Отрывки

Сьюзан Хинтон. Изгои

Роман Сьюзан Хинтон «Изгои», написанный в 1965 году, повествует о проблемах реальных подростков — представителей подростковых банд, жителей бедных кварталов, детей из неполных семей. Американская ассоциация библиотекарей включила роман в список «100 запрещенных книг XX века».

Михаил Однобибл. Очередь

Человек, скрывшийся за псевдонимом Михаил Однобибл, не предпринял никаких усилий по пиару своего романа, видимо, справедливо полагая, что текст всё скажет сам за себя. Так и оказалось. (Сергей Оробий)

Михаил Шишкин. Пальто с хлястиком

В новой книге короткой прозы автор пишет о детстве и юности, прозе Владимира Набокова и Роберта Вальзера, советских солдатах и эсерке Лидии Кочетковой… Но главным героем — и в малой прозе это особенно видно — всегда остается Слово.

Мартин Эмис. Зона интересов

«Зона интересов» ‒ изощренная литературная симфония: одновременно и любовный роман, и антивоенная сатира. Новый роман британца Мартина Эмиса вносит в разговор об ужасах Второй мировой интонации и оттенки, которые никогда прежде не звучали в подобном контексте.

Жан-Луи Байи. В прах

Телевизионный репортаж, посвященный молодому пианисту-лауреату, вызвал некоторый интерес. Он создавал образ чрезвычайно робкого, но поразительно уверенного персонажа: его речь была затруднена, слова как будто читались с подсказки умирающего суфлера, но содержание — для того, кто согласился бы приноровиться к этой раздражающей манере изложения, — отличалось масштабным видением и убежденностью.

Полина Жеребцова. Ослиная порода

Книга Полины Жеребцовой «Ослиная порода» посвящена ее предвоенному детству в  Чечено-Ингушетии. У  каждого человека есть детские воспоминания, о которых он предпочитает молчать или забыть. «И все-таки это самое лучшее время, поскольку потом пришла война, десять лет страха и ужаса», — считает автор.

Все в саду

Саше Котову некуда было торопиться, воскресенье и родители уехали, поэтому они с Лизелоттой так и не встали с топчана до вечера, она всё шептала «люблю, люблю, люблю», целовалась прямо до крови, просто вгрызалась, а в перерывах жарила яичницу с колбасой на электроплитке.

Анна Чайковская. Триумф красной герани

Стало быть, в конце XVII века австрийцы выгнали с территории Венгрии турок и сказали венграм примерно так: «А вы что думали, мы для вас, что ли, старались? Это теперь – наша земля!» И Венгрия, не успев перевести дух, обнаружила себя в составе уже не Османской империи, а Священной римской.

Максим Д. Шраер. В ожидании Америки

Нет сомнения, что в то лето домовладельцы торжествовали. Спрос на скромное и недорогое жилье в Ладисполи намного превышал предложение. Здесь многое напоминало то, что происходило на крымских курортах, когда целые семьи набивались в одну комнату или занимали переделанный на скорую руку сарай.

Фаина Сонкина. Юрий Лотман в моей жизни

Когда-то я сказала Ю.М., что моя жизнь состоялась, потому что он был в ней долгие, долгие годы. Если вычесть 17 лет детства и юности, то получается 25 лет, половина моей жизни. Даже если и было в ней много чуждого и ненужного, жизнь моя оправдана присутствием в ней Юрия Михайловича Лотмана.

Игорь Сахновский. Свобода по умолчанию

Вечером Агата говорит: «Ты выглядишь как именинник», и он сообщает, что его только что уволили с работы. «Но, я думаю, это к лучшему. Почему ты так страшно смотришь? Не веришь?»

Майкл Каннингем. Дикий лебедь и другие сказки

На отца налетел чудовище. Он был больше восьми футов ростом и походил на помесь волка со львом, глаза кровожадно сверкали, мохнатые лапы были толще, чем отцова талия. Одетый в рубашку с жабо и камзол, от этого он выглядел только еще страшнее.

Олег Зайончковский. Тимошина проза

Семейное счастье, оно как овсянка — приготовляется ежедневно. Способы приготовления бывают разные; часто противоречия и разногласия входят в состав рецепта. Можно дружно всей семьей протирать помытую посуду, можно сливаться в любви к скандинавскому кинематографу.

Энн Тайлер. Катушка синих ниток

Ветреным вечером Эбби положила эту коробку в мусорный бак, и к утру бумажки разлетелись по всей улице. Соседи находили их в кустах и на ковриках у порогов – «луна, как желток яйца всмятку», «сердце, воздушный шар, наполненный водой». Не оставалось сомнений в том, откуда они взялись.

