Александр Кабаков. Повести Сандры Ливайн

  • «АСТ», 2013
  • Сандра Ливайн — американская писательница, автор сборника детективов и... конечно, плод воображения Александра Кабакова. «Моему читателю не надо объяснять, что повести Сандры Ливайн включили в книгу моих рассказов не по ошибке — я ее родил, существует эта дама исключительно в моем воображении и на бумаге. Однако при этом она не менее реальна, чем все персонажи рассказов, написанных от моего имени в последние годы и включенных в эту книгу.

    Детективы Сандры Ливайн и другие мои фантазии на сиюминутные темы — две стороны одного мира».


Кипр

Я сразу хочу предупредить: только не думайте, что я из головы сочинил эту ужасную историю для обличения современных условий жизни и всех ее, как говорится, свинцовых мерзостей. Вы газеты почитайте, телевизор переключите с юмора на новости... А я просто долго живу, кругом город большой, народу много. Выпьешь иногда с людьми, поговоришь, всякие бывают обстоятельства.

Вот, например, одна пара, они не женатые, но давно съехались. А уже году к девяносто четвертому совершенно дошли до нищеты. Вернее, на бутылку «Кристалла» всегда есть, ну, и на кусок колбасы, фарш готовый, огурец с лотка — но больше буквально ничего. Он по профессии был раньше научный сотрудник, делал в своем институте приборы против американцев, чтобы обнаруживать их ракеты черт его знает где, еще в безвоздушном небе, она тоже сотрудник, но по книгам, работала в Библиотеке имени В. И. Ленина, через дорогу Кремль. А потом что? Как все. Турция, Китай, джинсы, кожа, пуховики, рубашки. Потом вообще ничего. Кому нужны челноки, когда везде все есть, кроме денег? А он, между прочим, в молодости занимался спортом вплоть до мастера, знаете, называется биатлон, то есть бежал на лыжах и стрелял из ружья. И она тоже была спортсменка, тогда многие научные сотрудники увлекались: на байдарке плавала и лазила по скалам, у Высоцкого Владимира Семеновича даже песня была, помните.

Ну вот.

А теперь она сидит ночью в ларьке, и он тут же в рядах на подхвате, погрузить-убрать. И опять же подчеркну: вы не думайте, что я этим хочу сказать про наше время в целом. Я как раз считаю, что время неплохое. И если его приборы уже не нужны, так слава богу, потому что, значит, мы не собираемся воевать с американцами. А что он раньше по линии приборов пошел, так это было его дело, мог в бухгалтеры и сейчас жил бы, как люди живут, с машинами и домами недостроенными, но он же решил тогда выбрать, где лучше платят и, главное, общественное уважение. И она тоже. Допустим, училась бы на патронажную сестру, и теперь бы ее рвали на части, десять долларов за укол. А книги, куда они денутся? Поэтому я считаю так: если кто выбрал, где лучше, то пусть не обижается потом, когда станет хуже. Потому что были такие, которые выбирали не где лучше, а где хотели от природы, и некоторые даже вплоть до отъезда на постоянное место или тюрьмы, так вот они теперь не обижаются. У каждого человека есть свое время, а как пройдет — так пройдет, и нечего обижаться, это ж время.

Да, так вот: эта пара однажды, пару лет назад, допустим, вдруг собралась и уехала отдыхать, представляете себе? На какой-то остров, я уже сейчас не помню, главное, что туда не надо брать визы, просто сел и полетел, как, допустим, раньше в Симферополь или Пярну. Откуда я знаю, что они полетели на остров, а не, допустим, продали наконец квартиру и уехали сначала в Марьино, а потом в бомжи? Можно, я не буду говорить? Вы должны меня понять: если я этих знал как облупленных, так я и других знал... Народ делится, особенно когда выпьет. Один видел, как к этому приборостроителю какой-то мужчина подходил, взяли они по бутылке «Балтики седьмой» и сидели долго за ларьками. А мужчина прилично одетый, как нормальный бандит — в кожаном пиджаке черном и черных брюках, ботинки остроносые, в общем, все мы представляем себе авторитетных бизнесменов. Сидели они, разговаривали, и из их разговора получалось, что бизнесмен этого лыжника-стрелка еще по спорту знал и теперь ему по спорту предлагает работу типа съездить на остров отдохнуть. И библиотекарша подошла, как ларек сдала по смене, и они вместе уехали в машине того бизнесмена, «Мерседес»-джип, ящик черный...

