Отрывки

Психоэпистемология искусства

Один из самых мрачных памятников альтруизму — это навязываемая человеку культурой самоотверженность, его готовность жить с собой как с чужим, игнорировать и подавлять личные (не социальные) потребности собственной души, убегать от этих потребностей, знать меньше всего о том, что наиболее значимо. В результате главнейшие человеческие ценности оказываются ввергнутыми в подземелье бессильного субъективизма, а жизнь — в ужасную пустыню хронической вины. Отрывок из книги Айн Рэнд «Романтический манифест»

Саймон Купер, Стефан Шимански. Футболономика (фрагмент)

Большинство игроков стартового состава команды «Милан», побившей «Ливерпуль» в финале Лиги чемпионов-2007, были в возрасте 31 года или старше: капитану команды Паоло Мальдини было 38 лет, а автору обоих голов «Милана» Филиппо Индзаги — 33. По большому счету этим трофеем клуб обязан «Милан Лаб» с ее базой данных. Вот вам еще одна разновидность истории из серии «Триумф заумных ботаников». Вступление к книге

Социализм – это будущее

Неправда, что социализм устарел, что эта идея осталась в прошлом, что это пройденный этап истории человечества — 20 000, или 20 лет назад. Напротив. Только сейчас социализм стал актуален как никогда. Только сейчас мы, наконец, производим столько общего продукта, что если его правильно распределить, то всем хватит! До этого требования социалистического распределения были вредными утопиями. Но сегодня — это не только возможно, но и необходимо. Уже всем всего хватит. Поэтому мы должны применять социалистическое планирование и распределение. У либеральной экономики, у свободного рынка нет и не может быть механизмов, которые распределят нагрузку на планету и получаемые блага разумно и ответственно. Статья из книги Германа Садулаева «Марш, марш правой!»

Катрин Милле. Ревность (фрагмент)

Все свершилось. Я спросила, смогу ли я снова увидеть его, чтобы дать что-то почитать. Он назначил мне свидание. Он казался внимательным и не выказал ни малейшего удивления. Я приняла это за проявление легкой скуки, как если бы он заранее догадывался о моей выходке и, несмотря на доброжелательное отношение, укорял меня в том, что своей нерешительностью я заставляю его терять время. Я повернулась к подруге, которая тоже не казалась удивленной и не задала ни одного вопроса. Таким образом, за очень короткий отрезок времени ценой интенсивной внутренней борьбы я сумела принять самое важное решение в своей жизни, а окружающие меня люди не выразили при этом никаких эмоций. Отрывок из романа

Василис Алексакис. По Рождестве Христовом (фрагмент)

Моя хозяйка почти совершенно слепа. Она утверждает, что различает тени, но я в этом не совсем уверен. Дело в том, что когда я сижу прямо напротив нее, она меня не видит — ее лицо не совсем точно обращено в мою сторону. По словам Софии, лет пять назад она еще могла читать заголовки газет. Похоже, она теряла зрение постепенно, и число вещей, которые она могла видеть, мало-помалу сокращалось. Так что теперь она совершенно напрасно сидит у выходящего на улицу окна гостиной. Может, еще надеется, что вдруг прозреет? Отрывок из романа

Алексей Слаповский. Большая книга перемен (фрагмент)

Немчинов знал, конечно, и Павла Витальевича Костякова, предпринимателя и депутата, очень большую и уважаемую фигуру в сарынском масштабе, и его младшего брата Максима Костякова, одного из заместителей Председателя Правительства Сарынской губернии. Вспомнил Илья и о том, что у них есть двоюродный брат, вот этот самый, значит, Петр Чуксин. В народе об этом клане говорили разное — о тернистом и не всегда праведном восхождении братьев к нынешнему высокому положению, но Немчинов подробностями не интересовался, в журналистике его привлекало тихое краеведение, писал он также о событиях местной культуры, хотя часто с иронией, от злободневных же общественных тем его давно печально отвратило. Отрывок из романа

