Отрывки

Стокгольмский синдром

Сидящий рядом Армен спрашивает, чем я озабочен. Я отвечаю, что думаю о «стокгольмском синдроме» и пытаюсь понять, что пережила Патти Хёрст и почему она так быстро изменилась: отвергла мир, в котором жила, влюбилась в похитителя, участвовала в ограблении банка. Не знаю, что навело меня на эти мысли: вид Арарата, поездка в Армению или то и другое одновременно. Глава из романа Хосе Антонио Гурриарана «Армяне. Забытый геноцид»

Антония Арслан. Усадьба жаворонков

Прошло много лет, но всякий раз, когда я вхожу в это благоухающее и людное здание, я по-прежнему чувствую себя дома, в теплом гнезде: здесь я не чужая и не гостья, но путешественница, которая ждет свой поезд. Когда он придет, я не знаю; знаю только, что пройдет он здесь, мимо этой станции, где нет чужих и где чье-то большое сердце готово указать нам путь. Пролог к роману

Губернатор

Губернатор вышел из машины. Встречающие дружно поприветствовали его. Он ответил им с деловой улыбкой. Приехавшие сопровождающие лица стали выходить из машин, обступать губернатора. Одетый в бурого медведя, двухметровый охранник Семен выбежал из машины охраны и с рычанием опустился на колени перед губернатором. Губернатор обхватил его за мохнатую шею своими короткими руками. Медведь легко встал, подхватил губернатора на спину и пошел вверх по лестнице. Все двинулись следом. Рассказ из сборника короткой прозы Владимира Сорокина «Моноклон»

Кен Фоллетт. Мир без конца

Первыми к месту казни сбежались мальчишки. Было еще темно, когда трое или четверо выбрались из хибар, ступая бесшумно, как кошки, в своей войлочной обувке. Только что выпавший снег, словно свежий слой краски, лег на городишко, и их следы первыми нарушили девственный покров. Они пробирались мимо притулившихся друг к другу лачуг, по грязным замерзшим улицам, к базарной площади, где в молчаливом ожидании торчала виселица. Пролог к роману

Константин Аврилов. Я, ангел

Залет на Срединное небо поначалу не вызвал вопросов. Тиль искренно считал, что попал в аварию случайно. Витька посеял сомнения, которые взошли мрачной подозрительностью: ему отплатили убийством за честно сделанную работу. Но как у них получилось? В свои планы Толик не посвящал никого. Маршрут движения выучил наизусть и вообще ни с кем не общался. Как же сумели подстроить грузовик на шоссе? Отрывок из книги

Дина Хапаева. Кошмар: литература и жизнь

Воссозданный в художественном тексте, кошмар приобрел огромное влияние на читателя и превратился в культурную норму и культурную форму современности. Литература послужила отправной точкой для создания культуры потребления кошмара, породив «жанр ужасов» и вызвав к жизни Готическую эстетику. Отрывок из книги

Фабьенна Каста-Розас. История флирта. Балансирование между невинностью и пороком

Итак, все началось в «прекрасную эпоху». Или, точнее, в первой трети XIX века. Ведь, по существу, то, что именуют «прекрасной эпохой», — это период мира и относительного благополучия, что предшествовал Первой мировой войне, то есть 1885–1914 годы. Буржуа бьют тревогу, в гостиных, на балах и светских приемах то и дело толкуют об одном, ибо это так очевидно, что не осознать невозможно: нынешняя девица уж не та, что раньше. Отрывок из книги

Эрих Фон Дэникен. История ошибочна

Честно говоря, о рукописи Войнича уже написано все, что можно было написать, поэтому нет смысла повторяться. Тем не менее несколько белых пятен все же осталось — это внутренние взаимосвязи, описание которых не встретилось ни в одном из литературных источников об этой загадочной рукописи. Наш способ мышления, — то, как мы думаем — характеризуется логикой и осведомленностью (знаниями). На самом деле, мы просто строчки одной громадной книги и даже не представляем, о чем ее первые 4000 страниц. Отрывок из книги

