую».

В общем, курс выбран, направление намечено. Выбран даже способ структурирования книги — энциклопедия, хотя по большому счету это скорее даже не энциклопедия, а азбуковник, где на каждую букву приходится отдельная статья.

«Разумеется, организация материала по алфавиту (замечает автор, предупреждая закономерно возникающий у читателя вопрос.— М. П.) прием чисто формальный, но как раз такой мне и понадобился, чтобы подчеркнуть внутреннее единство разнящихся хронологически, тематически, а порой и жанрово статей».

В чем же это единство? Ну, во-первых, единство в «образе автора», который много и изобретательно ругает, мало чего одобряет, много чего знает такого, чего никто не знает, а еще больше понимает (например, некие пикантные детали того или иного действа). А во-вторых, конечно, и в восприятии всего происходящего вокруг — как в жизни литературной, так и в киношной, и в политической — как очень невкусного, несколько подтухшего салата оливье, приготовленного к тому же сплошь из не очень качественных продуктов (право, не знаю, бывают ли такие салаты в реальности!). Поэтому с точки зрения дегустатора нет никакой разницы, с какой стороны описывать это месиво.

Но поскольку с чего-то надо начинать, то В. Топоров начинает с политического ингредиента. По совести говоря, это самая скучная часть книги. Скучная потому, что большинство политических поводов, по которым написаны эти статьи, уже несколько устарели, а потому затерялись в глубинах читательской памяти, а значит, не цепляют. Кроме того, автору не хватает тут некоторой спортивной злости. А ведь чтобы про политику интересно было читать, говорить про нее нужно либо плохо, либо ничего. В этом компоненте зарубежные газеты, особенно западные, особенно американские, В. Топорова переплюнули. К тому же на сей раз он оказался лишен и главного козыря — точнейшего знания всех нюансов.

Посему рекомендую всем начинать читать со второго, «телевизионного» раздела — «Игра в ящик» и далее. Вот тут-то Топоров берется за дело! Вот тут-то он всем сестрам по серьгам! В главах «Игра в ящик», «Ненатуралы», «Похвала Пупкину» и «Санитар джунглей» к нему возвращается то, что мы по привычке ищем, открывая книгу В. Топорова: остроумный анализ пополам с ядом, сравнение современного состояния литературы с джунглями, а писательского сообщества — с коллективным писателем Пупкиным, «традиционно берущим не умением, а числом». Читать не просто увлекательно, а очень увлекательно. Причем так увлекательно, что даже не хочется разбирать здесь, почему увлекательно, чтобы не испортить все удовольствие тем, кто еще не читал. Хотя, думаю, «коллективный Пупкин» не в восторге, а даже, скорее, наоборот.

Но тут — как всегда это бывает у Топорова — читатели восхищаются и гогочут, начинающие критики да филологи ликуют, коллеги по цеху и деятели современного литературного процесса — …ну, там с обожанием почему-то сложнее…

Дата публикации:
Категория: Рецензии
Теги: Виктор ТопоровИздательство «Амфора»Литературная критика