Перихан Магден. Компаньонка (фрагмент)

В такие дни, как сегодня, город ранит нежную кожу души, точно обидное слово... Неприятности никак не кончатся. Замучило безденежье, а воспоминания преследуют, как жестокие убийцы, от которых не скрыться. Не знаю, как противостоять этому. Но мне и не хочется знать. Задыхаюсь. Утратила сон и покой. Кажется, где-то во мне идет война между сказочным королевством света и темными силами зла. Это длится уже давно. Неужели я так одинока? Отрывок из романа

Алексей Варламов. Все люди умеют плавать (фрагмент)

Всю дорогу она молчала, сидела, полуотвернувшись от него, и глядела в боковое окно, так что он мог видеть только ее шею и нежное, припухлое основание груди. Сарафан колыхался, открывая маленькую грудь до самого соска, и Марыч вдруг почувствовал, как его бьет озноб, оттого что эта темноволосая, невысокая, но очень аккуратная женщина, плоть от плоти степи, сидит рядом с ним в машине. Она не была красива и не вызывала обычного приятного волнения, но в ту минуту ему хотелось одного — сорвать с нее сарафан и губами исцеловать, выпить эту грудь и все ее незнакомое чужое тело. Отрывок из романа

Слова и жесты

Он живет у меня уже второй год. Кажется второй. Может меньше. Когда 4 года назад мама умерла, и я стал жить один, я был рад тому, что он переехал ко мне. Трехкомнатная квартира это не то место где стоит в одиночестве переживать смерть. В центре города. За окном мигают рекламы, гудят машины. Стеклопакет задерживает все лишние звуки, но через пару месяцев мне стало казаться, что я слышу, как жизнь проходит мимо меня, утекает как вода в унитазе, с веселым шумом, синими брызгами, мыльными пузырями, и когда он переехал, мне стало легче. И он знает об этом. Отрывок из повести Дениса Епифанцева из сборника «Антология прозы двадцатилетних. 4 выпуск»

Сэм Сэвидж. Крик зеленого ленивца (фрагмент)

Должен вас уведомить. Шпаклевщик представил счет за реставрацию потолка на кухне. Это был, как, разумеется, не ускользнуло от вашего внимания, довольно-таки солидный кус потолка, больше, собственно, тех целых потолков, какими, увы, многим бедным людям приходится довольствоваться в своих жилых помещениях. Более того, это уже повторный случай, что соответственно усугубляет для меня бремя оплаты. У меня не безграничный источник средств. Это подтвердят вам многие. Короче, я не могу восполнять чужие денежные средства в размере $400 из моего собственного кармана. Отрывок из романа

Абилио Эстевес. Спящий мореплаватель (фрагмент)

Персонажи, которых мы встретим на этих страницах, называли дом по-разному. Чаще всего они называли его домом, виллой или бунгало. В действительности у них не было заведено всегда называть его каким-то специальным словом. Единственное, что объединяло их, когда они говорили о старом доме, как бы они его ни называли, — это чувство благоговения. В любом случае они говорили о нем пылко и почтительно, как говорят об очень личном, о собственных достоинствах и недостатках, о прекрасных и даже об ужасных тайнах. Отрывок из романа

Ева Габриэльссон, Мари Франсуаза Коломбани. Миллениум, Стиг и я (фрагмент)

С дедом и бабушкой Стиг обитал тогда в маленьком доме, окруженном лесами. Кроме кухни в избушке имелась всего одна комната, и не было ни воды, ни электричества, ни туалета. Для шведской деревни обычны такие дома, нечто вроде семейных ферм. Когда-то в них поселялись старики, передав молодому поколению ведение хозяйства. Стены в доме бабушки и деда были засыпные, и пространство между досками заполнялось, скорее всего, опилками, как часто делали в то время. Отапливалось жилье при помощи дровяной плиты, на которой бабушка и готовила. Отрывок из книги

Алессандро Галленци. Бестселлер (фрагмент)