Роман Трахтенберг. Лучшее

Вскоре я перестала сомневаться в том, что он действительно помнит кучу анекдотов, афоризмов, цитат, стихотворений и поэм... Не только приличных, но и не очень. Роман не пропускал матерные слова, однако они всегда были настолько к месту, что усиливали мысль и не резали слух. Роман говорил: «Я не матерюсь. Я называю вещи своими именами! — и добавлял: — Юмор бывает блестящий и матовый. Последний доходчивее». Отрывок из вступления к книге Елены Черданцевой

Маргарет Этвуд. История долгов наших. Долги и темная сторона богатства

Канадский писатель-натуралист Эрнест Сетон-Томпсон в день, когда ему исполнился двадцать один год, получил странный счет. Его отец скрупулезно зафиксировал все расходы на сына, не забыв включить в счет даже гонорар врача, принимавшего роды. Еще более необычным было то, что, как утверждают, Эрнест этот счет оплатил. Поначалу я считала, что господин Сетон-старший слишком экстравагантен, но теперь начинаю думать, что он, возможно, прав. Отрывок из книги

Йорг Циттлау, Аннетта Саберски. Ешь или умри! Как индустрия питания делает из нас наркоманов

Для выражения чувств и настроений мы любим употреблять слова кулинарной тематики: «насолить» подлым партнерам по бизнесу, «сладкие как мед» речи, «горькая» судьба, — и это естественно, ведь питание и наше эмоциональное состояние на самом деле очень тесно связаны между собой. Все чаще мы невольно попадаем в ловушки нашей психики, побуждающие нас идти к холодильнику, а это явно не идет нам на пользу. Отрывок из книги

Татьяна Аптулаева. Я мама. Первый год

Я была счастлива от мысли, что все позади. В первые минуты я даже не осознавала, что у меня родилось мое самое прекрасное чудо... Рядом стояли муж и доктор, который хвалил меня, говорил, какая я умница, как хорошо справилась, и меня от его слов распирала гордость. Потом я сказала: «Какое счастье, что все закончилось!», а они вдвоем рассмеялись и сказали: «Все только начинается!». Отрывок из книги

Карлос Руис Сафон. Игра ангела

Писатель всегда помнит и свой первый гонорар, и первые хвалебные отзывы на поведанную миру историю. Ему не забыть тот миг, когда он впервые почувствовал, как разливается в крови сладкий яд тщеславия, и поверил, будто литературная греза способна обеспечить ему кров над головой и горячий ужин на склоне дня. Тот волшебный миг, когда сокровенная мечта стала явью и он увидел свое имя, напечатанное на жалком клочке бумаги, которому предстоит прожить дольше человеческого века. Писателю суждено запомнить до конца дней это головокружительное мгновение, ибо к тому моменту он уже обречен и за его душу назначена цена. Отрывок из романа

Борис Носик. Записки маленького человека эпохи больших свершений

Что-то проглядели, все пошло кувырком, мой брат начинает скулить, вспоминать с тоской волосатую руку Вождя, и, если не положить ему на холку эту сильную руку, не дать ее почувствовать, он, бедняга, сам напишет на себя донос. Откуда я знаю тебя так близко, брат мой, новейший патриот? Да оттого, что я из твоего поколения, я твой, плоть от плоти, того же пуганого семени, целовальник того же зада. Отрывок из книги

Юхан Теорин. Ночной шторм

Внезапно Хенрика осенило, что это не погреб... Это склеп рядом с кладбищем, где в старину держали покойников до похорон. Какое-то насекомое заползло ему на ухо. Паук. Хенрик быстро его смахнул. В склепе ему было не по себе. Медленно он выполз наружу и вдохнул морозный воздух. Поднявшись, Хенрик пошел прочь от хутора, окна которого светились в темноте. Дойдя до кладбищенской стены, он понял, что идет в правильном направлении. Отрывок из книги

