Жужа Д. Резиновый бэби (фрагмент)

Отрывок из книги

О книге Жужи Д. «Резиновый бэби»

— Мениа савут Тук! — Она старалась кричать туда, где на домофоне были дырочки кружком. Потом переложила тяжелую сумку из одной руки в другую.

Пожужжал механизм, и дверь открылась.

Тук сняла обувь и поставила аккуратно за сапогами хозяйки. Яркие, с золотой пряжкой на подъеме, они были в два раза больше ее серых полуботинок. Тук вздохнула и пошла по лестнице наверх.

Хозяйка стояла на пороге гостиной в халате, босиком, с припухшими глазами, шелковой маской на лбу и бутылкой «Перье» в руке.

— Слушай, нужно говорить: это я — Тук... А как тебя зовут, я знаю.

— Очен короша. Спасиба.

— А то два года — меня зовут Тук... Меня зовут Тук... Будто либо у меня провалы в памяти... Либо каждый день — один и тот же день...

— Спасиба.

— И не опаздывай, пожалуйста.

— Очен кораша!

Хозяйка закатила глаза и ушла в ванную комнату.

Тук достала перчатки, ведро с чистящими средствами и выставила его в коридор. Потом вытащила из кладовки пылесос и залила воду в специальную емкость. Вздохнула. Нет, хозяйке она не завидовала, она бы так не могла и не хотела.

Поздно вставать с недовольным лицом, потом часа два-три приводить себя в порядок, переодеваться, красить лицо добрых сорок минут, никогда ничего не есть, постоянно взвешиваться, говорить по телефону и иногда плакать, давя в пепельнице очередную сигарету. Нет, это не для нее.

Она не понимала и половины того, о чем говорила хозяйка, и музыка, которая все время звучала в этом доме, кроме тоски, у нее ничего не вызывала.

Нет, хотелось ей совсем другого.

Она увидела их в Кенсингтонском саду. Около месяца назад. Догнала, когда бежала с автобусной остановки. Потом плелась за ними и наблюдала. Мужчина и женщина. Лет, наверное, по тридцать. В черной униформе лондонской полиции, они не торопясь шли по парку — видимо, следили за порядком. Чтобы владельцы собак водили своих любимцев на поводке, убирали за ними, а велосипедисты ездили только по дорожкам, специально для этого предназначенным, и вообще, чтобы никто никому не мешал и не нарушал всеобщего покоя.

Вот тогда Тук поняла, как бы она хотела жить.

Женщина была очень смешливой. Мужчина все время ей что-то негромко говорил, а она, останавливаясь, кусала травинку, глаза у нее постепенно расширялись, и она взрывалась хохотом, показывая десны, наклоняясь вниз и разгибаясь наверх.

Сегодня, например, они шли как-то особенно медленно, то и дело останавливались. Было чудесное утро, на теневой стороне газона чуть серебрилась инеем трава, и молодые лебеди в пруду ощипывали свои серые детские перья, меняя их на белые.

Черная форма, белые шашечки на тулье, тяжелые добротные ботинки на толстой подошве, безукоризненно вычищенные, — Тук нравилось все. Она даже поняла сегодня одну из его шуток: он сказал, что собаки не могут смотреть вверх. А женщина все хохотала и махала на него рукой.

Тук бы тоже хотела так ходить по парку, по дорожкам, между огромными каштанами, смотреть на первые лиловые крокусы в траве у самого дворца и мелкие белые маргаритки. Чтобы рядом с ней шел такой же говорливый мужчина, и она смеялась его шуткам, и все бы расступались перед ними с почтением и даже чуть со страхом... А по вечерам она бы гладила свою форменную юбку и стирала белую рубашку. Отрастила бы, наконец, волосы и забирала бы в тугой пучок, под черную шляпку с такой замечательной кокардой. Ей бы так же махали водитель маленькой очистительной машины, и грузчики, что собирают черные пакеты из мусорных баков, и совсем юные ребята на поливалке, в кепках и зеленых куртках. Она бы знала по именам всех садовников и дворников и тех двоих, что чистят пруд от мусора и водорослей два раза в год. И даже мужчины, что не так давно мыли памятник Виктории, тоже бы кивали ей со своих лестниц, и она бы кивала им в ответ.

Она бы даже поменяла свою походку, ходила бы медленно и степенно.

Тук вздохнула опять и наконец включила пылесос. Он заревел, а она, переступая автоматически, возила его туда-сюда по толстому ковру, раздвигая легкую мебель и залезая под тяжелую.

Сегодня у нее две квартиры. А до того час десять в автобусе, а потом двадцать минут пешком через парк, чтобы не тратиться на пересадку. Да еще много пришлось тащить — у всех закончились химикаты, и нужно было вставать раньше, чтобы забежать в «Tэскo» по дороге.

А вчера весь день шел дождь, и она, пока вернулась домой, промочила свои парусиновые тапочки.

Тогда как они шли в длинных плащах со специальными пакетами на шапках, и женщина так же смеялась, разводя ладони, а мужчина воодушевленно рассказывал ей что-то.

Как же им повезло! Гуляй себе в одежде, которую тебе выдали, дыши свежим воздухом, и при этом все к тебе с уважением!

Нужно возвращаться в школу и учить язык. А потом, если повезет...

Она выключила пылесос, сходила на кухню, вернулась оттуда с зубочисткой и стала вычищать щетку, вытягивая из нее волосы и нитки, потом поменяла насадку и принялась пылесосить щели и узкие подоконники, чуть приподнимая деревянные жалюзи. Болела спина: пылесос тяжелый, и по лестницам таскать его трудно.