Джим ясно помнил тот день, когда он получил черно-белый каталог «Пинк гиппопотамус пресс» с собственной улыбающейся физиономией на странице двадцать четыре, где размещался анонс, сообщавший, что его книга выйдет ближайшей осенью. Он таскал с собой этот каталог повсюду: в кафе, в библиотеку, в уборную — и разглядывал двадцать четвертую страницу по десять-пятнадцать минут. Увы, через две недели было объявлено о банкротстве издательства «Пинк гиппопотамус пресс». Это положило конец «Женщине с тремя лицами», и агент перестал отвечать на его звонки. Отрывок из романа

Соломон Волков. История русской культуры в царствование Романовых. 1613–1917 (фрагмент)

Петр I ожидал, что приглашенный им мастер будет писать и парадные портреты царя и вельмож, и запечатлевать забавлявшие царя курьезы вроде бородатой женщины или двухголового ребенка, и реставрировать старые картины, и малярничать во дворцах, и оформлять шествия и торжества в ознаменование петровских побед. Вдобавок приезжий художник должен был взять на себя обучение русских подмастерьев. Понятно, что признанные и уважающие себя мастера подобные кабальные контракты подписывать не собирались, и в Россию в итоге поехали в основном авантюристы, ремесленники да халтурщики. Отрывок из книги

Юрий Милославский. Возлюбленная тень (фрагмент)

Все подводило: расторопность, сообразительность, выдающийся жизненный опыт. Старики утешали мятущихся воспоминаниями о гражданской войне: в те дни лучшей защитой для одной культурной нации была другая культурная нация, что говорила на похожем языке. Кто ж, как не она, культурная и вооруженная, спасала культурных, но невооруженных от пьяного быдла? Никто иной. Отрывок из романа

Братья по крови

С юными взломщиками же провели беседу — чтобы не болтали лишнего, а затем привели в один из кабинетов, находящихся здесь же, на Литейном, 4. Кабинет этот отличался от остальных кабинетов тем, что в нем окна были закрыты плотными зелеными шторами. Настолько плотными, что ни один лучик солнца не пробивался. Еще там громоздился письменный стол, на котором стояли чернильный прибор и статуэтка в виде краба, сидящего в весельной лодке. И еще там был хозяин кабинета, который запомнился меньше всего, и тому была причина. Глава из книги Александра Чубарьяна «Хакеры»

Негражданское общество в современной России

Гражданские методы жизни должны укорениться не столько в результате рациональных планов переустройства принципов диффузного насилия, сколько в результате таинственного сошествия на человека глубокой внутренней веры. Пока же этого не произошло, принципиальная двойственность государственно-насильственных методов и нравов православного гражданского общества должна сохраняться. Но что такое вера, исследуемая с точки зрения повседневной жизни? Как любят отмечать социологи, обычные люди — если речь не идет о религиозных виртуозах — преимущественно веруют в то, во что им выгодно верить. Отрывок из книги Олега Хархордина «Основные понятия российской политики»

Харуки Мураками. 1Q84 (фрагмент)

Свою тайну Аомамэ открыла хозяйке здесь же, в «солнечной» комнате. Разговор тот запомнился ей на всю жизнь. Груз, так долго висевший на душе, необходимо было доверить кому-то еще. Влачить эту ношу в одиночку стало уже невыносимо. Вскоре после того, как хозяйка предложила ей выговориться, Аомамэ не удержалась и поведала старушке самую заветную тайну. Отрывок из романа

Фигль-Мигль. Ты так любишь эти фильмы (фагмент)

Я так разволновался, что пошёл на кухню и попил водички. Вода, в отличие от пищи, в нашем доме всегда есть. Полный большой кувшин — поливать цветы — стоит на полу между диваном и холодильником. Проблема в том, что кувшин высокий. Мне приходится залезать на диван и с дивана, изловчившись, пить. Вода есть и в моей миске. Но пить из кувшина солиднее. Принцесса этого не понимает. Ругается. Говорит глупости о некипячёной воде. Глисты будут! Пей кипячёную! Пей кипячёную! Кипячёная противная. Отрывок из романа