Андрей Рубанов. Живая земля

Пыль была везде. Тонкая, как пудра, она плохо пропускала свет фонариков. Шедший первым Глеб ставил ногу на очередную ступень лестницы — и поднималось новое облако невесомой дряни. Таня двигалась второй, часто сбивалась с шага, делала много лишних движений, каждое из них — неловкое касание стены или перил либо чрезмерно старательный удар подошвы по цементному полу — взметывало обильные и плотные вихри пыли. Денис был замыкающим, ему доставалось больше всех. Отрывок из романа

Александр фон Шёнбург. Все, что вы хотели знать о королях, но не решались спросить

Когда однажды генерал де Голль незадолго до конца своего правления был приглашен со своей женой Ивонной на ужин в Виндзоре, кто-то через стол спросил мадам де Голль, чего она особенно ждет от предстоящей жизни на покое. Мадам де Голль ответила — тут надо представить себе ее английский с очень сильным французским акцентом: — A penis! Отрывок из книги

От чего умер Вольфганг Амадей Моцарт?

Если же это действительно было отравление, то скорее не из низменных побуждений, а из желания помочь больному Моцарту, то есть по недосмотру или ошибке. Ведь композитор долгое время думал, что заразился сифилисом. Скорее всего, страх был безосновательным, но в те времена сифилис был одним из самых распространенных и горячо обсуждаемых заболеваний. Отрывок из книги Йорга Циттлау «Могло быть и хуже. Истории знаменитых пациентов и их горе-врачей»

Игорь Симонов. Год маркетолога

Мне было ужасно неловко и даже стыдно. Наверное, я совсем по-другому представлял себе нашу встречу и, как всегда, самый негативный эффект бывает от несоответствия ожидания и реальности. Чем больше разрыв, тем больше негативный эффект. Если рынок позволяет занижать ожидания — занижай их. Один из основных принципов маркетинга. Не распространяется на бытовые продукты. Применим только в нишевых сегментах, к которым, может быть, уже пора отнести человеческие отношения, если, конечно, хватит цинизма рассматривать их в рыночном пространстве. Отрывок из романа

Наталья Андреева. Огненная лилия

С этого момента для читателя и начинается увлекательная игра. Нет, не вычисли убийцу. Это слишком просто и всем уже порядком поднадоело. Здесь задачка посложнее. Красивый цветок лилия: шесть крупных лепестков и сердцевина, покрытая ароматной желтой пыльцой: пестик и шесть тычинок. Если внимательно приглядеться, три лепестка находятся сверху, а три под ними, не нарушая симметрии. Отрывок из романа

Адель Фабер, Эйлен Мазлиш. Как говорить, чтобы дети учились

В первый год работы в школе я считала, что добиться от детей взаимодействия можно, только руководствуясь слоганом Nike: «Просто сделай это!» Я тратила очень много времени на тщательную подготовку. Наш день был разбит на целый ряд значимых уроков. Нам нужно было изучить массу материала, а времени на это отводилось совсем немного. Если ученики будут «взаимодействовать», то времени на изучение нового материала останется больше. Отрывок из книги

Как стать бегающим писателем

Сегодня четырнадцатое августа, воскресенье. Утренняя пробежка — час пятнадцать. Я бежал и слушал на своем MD-плеере Карлу Томас и Отиса Реддинга. Во второй половине дня я отправился в спортзал и в тамошнем бассейне проплыл 1300 метров. Вечером поужинал рыбой с пивом в ресторане «Ханалейский дельфин», прямо на въезде в местечко Ханалей. Я заказал валу — это такая белая рыба, ее жарят прямо на углях. Я обычно приправляю ее соевым соусом. К рыбе подали овощные кебабы и гигантский салат. Глава из книги Харуки Мураками «О чем я говорю, когда говорю о беге»

Фройляйн, скажите, вас ист дас инкубус?

