Отрывки

Андрей Кончаловский. Возвышающий обман

Человеку хочется не просто иметь идеал, но и внутренне ему соответствовать. Возвышающий обман — это, может быть, обещание себе: «с первого января бросаю курить». Живя этой сладостной надеждой, я продолжаю жить, как жил всегда. Наступает первое января, и я говорю себе: «Ну вот, еще несколько дней! Закончу работу — и непременно брошу». Или: «Наконец покончу с этим проклятым разводом, и тогда — ни одной сигареты!» Мы назначаем себе следующий горизонт, до которого еще надо дойти. Откладывая на будущее, всегда имеешь успокаивающую перспективу. На свои недостатки приятнее смотреть сквозь пальцы, давать индульгенцию своим слабостям.

Леонид Бершидский. Восемь Фаберже

Третий участник переговоров видом из окна не интересовался — сидел угрюмо и ждал, когда Штарк с Винником наговорятся на не понятном для него русском. Том Молинари жил в Нью-Йорке, и высокими зданиями его было не удивить. Иван приложил немало усилий, чтобы их с партнером не слишком успешная фирма по поиску утраченных произведений искусства обзавелась русской клиентурой. Он напрасно потревожил пару десятков своих знакомых по прежней, банковской жизни, — теперь им некоторое время лучше не звонить, по крайней мере с просьбами. И вот, наконец, клиент, да какой! Винник — самый успешный в городе управляющий активами; к нему несут свои деньги олигархи и большие пенсионные фонды, потому что он умеет выжимать доход из любого, даже падающего рынка.

Олег Басилашвили. Неужели это я?! Господи...

Это я — вон там, в витрине, сутулый старик с пакетами, мучимый артритом, колитом, тендовагинитом, мозолями и ненужными мыслями. Давно за семьдесят — это вам не бык на палочке! Все! Ты уже не с ярмарки едешь, ты уже приехал, давно приехал, и яблони, с которых белый дым, давно вырублены, и пни сгнили.

Жан-Мари Гюстав Леклезио. Смотреть кино

В одном из первых фильмов, навеки запечатленных синематографом, Луи Люмьер снимает своего брата Огюста в кругу семьи, в саду, когда тот кормит младенца, вкладывая пищу прямо ему в ротик. Это называется «Завтрак ребенка». В глубине сада по листве кустов пробегает легкий ветерок. Прошла сотня лет, но мы испытываем все то же очарование этой обыденной сценкой, будто это одно из наших собственных воспоминаний, будто мы вот-вот услышим шепоток пробегающего по саду ветра, услышим, как ложка звякает о тарелку, и еще смех, нежные слова родителей.

Хосе Лесама Лима. Зачарованная величина

Ван Лун был чародеем и ненавидел Императора, на почтительном отдалении обожая Императрицу. Он мечтал о сибирском магните, о голубом песце; еще он ласкал в уме мысль о Троне... Властью вот этой замороженной Обычаем крови превращать безделушки, жезлы и зачарованных голубей в хрупкие палочки нарда и гнезда витютней, высвободив свою силу из колдовских замкнутых кругов. Он обегал селения Севера, обернувшись разносчиком сельдерея, и менял русло Желтой реки, сметая запруды. Новелла «Фокус со снятием головы»

Евгений Клюев. Translit

Слово иностранцы было прохладным и пугающим. На всякий случай он долго не произносил этого слова при людях — после того как однажды в разговоре взрослых услышал про Зою с соседней улицы, 1-ой Залинейной: связалась с иностранцем, вот дура-то, не понимает, что с иностранцами запрещено! Сам он, кстати, откуда-то еще раньше знал, что запрещено, и даже стал побаиваться смотреть на Зою — нечеловечески красивую девушку с печальным лицом. Чтобы, не дай Бог, не показать ей, что он все про иностранца знает, не смутить ее.

Пауло Коэльо. Алеф

Мир никогда еще не был так разобщен: всюду религиозные войны, геноцид, пренебрежение к окружающей среде, экономический кризис, нищета, отчаяние. И каждый ждет, что проблемы человечества и его собственные разрешатся сами собой. Но по мере того, как мы продвигаемся вперед, проблемы лишь усугубляются. Так имеет ли смысл возвращаться к духовным установлениям давнего прошлого, столь далеким от вызовов сегодняшнего дня?