Рядом с ним Джон Майер — жалкий дилетант

Сегодня как раз Нола выглядела сногсшибательно. Она затолкала жакет от костюма и скромные лодочки в огромную сумку от Луи Вюиттона, надев массивное ожерелье из множества цепочек и туфли от Лабутено на непомерно высоких каблуках, нечто среднее между ботильонами и босоножками. На любой другой подобные аксессуары выглядели бы вульгарной дешевкой, ведь их дополняли алая помада, телесного цвета сетчатые колготы и черный кружевной бюстгальтер, просвечивавший под топом, но Нола выглядела одновременно игриво и авангардно. Юбка-карандаш от дорогого костюма, уместного в самой консервативной деловой обстановке на Уолл-стрит, подчеркивала круглые ягодицы и идеальные ноги хозяйки. Глава из романа Лорен Вайсбергер «Прошлой ночью в „Шато Мармон“»

Всеволод Бенигсен. ВИТЧ

Максим с тоской подумал, что старость подкралась незаметно. В общей сложности она кралась пятьдесят пять лет. Фактически начиная с самого рождения. Можно даже сказать, не успел новорожденный Максим вследствие чувствительного шлепка акушерки издать свой первый крик, как старость начала свое поступательное движение. Сначала она пряталась за взрослением, потом за возмужанием, наконец скинула маску и показала свое истинное лицо. Максим был далек от глупых эвфемизмов типа «самый расцвет сил». После пятидесяти это не зрелость, это начало старости, и нечего тут хорохориться. Отрывок из романа

Процветающие имитаторы

Основатель White Castle Уолтер Андерсен, первым придумавший в 1921 г. концепцию и систему сети точек быстрого питания со стандартными ценами, обнаружил, что толпы конкурентов перенимают у него все, от дизайна до операционных процедур. В скором времени самые ловкие и эффективные из этих имитаторов превзошли оригинал, который сегодня является незначительным игроком созданного им огромного рынка. Глава из книги Одеда Шенкара «Имитаторы»

Неосознанный выбор: парадокс Коби Брайанта

Как же вышло, что баскетболисты НБА, играющие от зари до зари, проводящие по 82 регулярные встречи в сезон и плюс к этому плей-оффы, несмотря на весь свой гигантский опыт, так позорно ошиблись в выборе? Ответ очевиден. Игроки — такие же люди, как мы с вами. Мы легко усваиваем механизмы быстрого принятия решений — психологи называют их эвристикой. Усваиваем и используем по необходимости, ведь нам некогда раздумывать над каждым случаем. А одним из самых распространенных механизмов является стереотипность мышления. Вступление к книге Гарри Беквита «Без раздумий»

Марта Кетро. Магички (фрагмент)

Она сошла с поезда в предрассветные сумерки, но на перроне кипела и булькала круглосуточная жизнь: встречающие бежали к нужным вагонам и замирали у дверей с несколько преувеличенной радостью на лицах, а приезжающие вываливались к ним с высокой подножки и выглядели немного добычей. Те, кого никто не встретил, некоторое время вертели головами в поисках перехода, а потом решительно волокли багаж к лестнице. Приливную волну народа рассекали постоянные обитатели платформы: бабушки с картонками «квартира», похожие на разбойников носильщики с тележками, дядьки положительного вида в чистейших светлых теннисках, бормочущие «такси-такси-такси». Отрывок из романа

Кшиштоф Бакуш. Моё лимонное дерево (фрагмент)

Я всё начал поздно. Хорошие деньги появились у меня только в сорок с лишним лет, хорошие женщины — в тридцать с лишним, и только в шестьдесят с лишним — хорошие зубы. От работы я постепенно уплотнялся, то есть — я начинал что-то о себе понимать, начинал поднимать, что-то уметь, ухватывать. Ну, и конечно, тут дело потихоньку дошло и до девушек. Как вы помните, мистер Баррель давно советовал мне спать с девушками, сначала с плохими, потом с хорошими. Но мне долго не хватало духу ими воспользоваться. Хорошие девушки были мне недоступны, потому что я был некрасивый — очень худой, рыжий, замотанный работой. А плохими девушками я пользоваться не хотел. Я не мог понять, как это можно просто использовать человека для того, чтобы заниматься с ним любовью, пусть даже это и плохая девушка. Отрывок из романа

