Айн Рэнд. Ответы. Об этике, искусстве, политике и экономике

  • Издательство «Альпина паблишер», 2011 г.
  • Айн Рэнд (1905–1982) — наша бывшая соотечественница, крупнейшая американская писательница, автор бестселлеров «Атлант расправил плечи», «Источник», «Мы живые». Яростный пропагандист идей капитализма, свободы личности, ограничения роли государства. Создатель философии объективизма — мировоззренческой системы, снискавшей последователей и горячих приверженцев во всем мире.
  • Активно занимаясь лекционной деятельностью, в конце своих публичных выступлений Айн Рэнд отвечала на вопросы слушателей на самые разные темы. Лучшие ответы вошли в эту книгу. Около половины из них связаны с философией и политикой, остальные касаются этики, эпистемологии, метафизики и эстетики. Каждый, кому интересно творчество Айн Рэнд, найдет в этих ответах нечто значимое и новое для себя.
  • Купить книгу на сайте издательства

Декларация независимости

Кого из отцов-основателей вы особенно почитаете и почему?

Если выбирать кого-то одного, я бы назвала Томаса Джефферсона. Декларация независимости — пожалуй, величайший документ в истории человечества как с философской точки зрения, так и в литературном отношении.

Мы отталкивались от Декларации независимости, и вот сегодня летим в тартарары. Что бы вы внесли в Декларацию независимости или вычеркнули из нее?

Если кто-то составил величайший в истории политический документ, из этого еще не следует, что впоследствии само собой построится идеальное общество. По-вашему, если страна летит в тартарары, значит, Декларация независимости несостоятельна. Ничего подобного. Вспомните, каких высот мы как нация достигли с тех пор, как ввели принципы Декларации. И если вы видите фундаментальные расхождения с ней, не стоит винить в этом документ.

Некоторые из журналистских аллюзий Декларации не применимы к действительности. Но ее принципы никуда не делись — и прежде всего концепция прав человека. На базовом уровне, впрочем, сделана одна маленькая ошибка: я имею в виду мысль, будто неотъемлемые права даны человеку Творцом, а не Природой. Но это вопрос терминологии. С философской точки зрения смысл Декларации от этого не меняется.

Свобода и права человека

Имеет ли место ущемление личных свобод в нашей стране?

«Свобода» в контексте политики означает отсутствие принуждения со стороны государства (которое по закону имеет монопольное право на применение физической силы). Так что «ущемление» при нынешних тенденциях — это слишком мягко сказано. Мы неудержимо скатываемся к утрате всяких свобод. Однако эта тенденция не обязательно должна сохраняться, ее можно преломить.

Разве государство не должно обеспечить американцам досуг и экономическую безопасность, без которых свобода — непозволительная роскошь?

Говоря, что свобода доступна только в праздности, мы превращаем само слово «свобода» в метафору. В политическом контексте «свобода» — это отсутствие принуждения. Если государство берет под контроль все новые сферы нашей жизни, если мы все сильнее отдаляемся от объективной закономерности и отдаем все больше тиранической власти в руки правительства — о какой свободе вообще может идти речь?

Мы живем не в XVII в., когда население земли составляло одну десятую нынешнего. Не следует ли из этого, что государство должно вырасти и брать на себя намного больше?

Вы считаете, что по мере усложнения общества государство должно брать на себя больше функций. Но сегодня технологии настолько развиты, что мы смогли отправить человека в космос. Чем разумнее общество, тем меньше грубой силы требуется, чтобы им управлять. По мере развития общества все острее становится необходимость дать человеку свободу.

Вопрос из разряда «что было раньше, курица или яйцо?»: является ли свободное предпринимательство следствием политических свобод, или наоборот?

Политическая и экономическая системы дополняют друг друга; ни политика не создает экономику, ни наоборот. И ту и другую создают единые идеи. Политическая система, защищающая свободное предпринимательство, и капиталистическая экономика — результаты процесса исторического развития. Обе следуют из философии разума, свободы и прав личности — вырастают на том же фундаменте, на котором создавалась наша страна.

Вправе ли государство вмешиваться в дела родителей, которые жестоко обращаются с детьми?