Потом она мыла унитазы, раковины, душевые кабины и ванную, полы в кухне. Стерла пыль со всех поверхностей в доме, отшлифовала зеркала и сложила в специальную папку разбросанные по дому бумаги — письма, счета и всевозможные приглашения... Разложила чистую посуду из посудомоечной машины, ополоснула и сложила в нее грязную. Записала себе в маленький блокнот под страничкой Г. П. —  купить «Ваниш»...

Антибактериальным средством «Деттол, четыре в одном, с запахом розового грейпфрута» протерла все рабочие поверхности кухни, вычистила плиту. Вымыла внутренности духовки и микроволновой печи.

Если бы не ленилась и начала учить язык сразу, как только прилетела из своего Чиангмэя, то сейчас, может быть, уже ходила бы с таким же светловолосым мужчиной по парку, в черных строгих колготках, прямой юбке до колен и широким ремнем.

Ей стало жалко себя.

Сверху спустилась хозяйка, все еще босиком, в халате, но с накрашенным лицом и сложной прической.

— Тук, будь добра, протри книги в шкафу. У меня сегодня опять был насморк с утра, я уверена, что это реакция на пыль! А чем это здесь так пахнет? Я тебя прошу, не покупай больше это в синих бутылках, я уже, по-моему, говорила тебе, что не переношу этот запах.

Тук кивнула, но бутылку не унесла, а поставила глубоко под раковину. Наполнила ведро водой и, прихватив тряпку, пошла к шкафу с книгами.

— И будь добра...

Тук оглянулась, поставила ведро на пол.

— ...Напиши еще раз на бумажке свою фамилию и оставь здесь — я выпишу тебе чек. Я, честное слово, никак не могу ее запомнить.

Тук кивнула.

Если бы она была женщиной-полицейским, ее фамилию бы не переспрашивали постоянно, они бы ее запомнили и даже писали бы без ошибки.

Она составляла протертые книги в шкаф и воображала, как достает из нагрудного кармана удостоверение, и люди, признательно наклонившись, читают ее имя, фамилию и робко разглядывают фотографию. Она смотрит на них строго, а они шевелят губами, стараясь все запомнить, чтобы не переспрашивать никогда. Она даже уронила тяжеленную книгу себе на ногу, когда думала об этом.

А еще она бы не дышала постоянно этой химической гадостью... Для мытья окон, выведения пятен, растворения известкового налета, и жира, и ржавчины...

Она бы прогуливалась по парку вокруг клумб, детских площадок, кафе и пруда с лебедями.

У нее был бы здоровый цвет лица, сильные ноги и крепкое сердце.

Она научилась бы смеяться и чуть-чуть кокетничать, она бы окрепла физически, перестала, наконец, горбиться и с первой получки купила бы туфли на каблуке.

Наверное, даже научилась бы подзывать белок специальным свистом. А летом бы носила черные очки.

Жизнь стала бы наконец раем...

Она сняла перчатки, помыла их, вывернула и повесила сушить. Потом взяла лист бумаги и написала на нем — Tук Паисарнпайак.

Снесла вниз мусорный мешок и позвала хозяйку. Та спустилась все еще босиком и, топорща пальцы со свежим маникюром, выписала ей чек.

* * *

На следующее утро Тук долго ждала автобуса.

В это же самое время в Кенсингтонском саду женщина-полицейский указала мужчине на группу подростков с собакой, ее напарник кивнул, и они направились туда. Подростки натравливали пса на пожилого человека в плаще, собака рвалась с цепи, человек в плаще кричал, а подростки смеялись.

Пока Тук искала в сумке проездной, полицейские наконец подошли к группе, мужчина в плаще начал объяснять что-то, размахивая руками, а потом пошел по дорожке, то и дело оглядываясь.

Тук провела проездным по валидатору у водительской кабины. Машина запищала, и на ней зажегся зеленый огонек. Тук прошла в салон и поднялась на второй этаж.

В Кенсингтонском саду женщина-полицейский стала задавать подросткам вопросы и приготовилась записывать ответы, когда один из них вдруг сделал шаг по направлению к ней и со всего размаха ударил ее цепью по лицу. Полетела в сторону специальная планшетка с блокнотом и фетровая черная шапка, на парня с цепью брызнуло кровью.

Тук передвинулась к окну, уступая место высокому старику в круглых очках с пакетом из «Холланд энд Барретт».

Мужчина-полицейский потянулся к кобуре, когда один из подростков свистнул, собака прыгнула на полицейского, впилась зубами ему в бок, а подросток ударил по затылку, прямо под самые шашечки на тулье, большим разводным ключом.

Автобус тряхнуло, старик неловко наступил Тук на ногу, она вскрикнула и сморщилась.

У полицейского, лежащего щекой на зеленой траве, из уха бежала струйка крови. Хозяин собаки с силой пнул его по носу, и еще одна красная дорожка потянулась из носа. Собака все еще рычала и трясла головой, не выпуская из пасти бок полицейского, на котором болталась черная кобура.

Старик извинился, Тук кивнула и отвернулась к окну.

Подростки кольцом обступили лежащую пару. Женщина еще дышала, когда один из подростков, стоя над ней, метнул в нее нож, и остальные загоготали и достали свои ножи.

Крепко держась за поручни, Тук спустилась вниз по крутой лестнице, вышла на нужной остановке и зашагала через парк. После каштановой аллеи она увидела далеко справа группу подростков и услышала, как лает собака. Сильно пахло скошенной травой.

Дата публикации:
Категория: Отрывки
Теги: Жужа Д.Издательство «Время»Малая проза