Владислав Петров. Древняя история смерти

Имана вышел на след Смерти и натравил на него своих собак. Шансов на спасение у Смерти оставалось чрезвычайно мало, но, к счастью для него и к несчастью для рунди, откуда ни возьмись появилась первоженщина. Смерть стал просить убежища, и первоженщина широко разинула рот, куда он и спрятался. И когда Имана спросил у нее, не пробегал ли кто подозрительный поблизости, она ответила отрицательно.

Томас Каткарт, Дэн Клейн. Как-то раз Платон зашел в бар… Понимание философии через шутки

Две коровы стоят на выгоне. Одна поворачивается к другой и говорит:
— Хотя обычно число «пи» сокращают до пяти знаков, в действительности оно продолжается до бесконечности.
Другая, повернувшись к товарке, отвечает:
— Муууу!

Джон Дэвид Калифорния. Вечером во ржи: 60 лет спустя

Как видно, все дело в том, что двигаюсь я маловато. Да, это точно. Я никогда особо спортивным не был, а в последнее время и вовсе закис. Сижу в четырех стенах, валяюсь на кровати, дремлю, или пишу, или просто глазею в окно на облака. Зато курить бросил. С того дня, как здесь обосновался, к сигаретам не прикасаюсь, так что положительные моменты тоже есть. Особенно если учесть, как я дымил всего неделю назад. Ладно, не суть; это я раздумываю, почему рука затекает. Зарядку надо делать.

Кнут Фалдбаккен. Поздние последствия

Она напрягается, чтобы не пропустить ни единого звука, ни одного сигнала, который мог бы намекнуть на то, что сегодня все идет не как всегда, не так, как он любит. Она слишком хорошо знает, что его медлительность — тревожный сигнал. На часах без четверти шесть, и время тоже имеет значение. Он пришел на час позже обычного. Видимо, что-то случилось, что-то неожиданное задержало его на работе. Ведь самая незначительная мелочь вызывает у него раздражение и выводит из равновесия. А может, что-то произошло по дороге. Женщина? Ведь он всегда так пунктуален, так любит порядок. Предсказуемость, привычный порядок жизни для него вроде Евангелия. Его может отвлечь красивая женщина или что-то еще, оказавшееся на пути. А свое раздражение он всегда вымещает на ней.

Сергей Таск. Женские праздники

Решение жениться у людей, как вы да я, вызревает долго. Это как купить столовый сервиз: чтобы стоил пятьсот, а выглядел на пять тысяч. Главное соусник, то бишь невеста, но ведь там, прости господи, набирается предметов на шесть персон, если не на все двенадцать, и в каждом какой-нибудь дефект и даже прямое оскорбление для чувствительного сердца. А вот Женьшень, дачный мой сосед, обязанный своим прозвищем полукитайскому происхождению, женился в одночасье. Все решил случай. Рассказ «А на Петровке было бы дешевле»

Эдвард Радзинский. Иосиф Сталин. Начало

Каждый вечер несколько одинаковых черных ЗИСов выезжали из Спасских ворот Кремля и на бешеной скорости, меняясь друг с другом местами, неслись к Ближней. Весь маршрут объявлялся на военном положении. Дорогу охраняли автомобильные патрули и три с лишним тысячи сотрудников Госбезопасности. Шоссе шло мимо рощи. В самой роще, между деревьями, на подъезде к даче и вдоль бесконечного ее забора, стояли все те же сотрудники КГБ («чекисты», как по старинке называл их Коба). Отрывок из первой книги трехтомника «Апокалипсис от Кобы»

Эдна О’Брайен. Влюбленный Байрон

Лорд Джордж Гордон Байрон, пяти футов и восьми с половиной дюймов ростом, был обладателем уродливой правой ноги, каштановых волос, запоминающейся бледности, алебастровых висков, жемчужных зубов, серых глаз, обрамленных черными ресницами, и неотразимого обаяния, которое равно действовало на мужчин и на женщин. Все в нем было парадоксально: свой в обществе — и белая ворона, красавец и урод, человек серьезный и насмешник, транжира и — временами — скряга, обладатель острого ума и зловредный ребенок, веривший в чудеса.

Олег Ермаков. Арифметика войны

Мы отправились в соседний кишлак на водовозке, встали с ведрами цепочкой у грота подземной реки. Старцы наблюдали за нами, тут же крутились бачата. Вода была холодной, хотя и стоял зной. Но река бежала под землей от самых гор, питаемая родниками и ледниками. Воды в ней было много, темной, шепчущей в гроте и чистой тихой на свету. В кишлаке слышны были людские голоса, где-то кудахтала курица. Мы переговаривались, пошучивали, передавая друг другу ведра, мол, живой водопровод, так и будем до дембеля качать. И качаться.