Да, при наличии доказательств физического насилия — скажем, если детей бьют или морят голодом. Это вопрос защиты прав человека. Поскольку дети не в силах сами защититься от физического насилия и зависят от родителей, государство имеет право вмешаться, чтобы защитить права ребенка, как вправе оно не позволить одному взрослому избивать, сажать под замок или морить голодом другого взрослого. Само выживание ребенка зависит от родителей, и государство вправе проследить за тем, чтобы жизни ребенка ничего не угрожало. Но на проблемы интеллектуального характера это не распространяется. У государства нет никаких прав вмешиваться в воспитание ребенка, всецело являющееся обязанностью и правом родителей.

В чем права детей отличаются от прав взрослых, особенно в свете того, что ребенок нуждается в родительской опеке?

И у взрослого, и у ребенка есть право жить, быть свободным и стремиться к счастью. Но эти права обусловлены разумом и знаниями индивида. Подросток не может себя содержать, а маленький ребенок не способен реализовать свои права и не знает, что значит стремиться к счастью, в чем состоит свобода и как ею пользоваться. Все человеческие права неотъемлемы от природы человека как существа разумного. Следовательно, ребенку придется подождать, пока он не разовьет свой ум и не приобретет достаточно знаний, чтобы самостоятельно и в полном объеме осуществлять свои права. Пока он мал, о нем должны заботиться родители. Это заложено природой. Можно декларировать какие-то права детей — но реальностью эти «права» не станут. Идея права коренится в существующем положении вещей. Это значит, что родитель не вправе морить ребенка голодом, пренебрегать им, причинять ему физический вред или убивать его. Государство должно защищать ребенка как любого своего гражданина. Но ребенок не может требовать прав взрослого, поскольку еще не способен их реализовать. Он должен подчиняться родителям. Если родители ему не нравятся, пусть уходит из семьи, как только будет способен любым законным способом зарабатывать себе на жизнь.

Есть ли права у умственно отсталых людей?

Не права в буквальном смысле — не те же права, что у нормальных людей. Фактически у них есть право на защиту, как у вечных детей. Как и дети, умственно отсталые люди имеют право на защищенность, поскольку являются людьми, а значит, могут со временем развиться и обрести хотя бы частичную самостоятельность. Защита их прав — жест великодушия по отношению к ним за то, что они люди, пусть несовершенные. Но считать, что недоразвитый человек может осуществить свои права на деле, нельзя, ведь он неспособен действовать разумно. Поскольку все права вытекают из человеческой природы, существо, не способное воспользоваться правами, не может их иметь в полной мере.

Если мы вынуждены отказаться от одного из проявлений свободы — свободы первыми применять силу — во избежание анархии, почему бы не поступиться другими проявлениями свободы, чтобы дать государству возможность защитить нас, например, от загрязнения окружающей среды?

Я никогда не прибегала к такой формулировке: «Мы должны отказаться от одного из проявлений свободы». Об этом говорят консерваторы, а не я. Заметьте, сколько проблем создает неточность высказывания. Если нам придется отказываться от проявлений свободы, в итоге мы потеряем все — ведь для любого «отказа» найдется уважительная причина. Отрицая личную месть, я вовсе не имею в виду, что кто-либо должен отказаться от части своих свобод. У нас нет свободы нападать на других — первыми применять силу, но у нас есть право на самозащиту. Однако, поскольку это право затрагивает другого индивида, а мы хотим поддерживать отношения с другими людьми и жить в обществе, то следует установить законы, в рамках которых будет осуществляться самозащита. Создание нормальной формы правления не имеет ничего общего с отказом от свободы. Это возможность защитить себя самого и любого другого человека от иррационального применения силы.

Ограничить свою свободу из-за загрязнения окружающей среды — значит отказаться от свободы формировать суждение, производить и контролировать собственную жизнь. Фактически это права, неотчуждаемые в силу нравственного закона, и отбрасывать их нельзя. Даже если экологам что-то такое известно — а это явно не так, — пускай сначала убедят нас в этом. Тогда в нашей воле будет им подчиниться. Но даже если они знают больше нас, это не дает им права требовать, чтобы мы отказались от своей свободы.

Есть ли нечто общее между падением Рима и самоубийственными тенденциями развития нашего общества?