Строитель мостов

Ну, доброе утро! И ведь плевать, вот как есть плевать, что люди подумают, а сквозь сон каждый раз заново эта песня в голове. Тьфу. И где те люди? Мостовое дело не безлюдно, правда, где мост, там дорога, где дорога — там и путник. Порой проходят мимо по своим делам, но слухи-то... Это людям с места на место перебраться — целая история: моста ищи, перевоза. А слухи будто сами собой прорастают, сорная трава. Особенно про нашего брата. Так вот проходят, косятся. Делают вид, что им безразлично, да я уж за долгий век нагляделся... История из Аше Гарридо «Видимо-невидимо»

Моя мать

Я всегда испытывала чувство зависти к людям, которые управляют своей жизнью. К тем, кто с удовлетворением способен заявить, что самостоятельно, шаг за шагом, построил свое бытие, располагая рядом достижения и промахи, объединяя их, раскладывая положительный опыт вместе с отрицательным, радость поверх боли, словно возводя незыблемую крепость на вершине неприступной скалы. Жизнь этих людей подчинена их собственным помыслам и железной воле, как кровь бегущая по венам. В их сердцах нет места для страха. Отрывок из романа Анхелес Касо «Навстречу ветру»

Яна Вагнер. Вонгозеро (фрагмент)

Наверное, за прошедшие десять лет я не слышала ее голоса ни разу, но почему-то узнала ее мгновенно, стоило ей сказать — «Анюта», она произнесла мое имя и замолчала, и я немедленно поняла, что мамы больше нет — она только дышала в трубку, прерывисто и шумно, и терпеливо ждала все время, пока я садилась на пол, пока пыталась вдохнуть, пока я плакала — еще не услышав ни слова, кроме своего имени, я плакала и прижимала трубку к уху, и слышала ее дыхание, и готова была плакать как можно дольше, чтобы больше не прозвучало ни одного слова, а сердитая женщина с именем Любовь, превратившаяся в моей памяти в размытую картинку из детства — закрывающиеся двери лифта, монументальное возмущение — позволила мне плакать десять минут или двадцать, и заговорила только после. Отрывок из романа

Жужа Д. Резиновый бэби (фрагмент)

Тук бы тоже хотела так ходить по парку, по дорожкам, между огромными каштанами, смотреть на первые лиловые крокусы в траве у самого дворца и мелкие белые маргаритки. Чтобы рядом с ней шел такой же говорливый мужчина, и она смеялась его шуткам, и все бы расступались перед ними с почтением и даже чуть со страхом... А по вечерам она бы гладила свою форменную юбку и стирала белую рубашку. Отрастила бы, наконец, волосы и забирала бы в тугой пучок, под черную шляпку с такой замечательной кокардой. Ей бы так же махали водитель маленькой очистительной машины, и грузчики, что собирают черные пакеты из мусорных баков, и совсем юные ребята на поливалке, в кепках и зеленых куртках. Отрывок из книги

Стоит ли заново открывать Америку?

Американцы вроде бы давно всем осточертели со своей назойливой демократией во всех ее проявлениях — особенно за границами США. И чем больше они ее навязывают окружающему миру, тем их все больше терпеть не могут (даже некоторые номинальные союзники). Но на деле это не так. «Достав» весь остальной мир своим «продемократическим мессианством», Америка, как это ни кажется странным, именно за счет подобного поведения неизбежно укрепляет, на удивление многочисленных недругов, свои позиции в самых различных уголках нашей планеты. Предисловие к книге Юрия Сигова «Необычная Америка: За что ее любят и ненавидят»