Откуда я знаю, что было дальше? А откуда я знаю, что вы умрете и я тоже не буду жить больше, чем мне положено? Потому что все умрут, а другие родятся, и так же будут жить, как мы с вами живем. Поэтому я и знаю, что происходит дальше, после того, как к бывшему биатлонисту, дошедшему до края, и его подруге, как теперь говорят, гражданской жене, байдарочнице и скалолазке, начинающей утро с пива, подходит в наше время богатый бандит и увозит их на своем «Гелендевагене». И больше их никто никогда не видит ни возле метро, ни во дворе нашей пятиэтажки, а квартиру их продает ДЕЗ...

Отвлекусь на минуту: насчет гражданской жены. Вот уже все говорят «гражданский брак», а при этом имеют в виду, что люди не ходили в загс. А того не понимают, что гражданский брак как раз и записывается именно в загсе, и организация эта так и называется — отдел записи актов гражданского состояния. Кроме же гражданского брака есть исключительно церковный, перед которым причаститься надо, и стоять под венцом, и взять после мокрую от волнения и потому будто чужую ладошку невесты, и... Короче, называется — «таинство», понятно? А те, кто ни в храм, ни в загс не ходил, те просто, безо всяких иносказаний, живут в развратном прелюбодеянии и беззаконии. В общем, ладно... А то еще говорят некоторые, заодно уж вспомнил: «съемная квартира». Ну, что же за дураки такие, господи прости! Съемный протез зубной бывает, крышка у гроба обычного бывает съемная, а у модного, в каких теперь богатых хоронят, откидная... Квартира же бывает либо своя, чего я всем желаю, либо наемная, наемная, понимаете?! Блин... Чехова почитайте или еще кого-нибудь, кто до отмены грамоты жил...

Короче — про то, что происходит дальше, у меня уже нет сил рассказывать, лучше сами посмотрите это кино.

Остров, желто-зеленый, вполз под крыло, вытеснив сине-зеленую воду, и, покачнувшись, встал в окошке боком.

В гостиничном номере работал кондиционер, который пришлось сразу выключить, потому что она покрылась мурашками, а он немедленно начал чихать. Они открыли балконную дверь, от бассейна доносился галдеж немецких и датских детей, в соседнем номере по-арабски говорил телевизор, а они не вылезали из простыней, сдвинутые кровати разъезжались, подушки валились на пол, и пот капал с его лица на ее лицо. Из балконной двери дул сильный теплый ветер, и под этим ветром они бесчинствовали, как бывало в молодости и уже давно не бывало в Москве, в вечном похмелье и тоске.

В самолете она напилась в последний раз, в конце концов, ей было всего тридцать шесть лет, она была тренированной крепкой женщиной, и два дня морских купаний, свежего сока с утра, здоровой овощной еды вывели ее из постоянной московской невменяемости.

Не считая завтраков, обедов и ужинов, все остальное время этих двух дней они провели в постели.

Потом они начали действовать точно и безошибочно, как на соревнованиях, сверяясь с графиком задания и не отступая от него ни на минуту.

На третий день они подошли к указанному отелю, сели в кафе на перекрестке и выпили по два кофе, прежде чем дождались появления объекта. Объект, высокий и рыхлый мужчина в длинных пестрых шортах, длинной белой майке и шлепанцах на полных розовых ногах, сел в прокатный маленький японский джип и, привычно, по-московски, газуя, поехал на набережную — видимо, обедать.

Они вернулись в свою гостиницу, он вошел в Интернет, тихо радуясь возможностям выданного заказчиком ноутбука, и по адресу маленького турбюро прочитал про «небывалые пятидесятипроцентные скидки в течение ближайшей недели». Задание таким образом подтверждалось, выполнить его надо было в течение семи дней, потом объект мог покинуть остров.

На следующее утро они взяли в прокате большой английский вездеход армейского образца и подъехали к кафе на перекрестке. Объект опять сел в кургузый «Судзуки» и покатил в горы, взяв для компании свободную от работы украинскую официантку из ресторана своего отеля.

Они ехали следом, она была за рулем. На повороте их «Дефендер» прижал несчастную японскую машинку к обрыву, но объект чудом удержался — затормозил, проскреб носом по гравию, повис. Они промчались дальше, ушли высоко в горы, возвратились, сверяясь с картой, другой дорогой, и тут же отдали джип в прокатную контору, а «МастерКард» на неведомое имя, по которой брали машину, он изломал и сбросил под решетку уличного стока.

Вечером они ужинали в рыбном ресторане, устроенном на пришвартованной к набережной шхуне, потом вернулись в гостиницу, он открыл ноутбук. На выданный ему в Москве адрес русской почты пришло сообщение: «Vizovite gornichnuyu zavtra utrom».