А кто такая Лина Лом? Простая блядь. Простая питерская блядь. Простая питерская блядь, как с некоторых пор выяснилось, немецких кровей. Вир хабен дорт гезессен, вир хабен дорт гегессен, вир хабен дорт гефрессен, гетрункен унд гезунген унд кельнерин гефикт фон обен унд фон унтен! Послесловие Виктора Топорова к сборнику стихов Лины Лом «Лакомства»

Михаил Бару. Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве

Низенькая полная дама придирчиво осматривает на лотке уличного торговца посудой блестящий чайник похожих пропорций, но еще и со свистком. — Молодой человек, а как он свистит? — спрашивает дама тощего, точно свисток без чайника, продавца. — Не волнуйтесь, женщина. Он конкретно свистит. Оглохнете за милую душу. — Я его серьезно спрашиваю, а он мне здесь тут аншлаг! Трудно ответить на простой вопрос?! — начинает закипать дама. Не говоря ни слова, продавец закладывает два пальца в рот и пронзительно свистит. — Ну вот как-то так, — переведя дух, произносит он. — Брать будете? Отрывки из книги

Анатолий Гаврилов. Берлинская флейта

Задумчиво курит у калитки халупы старик в ватнике, в шапке, в валенках. И я вдруг поздоровался с ним, и он радостно ответил. И улыбка озарила его сухое морщинистое лицо. И я снова подумал о своем отце. Сейчас приду и напишу ему. Нужно забыть отстраненность и холодность его взгляда по отношению ко мне. Нужно в самом себе преодолеть сухость и холодность. Сейчас приду и напишу ему. Несколько рассказов из сборника

Олег Зоберн. Шырь

Я заявил, что все равно приеду сейчас же, что готов дальше делиться с ней впечатлениями от жизни. Но она была непреклонна. Напоследок она сказала, что ей пора начинать молиться, работать и воздерживаться, а заключила прощальный монолог словами «девки не ждут». Затем положила трубку. И в тот момент я наконец догадался, что она — православная лесбиянка. Несколько рассказов из сборника

Дмитрий Данилов. Черный и зеленый

Охранник что-то ворчит, поздно приходите, надо раньше приходить, а вы поздновато, да, поздновато приходите, надо раньше, часов в девять, а вы очень поздно, вы давайте, давайте-ка пораньше, а то поздно очень, да. Его можно не слушать, хотя лучше показать, что слушаешь, ему будет приятно, это примерно как собаки на Дороге между гаражами, главное — не дергаться. Наверх, наверх. Вахта, непосредственно перед офисом. Тоже охранник. Поздно вы опять приходите, вы в следующий раз пораньше давайте, ладно? Ладно. Отрывок из сборника повестей и рассказов

Тициано Скарпа. Венеция — это рыба

Венеция — это рыба. Присмотрись к ее контурам на географической карте. Она напоминает гигантскую камбалу, распластавшуюся на дне лагуны. Почему эта дивная рыбина поднялась вверх по Адриатике и укрылась именно здесь? Ведь могла бы еще постранствовать, заплыть в любое другое место. Махнуть под настроение куда глаза глядят, помотаться по белу свету, наплескаться вдоволь — ей это всегда нравилось. Вступление к книге от автора и от переводчика

Алессандро Барикко. Эммаус

Нам по шестнадцать-семнадцать лет, и прошлого мы почти не помним; сами о том не догадываясь, мы не представляем себя в каком-то ином возрасте. Все мы — слишком «нормальные», другими мы и быть не можем: это у нас в крови и передается по наследству. На протяжении нескольких поколений наши семьи шлифовали свою жизнь, стремясь лишить ее каких-либо отличительных черт — таких, что бросались бы в глаза посторонним. Отрывок из романа

Сильвана Де Мари. Последний эльф

Конвой довёл их до центра площади, где возвышалось нечто вроде огромного балдахина, покрытого сверху донизу красными и золотыми тканями. Внутри сооружения находился некто, тоже укутанный с ног до головы в длинные белые одежды, расшитые золотом. Всё это напоминало огромную колыбель с таким же огромным младенцем внутри. Огромный младенец объявил, что он СУДЬЯАДМИНИСТРАТОРДАЛИГАРАИПРИЛЕГАЮЩИХЗЕМЕЛЬ, что, конечно, звучало не так красиво, как Йоршкрунскваркльорнерстринк, но всё-таки было неплохим именем. Отрывок из книги