Юлия Винер. Снег в Гефсиманском саду

Солнце ушло за Золотые ворота Старого города, возвышающиеся над садом, где живет собака. В саду сразу становится сумеречно и прохладно. Собака давно кончила есть, оставив на траве кружок перьев и пуха. Еда доставила ей острое удовольствие, но и мяса, и костей в птице оказалось не так уж много.

Екатерина Польгуева. За секунду до взрыва

«Коричневыми» жандармерию прозвали за цвет их форменной одежды, а также за бесцеремонность обращения и практически полную безнаказанность. Название это их не только не оскорбляло, а, кажется, даже нравилось, придавало особую лихость.

Кейт Аткинсон. Боги среди людей

Не будь Доминик отцом ее детей, Виола, возможно, даже восхищалась бы той непринужденностью, с которой он освобождал себя от любых обязанностей простым напоминанием о своем праве на самореализацию.

Давид Фонкинос. Мне лучше

Мне стало жутко. Этот цирк не для меня. Мой интерес к сверхъестественному не шел дальше гороскопов, которые я иногда читал в газете. Магнетизерша с закрытыми глазами, не прикасаясь, провела рукой вдоль моего тела. Будто мысленно призывала бога-исцелителя. В тот момент я не чувствовал боли.

Александр Снегирев. Я намерен хорошо провести этот вечер

В нашем ветхом дачном домике, заповеднике старых плащей и шляп, сонное царство. Если обитатели не спят, то едят. Если не едят, то готовят пищу. Распорядка нет никакого: после завтрака все ложатся спать. Когда папа переворачивается с боку на бок на втором этаже — слышно, как скрипит кровать.

Всеволод Петров. Турдейская Манон Леско

«Вы помните картину Репина «Не ждали»? Там в двери входит бывший арестант, вроде меня, возвращенный из ссылки. Я подобрал по размеру и на его место вклеил Лаокоона со змеями». Мы вообразили картину Репина с Лаокооном. «Да, — сказал Михаил Алексеевич. — Действительно не ждали!»

Дмитрий Быков. Тринадцатый апостол. Маяковский: Трагедия-буфф в шести действиях

О Маяковском писали взаимоисключающие вещи: сначала укоряли за анархо-индивидуализм его ранних сочинений, потом объявляли, что только эти ранние сочинения чего-то и стоили, и хорошо бы он вообще сразу после них застрелился...

Малин Рюдаль. Счастливы, как датчане

В копенгагенской Опере иностранцы часто удивляются, видя, что датчане оставляют пальто в гардеробе и никто их не сторожит. Сотни людей испытывают спонтанное доверие друг к другу, они уверены, что после спектакля найдут свои вещи в целости и сохранности.

Дмитрий Данилов. Сидеть и смотреть

Если повернуть голову направо примерно на девяносто градусов, можно увидеть Софийский собор. Женщина-экскурсовод сказала: печенеги отрубали головы, делали из черепов чаши и пили из них вино. Рядом на скамейке сидит женщина неопределенного возраста и смотрит в пустоту перед собой.

Василий Успенский, Андрей Россомахин, Денис Хрусталев. Имперский шаг Екатерины

«Говорят, императрица России вознамерилась одной ногой стоять в Петербурге, а другой – в Константинополе. Какое наслаждение этот имперский шаг (Imperial Stride) доставит, должно быть, любопытным обитателям промежуточных стран».

Сергей Кузнецов. Калейдоскоп: расходные материалы

В ответ Элизабет смеется, смеется, запрокинув голову. Голая, она сидит в кровати напротив Бродхеда, груди колышутся в такт смеху, живот тоже колышется... круглый такой животик, мягкий, теплый, нежный... как она каждый день втискивает его в корсет?

Евгений Водолазкин. Авиатор

Церковь — большая радость, особенно в детстве. Маленький, значит, держусь за юбку матери. Юбка под полушубком длинная, по полу шуршит. Мать ставит свечу к иконе, и юбка чуть приподнимается, а с ней — моя в варежке рука. Берет меня осторожно, подносит к иконе.

Ильдар Абузяров. О нелюбви. Роман с жертвой

Во сне мы движемся и дышим свободнее и непринужденнее. Во сне мы можем ходить лежа и летать на мягком кресле-диване, стремительно взмывая вверх над домами и башнями и со свистом пикируя вниз под мосты и виадуки, под высоковольтные провода и натянутые бельевые веревки.

Лев Данилкин. Клудж

Сейчас происходит то же самое, только рейв-культура или клубная жизнь не для маленьких, а для уже немного подросших детей; им может быть 25, но все равно это дети в культурном смысле, потому что эта музыкально-клубная культура все равно, в общем, детская...

Флэнн О'Брайен. Лучшее из Майлза

Давеча я говорил о необходимости завести себе профессионального книжного обработчика – человека, который трепал бы книги для безграмотных, но состоятельных выскочек, чтобы книги выглядели так, будто владельцы читали их и перечитывали. Сколько же может быть разновидностей нанесения таких увечий?