Да. Параллелей между современной западной цивилизацией и ситуацией в Римской империи много, и они поражают. Самая очевидная: Рим достиг величия в период свободы, пока был республикой, и рухнул после того, как превратился в империю, когда усилилось государственное регулирование (вот оно, государство всеобщего благосостояния, прославившееся лозунгом «хлеба и зрелищ »). Рост налогов и ужесточение государственного контроля разрушили экономику Рима, и варвары смогли его захватить. Нечто подобное происходит сейчас. Мы не должны капитулировать перед варварами, но очевидно — они этого ждут.

Сила

Что вы подразумеваете под силой?

Сила — это нечто первичное, это вот что [сжимает кулак]. То, что делается не убеждением, а физическим принуждением. Когда вы вынуждены что-либо делать, поскольку альтернатива — физический ущерб: вас схватят, бросят в тюрьму, лишат собственности или убьют. В этой грубой форме сила есть то, что с вами творят не по справедливости, не в соответствии с законами природы, а по произволу. По сути, государство владеет монополией на силу, поскольку призвано предотвращать бандитские разборки между несогласными с чем-то гражданами. Государству следует применять силу только против тех, кто прибег к ней первым; но ни в коем случае государство не должно инициировать применение силы. Но сегодня все правительства именно так и поступают. Закон — это сила, поскольку его приходится соблюдать под угрозой наказания. Если вы не согласны с частным лицом, ему остается лишь одно — не иметь с вами дела. Если же государство требует от вас чего-то, с чем вы не согласны, оно может посадить вас в тюрьму или отобрать вашу собственность. Это легализованная сила.

Полицейский, закладывающий за воротник, — это грубая сила?

Нет. Бюрократ, сажающий в тюрьму бизнесмена, — вот грубая сила. Грубая сила — это дискреционные полномочия, власть, для которой не существует объективных законов, из-за чего действия правительства совершенно невозможно предугадать. Антитрестовское законодательство — вот клубок противоречий! Поскольку нет единого толкования законов, каждый судья толкует их по-своему. И если человека швыряют в тюрьму по этим законам, — это грубая сила, не подчиняющаяся никаким конституционным или объективным процессуальным нормам.

Почему в главе «Природа государства» (см. книгу «Добродетель эгоизма») вы утверждаете, что индивид не вправе отвечать силой на силу?

Я пишу, что люди имеют право отвечать силой на первое применение силы. Но если люди хотят жить вместе в свободном обществе, они должны делегировать это право государству. Индивидуальное возмездие неправомерно, поскольку в свободном обществе государство подчиняется объективным законам — и этими законами определяется, что есть преступление и, самое главное, что есть защита. Соответственно, государство должным образом выполняет функции арбитра и представителя пострадавшей стороны, защищает этого человека и карает от его имени.

Если же любой станет пользоваться своим «правом», чтобы отплатить за себя, возникнет хаос — страной будут править случайные прихоти и полнейшая иррациональность. Общество станет чем-то невозможным, поскольку самый честный и разумный человек может оказаться во власти человека бесчестного и неразумного, за которым сила. Итак, человек не может прибегать к силе, пока есть государство, которое защищает его в соответствии с объективными нормами. Силу нельзя использовать по собственному произволу. (Случись кому-нибудь наставить на вас пистолет, вы вправе в него выстрелить. Но это не есть право инициировать применение силы. Это право на самозащиту.)

Когда прагматики высказываются о студенческих волнениях [1960-х гг.], то заявляют, что они против применения силы. Разве на самом деле они не на стороне силы?

В сущности, прагматики поддерживают инициаторов использования силовых методов, но не в обычном понимании. Например, коммунисты высказываются за первое применение силы. Прагматик же в определенном смысле еще хуже — он и ни за, и ни против. Ему кажется, что в кампусах царили мир и спокойствие, как вдруг случилась вспышка насилия и студенты-бунтари пустились чего-то там требовать. Руководство колледжей не знало, что делать. И ни одна из сторон не получила удовлетворения в конфликте. Значит, заявляют прагматики, нужен приемлемый компромисс . Такой подход ставит прагматиков на сторону агрессоров, пусть они и не одобряют агрессии. В порядке критики прагматизма можно сказать, что он совершенно внеморален, а любая внеморальная система поддерживает аморальных. Но прагматик взирает на силу беспристрастно. Кто-то хочет пробить вам голову? Предложите ему приемлемый компромисс — пусть взамен сломает себе ногу.