Утром он выглянул в коридор, увидел темноволосую полную красавицу с тележкой, нагруженной средствами для чистки ванн, рулонами туалетной бумаги, стопками чистых полотенец, поманил ее рукой, будто помогая въехать в гараж. Красавица вошла в номер, толкая перед собой тележку, наклонилась, с видимым усилием вытащила из-под полотенец большой прямоугольный пакет из желтой крафт-бумаги, положила его на ближнюю кровать и, взглянув на изжеванные простыни, усмехнулась: «Сразу наших видно».

В пакете была разобранная и аккуратно сложенная в мятую бумагу СВД — снайперская винтовка Драгунова — ствол, приклад, прицел, глушитель. Нельзя сказать, что он хорошо знал это оружие, но несколько раз стрелял когда-то, еще на сборах по своей военно-учетной специальности.

В очень дорогом спортивном магазине на набережной он купил длинную спортивную сумку и в номере долго укладывал в нее собранную винтовку. Бумаги и картонки, наполнявшие сумку для придания товарной формы, он оставил внутри, чтобы вид у нее был битком набитой.

Окно спальни объекта выходило во внутренний двор отеля, там, в небольшом саду из кривых узловатых деревьев и высоких листьев, растущих как бы прямо из асфальта, расставлены были столы, где днем сладко дымило барбекю и отдыхал народ.

Они прошли через холл. Они долго обсуждали между собой такой способ прохода неза меченными. Они были образованными и умными людьми и додумались сами до того, чему специалистов учат: ни на кого не смотреть, разговаривать между собой, то, что хочешь скрыть, нести на виду, и идти, не обращая внимания на направление — лучше ошибиться дверью и исправиться, чем долго искать ту, которая нужна. Темнокожий малый в рецепции полностью подтвердил их выводы, даже не глянув в сторону невысокой женщины в бейсболке и крупного мужчины в полотняной панаме, несущего сумку с какими-то спортивными принадлежностями, — козырек и поля сильно затеняли их лица. Обычно портье быстро запоминают постояльцев, но сезон был в разгаре, отель полон, постояльцы менялись каждое утро...

В садовом ресторане сейчас было пусто, только одна большая финская семья — немолодые родители, двое пацанов лет по шесть-семь и младенец — ужинала.

Они миновали сад и вышли к бассейну, где не было вообще никого, вода светилась и сновали худые кошки. Там они провели сорок минут.

В начале сорок первой тень объекта появилась в окне, приблизилась.

Он вынул из сумки резиновые аптечные перчатки, купленные еще в Москве, ловко натянул — тренировался. Вынул хорошо протертую винтовку, мельком глянул по сторонам, приложился...

Тень ушла в глубь комнаты, исчезла, но через три секунды вернулась, плотно легла на штору.

Он сделал серию из трех, почти ничего не было слышно, сухие щелчки. Тень исчезла, звон стекла сильно запоздал.

Они перелезли через огораживающую сад невысокую известняковую стену, прямо под ней он оставил винтовку, в сумку сунул булыжник, панаму и бейсболку. Когда шли по набережной, незаметно опустил руку за парапет, разжал пальцы. Плеск не был слышен — из всех кафе гремела греческая отчаянная музыка.

В номере его ждал новый мэйл: «Dengi na schetu». Они выпили поровну приготовленную загодя литровую бутылку водки и уснули, сидя на полу.

Она проснулась в три, в открытую балконную дверь дул сильный сырой ветер. С трудом встала, вышла из номера, шатаясь, спустилась по боковой лестнице. На набережной ветер дул со свистом, мерцали витрины, медленно проехало такси — длинный шестидверный древний «Мерседес». Она влезла на парапет, прикинула: здесь должно быть метра три, но если правильно нырнуть, головой достанешь как надо — и вошла ровно.

Ранним утром он все понял и пошел к морю. На набережной стояла небольшая толпа, косо приткнулись к тротуару полицейская машина и короткий автобус «скорой помощи». Он протиснулся, не обращая внимания на вопль коронера, расстегнул молнию черного мешка, увидел ее лицо.

В супермаркете она опять купил водки, выпил в номере всю. Примерно час жег паспорта и билеты в унитазе и убивал ноутбук, останки его сложил в пластиковый пакет и взял с собой, выходя из номера.

Он ушел из гостиницы, миновал старый город, свернул с шоссе, двинулся тропой, уходящей в ущелье. Пакет с обломками швырнул далеко с обрыва и через минуту шагнул следом.

В общем, так и не нашли убийц того мужика.

Наверное, не стоило мне все это рассказывать — мало, что ли, вы в ящике таких ужасов видите. «Убийцы пока не найдены...»

Дата публикации:
Категория: Отрывки
Теги: Александр КабаковИздательство «АСТ»