Стивен Кинг. Под куполом

Сурок успел подумать о возможной находке и сделать еще три шага вразвалочку, хотя его уже разрезало пополам. Потом он упал на бок. Хлынула кровь, внутренности вывалились в дорожную пыль; задние лапки дважды быстро дернулись, потом застыли. Последняя мысль, которая приходит перед тем, как нас накрывает темнота, у сурков та же, что и у людей: Что произошло?

Александра Маринина. Бой тигров в долине

Группа прибыла почти через полтора часа. Молоденькая девочка-следователь, сильно накрашенная, с белокурыми локонами по плечам, два оперативника, криминалист и судебный медик. Следователь была в этой команде самой юной, и участковый, усмехнувшись про себя, подумал, что в такой ситуации непонятно, кто кем будет руководить. Конечно, формально главный все-таки следователь, процессуальное лицо, с этой пигалицы потом весь спрос, но что она умеет-то? А вот криминалист и судебный медик — мужики за сорок, явно опытные, знающие.

Тони Парсонс. Stories, или Истории, которые мы можем рассказать

Солдафон раскрыл толстый синий паспорт Терри на странице с фотографией и как следует вгляделся. Бледный черноволосый юноша, стоящий перед ним, имел мало общего с физиономией на снимке. Это был снимок из прошлого Терри — прошлого, в котором он был счастливым обладателем волос мышиного цвета и мешковатой одежды, жил дома с мамой и папой, работал на заводе по производству джина и видел сны наяву. Тогда он только и мечтал о другой жизни. Именно на этом снимке была запечатлена его нее удавшаяся стрижка перьями. Терри стремился выглядеть как Род Стюарт, а в итоге стал больше похож на Дэйва Хилла — гитариста из группы «Слэйд». Он даже был слегка загорелым. В тот период Терри еще только собирался начать жить. Когда солдафон захлопнул паспорт, у юноши горели щеки.

Андрей Рубанов. Боги богов

Его звали Жилец. То ли имя, то ли прозвище. А фамилий у таких людей бывает по три десятка. Жилец — пусть будет Жилец. Марат и свое-то имя едва припоминал, рассуждать про чужие не было ни сил, ни желания. Имя, фамилия, прозвище — какая разница? В пересыльной зоне на Девятом Марсе никто ни во что не вдумывается. Вдуматься — значит вспомнить, что ты умеешь думать, что ты человек, а не пустынное насекомое. Мысли возникают обычно только в связи с простейшими проблемами. Как бы надышаться, или тень найти, или пожрать. Или уберечь барахло, чтобы не украли, пока спишь.

Елена Чекалова, Гелия Делеринс. Мировая кухня

Во всех европейских странах тыква стала самой доступной крестьянской едой. Посмотрите на нее: рыжая такая, или золотая, или покрытая зелено-золотистой сетчатой патиной — воплощенный праздник. К тому же из нее можно приготовить кучу вкусных и необычных блюд. Однако же в нашей традиции чаще используются только ее природная сладость и легко достигаемая кремовость. Скорее всего, вы, как и мы, в детстве ненавидели пресное приторно-сладкое оранжевое пюре. Пролистайте всю нашу родную кулинарную классику — от Молоховец до Похлебкина: из тыквы у них по сути все та же пресная каша. Рецепт из книги

Лоуренс Блок. Вор под кроватью

Марти, само собой разумеется, покровительствует театру. Каким образом? Ну, он посещает массу театральных постановок, как на Бродвее, так и в его окрестностях, и время от времени вкладывает пару сот баксов в модную пьеску. Но если откровенно, то на самом деле Марти больше привлекают молоденькие актрисы-инженю, в которых он ищет (и иногда даже находит) зачатки самых разнообразных талантов. Марти оплачивает их расходы и по возможности пристраивает к делу, а девицы за это оттачивают на нем свои таланты.

Саймон Мюррей. Легионер

Я проснулся задолго до восхода солнца и к тому времени, как небо стало светлеть, решил окончательно: сегодня я иду в легион. В восемь часов я уже ехал в вагоне метро в сторону Старого форта в Венсенне, где находился вербовочный пункт Иностранного легиона. На улицах людей было мало, а те, что попадались, имели типичное для утра понедельника унылое выражение лица. Возможно, такое же выражение было и у меня.