Сфера ответственности государства. Налоги

По-вашему, государство нас обкрадывает?

С одной стороны, да. На вопрос «Должно ли быть у государства право облагать нас налогами?» я бы ответила: «Нет, налоги должны быть исключительно добровольными» (см. главу «Финансирование государства в свободном обществе» в сборнике «Добродетель эгоизма»). Государство, однако, нельзя назвать вором в том смысле, в каком мы зовем вором отдельного человека. Слишком часто в условиях смешанной экономики государство посягает на имущество, на которое не имеет никаких прав. Но эта проблема должна решаться конституционно; это вовсе не дает нам право обкрадывать государство.

Есть ли у человека право отказаться платить налоги?

Да, моральное право. К сожалению, политически такого права нет, и тот, кто не заплатит, понесет слишком жестокое наказание.

Нужно ли заставить федеральное правительство платить налог на собственность местным муниципальным образованиям там, где оно владеет землей?

Никогда не слышала о подобном предложении. Не уверена, что из этого что-нибудь выйдет. Но в порядке шутки я его поддерживаю. Однако лучше было бы снизить налоги.

Платите ли вы подоходный налог и если да, то почему?

Да, потому что его вырывают у меня под дулом пистолета.

Как вы, такая противница налогов, можете поддерживать увеличение расходов на оборону?

В общем и целом я против налогов. Предложенную мной альтернативу налоговой системе вы найдете в книге «Капитализм: Незнакомый идеал». Но пока наше государство финансируется с помощью системы налогообложения, люди, не желающие оплачивать оборону, — если они достаточно честны и последовательны — должны немедленно покинуть страну. Какое право вы имеете жить в стране, если не желаете тратить деньги на дело первостепенной важности — защиту от вооруженного нападения! А если кому-то кажется, что сегодня нам оборона не нужна, то ему место в психушке.

Загрязнение окружающей среды и закон о его предотвращении

Должно ли государство ради сохранения здоровья населения контролировать уровень загрязнения воздуха и воды?

Нет. Единственная адекватная функция государства — защита прав индивида. Для этого существуют армия, полиция, судебные органы. Такие проблемы, как загрязнение окружающей среды, могут решаться путем договоренностей свободных индивидов. Если кто-то понес ущерб в результате загрязнения окружающей среды, пусть обратится в суд и докажет обоснованность своих претензий. Никаких особых законов или государственного контроля для этого не требуется.

К вопросу о загрязнении: чьей собственностью являются вода и воздух?

Я выступаю против любого превентивного государственного контроля. Докажите, что вам действительно причинили вред, и тогда конкретный виновник загрязнения среды предстанет перед судом. Скажем, вы создали на своей территории антисанитарные условия, и это не только отвратительно выглядит, но и создает реальную угрозу здоровью, в том числе здоровью вашего соседа. Он сможет привлечь вас к суду, если докажет, что источник опасности — ваша собственность. Тогда он получит должное возмещение, а вас обяжут все вычистить. Такие законы существуют, и регулируют они отношения между собственниками. Более того, спокойное обсуждение проблемы загрязнения вообще невозможно, пока затрагиваются групповые интересы! Для иных людей жалобы на загрязнение окружающей среды — кусок хлеба. Я не верю, что владельцы фабрик и другие капиталисты хотят загрязнять воздух. Если — и в том случае, когда — вы сумеете доказать, что они причиняют вред, действуйте, как полагается. Но не вынуждайте их закрывать предприятия и лишать людей работы, за что вы их же потом будете проклинать.

Правда ли, что некоторые источники загрязнения приносят больший вред в помещении, чем на открытом воздухе (я имею в виду лаки для волос или мастика для пола)?

Смотря какой дом. Не думаю, что вещи, которые вы назвали, опасны. К слову, мой парикмахер вчера пожалел лака, и я из-за этого чувствую себя некомфортно. Это вопрос личного выбора: люди вольны пользоваться всем, что им нравится, пока не причиняют ущерба другим. Никакой государственный плановик не имеет права запрещать какие-либо товары ради блага потребителя. Пусть потребитель решает сам.

Дайте прогноз: что станет с такими городами, как Лос-Анджелес, в которых ситуация с загрязнением воздуха с годами только ухудшается? И что нужно сделать?

В отличие от экологов, я могу говорить только о том, что знаю. Сегодня ни у кого нет достаточных знаний о загрязнении окружающей среды. Экологи сами заявляют, что у них нет доказательств. Но если их нет, то на каком основании они требуют права самовластно планировать нашу жизнь? Все, что я читала на эту тему, слишком ненаучно — даже если написано учеными. Пока никто не в состоянии определить степень опасности, связанной с загрязнением, включая смог. Смог виден невооруженным глазом и может доставлять неудобство. Некоторые жалуются, что он раздражает глаза. Я восемь лет прожила в Лос-Анджелесе, и мне он не повредил. Но, предположим, смог вредит людям с больными легкими — это мы можем предполагать на сегодняшний день. Что нужно сделать? Люди, которым смог вреден, должны переехать в другой район, если это им посоветуют врачи или им самим некомфортно тут жить. У нас большая свободная страна. Никто не может приказать человеку жить в Лос-Анджелесе или Нью-Йорке. Если какое-то место вредно для вашего здоровья, не нужно там жить. Но не запрещайте это остальным.

Какая сила может воспрепятствовать загрязнению окружающей среды в условиях капитализма?

Экологическое движение — политическое мошенничество. В реаль ных случаях загрязнения окружающей среды превентивной «силой» выступает общественное мнение. Суть его не сила, а власть убеждения — люди протестуют и взыскивают ущерб через суд. Если факт причинения физического вреда городу, его воздуху или чьей-то собственности доказуем, можно подать иск в суд. Промышленное предприятие не заинтересовано в загрязнении окружающей среды, когда это возможно. Однако промышленность не должна избегать загрязнения окружающей среды или спасать вымирающие виды животных ценой массовой безработицы и уничтожения отрасли. Экологическому движению не должно сходить с рук все то, что оно творит, даже в обществе частичной свободы, если, конечно, люди еще не сошли с ума.

Вы бы передали атомную энергетику в частные руки?

То, что атомную энергетику с самого начала развивало государство, — это огромная ошибка. Поскольку по сути это государственная собственность и патенты или права на нее принадлежат государству, то конфликты следуют один за другим, и ничего с этим не поделаешь, поскольку каждый новый шаг только ухудшает дело. В итоге сегодня вообще нет средств контроля атомной энергетики. И кому бы вы ее передали?

В полностью свободной экономике развитие любой отрасли контролируют индивиды. С изобретением динамита или оружия и пороха тоже возникла опасность для людей. Разница только в масштабах. Никто не использовал динамит, чтобы взорвать весь мир. А если какой-либо промышленник, производящий взрывчатые вещества, располагал свой завод слишком близко к жилым домам или школам и была возможность доказать, что производство представляет угрозу для людей, то его можно по закону заставить перенести завод. И если бы было доказано, что ядерное испытание опасно, то это испытание запретили бы или, вероятнее всего, перенесли в другое место.

Я не специалист по ядерной физике, но не верю страшилкам о радиоактивном заражении, потому что все они рассказываются левацкими обожателями Советской России. Если бы мы получили серьезные научные доказательства опасности, то могли бы и отнестись к ней серьезно. Нам подсовывают пресс-релизы и толкования, а не факты. Так что, решая, какая экономическая система лучше, не стоит исходить из таких аспектов, как радиоактивное заражение.

Что касается частного производителя, над ним как раз есть сила, которая его контролирует: ему запрещено взрывать своих соседей, и он не может никого принуждать. Все, чем он располагает, — экономическая власть. Власть производить товар, предлагать его людям, у которых есть желание и деньги его купить. Если он будет выпускать плохой товар, общественность проявит свою власть и откажется иметь с ним дело, уйдет к его конкурентам, и он разори тся. А если бы промышленник попытался применить силу против кого бы то ни было, власти легко осадили бы его.