Егор Стебунов. Новый преемник Путина

Яркое, но еще не жаркое утреннее солнце. На море полный штиль. В километре от берега на якоре — яхта Романа Абрамовича. На палубе яхты в шезлонге лицо мужского пола. На мужчине большие желтые семейные трусы и солнцезащитные очки. Судя по небритости, это Роман Абрамович. Рядом с ним на голубом матрасике расположились порозовевшие на солнце плюшевые мишки-гризли в розово-голубых топиках и одинаковых серых клетчатых шортиках — Таня и Валя.

Франсуаза Фронтизи-Дюкру. Женское дело. Ариадна, Елена, Пенелопа…

Однако в V и в IV вв. до н. э. слово, обозначавшее любовь к труду, звучало уже не так, как в эпических поэмах или как у автора «Трудов и дней». Гесиод очень высоко ценил повседневный труд крестьянина (erga), изнурявший мужчину, в то время как его супруга, как правило, наслаждалась отдыхом. Эпос противопоставлял женскому рукоделью усердие мужчин в ратном труде. В то же время физическая работа не бесчестила героя. Одиссей был одновременно прославленным воином и царем-пахарем, царем-плотником. С топором он обращался так же ловко, как и с луком.

Владимир Посаженников. Пессимисты, неудачники и бездельники

Федор уже три года мыкался в поисках достойной работы, постепенно снижая планку своих хотелок. Но парадоксальное явление: то, с чем он соглашался сегодня, вчера было для него нонсенсом и просто не входило в его умственные ворота, так как казалось слишком обидным и постыдным. Обычно через пару дней после гордого отказа работать на непрезентабельной должности и за какие-то гроши Федор был уже согласен и на это, но...

Наиль Измайлов. Убыр

Папа совсем в ярости уезжал, я его таким злым и не видел никогда. Он же спокойный, как таракан, — его любимое выражение, кстати. Если чувствует, что, как он говорит, на псих уходит — когда я упираюсь, Дилька дуру включает или мама челюсть выдвигает, ну или по работе с кем то поспорит, — так вот, он просто разворачивается и уходит из комнаты и даже из квартиры. А по является уже через полчаса, как всегда насмешливый и хладнокровный. Иногда только кошачьей смерти требует и потом весь вечер поддевает всех. Кошачья смерть — это валерьянка.

Карин Альвтеген. Стыд

Письмо она заметила случайно, хотя в действительности это была заслуга Сабы. Корзину для почты под щелью в двери привинтил кто-то из службы социальной помощи; непонятно, зачем понадобилось тратить на это деньги и время. То есть они, конечно, думали, что так она сможет самостоятельно брать почту, но она не получала никакой почты — поэтому средства налогоплательщиков просто выбросили на ветер! И это сейчас, когда на всем стараются сэкономить. Разумеется, время от времени приходили банковские извещения и тому подобное, но ничего срочного там не было, так что расходы по устройству корзины были совершенно неоправданны. Газеты ее не интересовали, ей хватало ужасов, о которых говорили в новостях. А на пенсию она покупала другое. То, что можно съесть.

Чарлз Тодд. Красная дверь

Она стояла перед высоким зеркалом, которое Питер подарил ей на вторую годовщину их брака, и разглядывала себя. Ее волосы, ранее поблескивающие золотом, почти приобрели цвет соломы, а лицо покрылось морщинами от работы на огороде во время войны, хотя она прикрывала голову шляпой. Кожа рук, некогда шелковая — Питер всегда говорил ей это, — тоже сморщилась, а глаза, хотя все еще ярко-голубые, смотрели на нее с постаревшего лица другой женщины.

Марк Харитонов. Увидеть больше

Малознакомой массажистке Розалия Львовна могла рассказать о себе больше, чем сыновьям. Отчасти потому, что организм на всю жизнь оставался отравлен страхами времен, которые учили не открывать детям лишнего, чтобы не проболтались, на всякий случай. От детей вообще таятся больше, чем от чужих, да не особенно они и расспрашивают. Много ли мы знаем о взрослой жизни родителей? Они, может, сами хотели бы открыться, да без спросу стесняются. Она и своих не успела ни о чем по-настоящему расспросить.

Патрик Модиано. Горизонт

В первый раз он даже поднялся к ней наверх. Прошел мимо громоздкого лифта светлого дерева. Направился к лестнице. На каждую площадку выходила двустворчатая дверь с табличкой, названием той или иной фирмы. Увидев «И.о. Ришелье», он позвонил. Дверь открылась сама собой. В глубине за перегородкой с витражным верхом, похожей на витрину, Маргарет Ле Коз склонилась над письменным столом, так же как все вокруг. Он постучал по стеклу, она посмотрела на него и знаком велела дожидаться внизу.