Но сегодня ядерное оружие в руках чиновников и правительства. Два государства участвуют в гонке: одно совершенно безответственное (Россия), другое частично ответственное (Соединенные Штаты), но на сегодняшний день склонное двигаться в сторону все большей безответственности, т.е. к большей централизованности и тоталитарности. Вы опасаетесь, что в руках частного предпринимателя окажется атомная энергия, а то и ядерное оружие? Но почему вас не страшат чиновники, облеченные всей полнотой власти и вообще ни за что не отвечающие?

Единственная страховка от атомной войны — свобода. А именно страна, в которой никто не может применять силу, а закон запрещает людям к чему-либо принуждать своих сограждан. Тогда никто не сможет сбросить на вас атомную бомбу и никакому диктатору не удастся шпионить за вами и красть секреты, как это происходит в действительности. Ни одно государство не может представлять угрозу для свободной страны. Но, если страна не свободна, возможно все что угодно. И ведь что-нибудь может произойти по чистой случайности, поскольку у чиновников есть власть, но никакой ответственности и их никто не контролирует. Так что не стоит волноваться, если атомная энергия попадет в руки каких-нибудь частных капиталистов через пару сотен лет.

Должно ли государство устанавливать строительные нормы и правила?

Введением этих норм государство никого не защищает. Оно регулирует, т. е. диктует определенные правила или решения людям, занятым в строительной отрасли. Государство навязывает свое представление о том, что такое правильное здание: таким образом, это недопустимое вмешательство властей. Но разве государственные инспекторы не защищают нас от ошибок в строительстве и от обрушения зданий?

Вот ответ на этот вопрос: а) эта «защита» не предохраняет ни от чего, и на сегодняшний день среди наших зданий столько же опасных, сколько их было бы и без официальных строительных норм; и б) в свободном обществе жильцов защищают законы против мошенничества. Не следует принуждать застройщиков подчиняться произвольным, нередко противоречивым правилам. Но, если застройщик сдаст в аренду дом, жить в котором опасно, и жильцы его пострадают, последуют самые жесткие меры. Наниматели вправе засудить владельца до полного разорения — за то, что объявил опасный дом безопасным. Разумеется, потребуются объективные доказательства, что землевладелец или застройщик допустил небрежность. Он не должен платить за неумение предотвратить то, чего не может предотвратить никто. В свободном обществе личный интерес застройщика удержал бы его от таких поступков, как возведение рассыпающихся домов. Не потребовалось бы и случаев обрушения домов, чтобы удержать застройщиков от ошибочной практики в строительстве. Законов против мошенничества достаточно, чтобы защитить людей от немногочисленных нечестных строителей. А честных строителей следует оставить в покое.

Должно ли государство лицензировать деятельность терапевтов и зубных врачей?

У государства нет никакого права выносить решение о профессиональном соответствии специалистов. Что в таком случае защитит нас от шарлатанов в свободном обществе? Свободное решение индивидов, а также профессиональные организации и публикации, информирующие о профессионализме практикующих врачей. Лицензии государственного образца и дипломы медицинских учебных заведений не защищают от шарлатанов. Мы все равно руководствуемся собственным суждением при выборе врача, т. е. делаем то же, что будем делать в свободном обществе. Государственное лицензирование не защищает нас ни от чего, но с его помощью можно не допускать достойных людей в профессию, подконтрольную государству.

Должно ли государство сделать прививки обязательными или вводить карантин для больных заразными заболеваниями?

Требовать от людей, чтобы они прививались от болезней, — безусловно, вне компетенции государства. Если медицина доказала целесообразность той или иной прививки, желающие могут ее сделать. Если же кто-то не согласен и не хочет прививаться, это опасно только для него, поскольку все остальные будут привиты. Никто не имеет права принуждать человека делать что-либо, даже если это в его же интересах, вопреки его желанию.

Однако если кто-то страдает заразным заболеванием, от которого не существует вакцины, то государство имеет право подвергнуть его карантину. Суть в том, чтобы помешать больным людям распространять заболевание. В данном случае имеет место очевидная угроза здоровью людей. Во всех случаях официальной защиты граждан от физического ущерба власти не могут действовать законным порядком, пока отсутствует объективное доказательство реального вреда. Изоляция больных людей — не попрание их прав. Это мера, не позволяющая им причинить вред окружающим.

Дата публикации:
Категория: Отрывки
Теги: Айн РэндИздательство «Альпина паблишер»
epub, fb2, pdf, txt