Деян Стоилькович. Меч Константина (фргамент)

Отрывок из романа

О книге Деяна Стоильковича «Меч Константина»

Гибкими пальцами музыканта Светислав Петрович-Нишавац взял кости и бросил их на стол перед собой. В кафане воцарилась гнетущая тишина. Смолкла музыка, стих шум, даже алкаши перестали спорить о политике и ценах на ракию, и только мухи жужжали над столами, охмелев от долгой пьяной ночи. Партия барбута затянулась, начали они ее вчера, в пять пополудни. Сначала он ободрал какого-то недичевца, потом сынка некоего фабриканта и пару маклеров с черной биржи, на смену которым, уже на рассвете, за стол уселся болгарский офицер в засаленной неопрятной униформе. Однако и от него удача тоже отвернулась, вскоре он стал проигрывать. Причем изрядно. Но в отличие от сопливого буржуйского сынка и пьяного недичевца болгарин сдаваться не собирался и потому вытащил козырную карту, которая до этого покоилась у него за поясом. Молча, в гробовой тишине он положил на стол пистолет. Нишавац подозрительно посмотрел на вороненый девятимиллиметровый ствол, лежащий перед бородатым офицером, в черных глазах которого сверкала сливовица пополам с бешенством. Картежник задумался над тем, что следует немедленно предпринять.

Если дать слабину, болгарин выйдет из кафаны с весьма недурственным выигрышем, ради которого он, Светислав, просидел здесь всю ночь, но если и в этом туре обыграет болгарина, то не исключено, что вместо ругательства тот пустит ему пулю в лоб.

Он оглянулся в надежде отыскать хоть какое-то знакомое лицо, прикупив тем самым чуток времени на раздумье. Но люди, случайно встретившись с ним взглядом, отворачивались, будто он уже был приговорен к смерти.

Даже Божа Крстич, хозяин кафаны, спрятался за стойкой, притворившись, будто считает выручку. Нишавац даже успел проклясть себя за то, что перебрался сюда, на окраину, из центра города. Начни они игру в городском кафе, куда захаживают настоящие господа и уважаемые игроки, безумный болгарин не посмел бы размахивать пистолетом, его вообще бы не пустили в заведение. Нишавац судорожно размышлял, перебирая пальцами кости и одновременно мысленно взывая к святому Йовану, но тут офицер рявкнул:

— Что мешкашь? Бросай кости!

Странная смесь болгарских и сербских слов выдавала его злость. Наверное, он был родом из какого-нибудь пограничного села. Несчастный импотент! Выблядок, порожденный вшивым болгарином, который любил лазать через чужие заборы.

— Спокойно, приятель... — примирительно пробормотал Нишавац. — Ну куда ты спешишь? Сыграем и эту партию, честно и как следует...

— Бросай!

Неохотно и медленно Нишавац опустил кости в стакан, поднял, ловко встряхнул его и выкинул содержимое на столешницу. Он затаил дыхание, и его примеру последовали прочие посетители кафаны, после чего облегченно, словно «Отче наш», выдохнул заветную цифру:

— Семь...

Опять медленно поднял стакан, впервые в жизни желая, чтобы комбинация не повторилась. Со столешницы на него уставились проницательные змеиные глазки игральных костей.

Двойка.

И пятерка.

Опять он выиграл.

Болгарин ударил тяжеленным кулаком по столу:

— Твоя мамката ебать хотел!

Нишавац старался не смотреть ему в глаза, да он и не смог бы это сделать, потому как его взгляд был прикован к лежащему перед болгарином пистолету. Казалось, что вот сейчас тот поднимет оружие и всадит в него пулю.

И тут случилось нечто совсем непредвиденное. За стол с левой стороны, как раз между ним и болгарином, присел высокий мужчина в шинели. Болгарин презрительно оглядел его и спросил:

— Кто ты таковой? Что ты потребовашь?

Мужчина спокойно глотнул ракии. Потом запустил руку под шинель и вытащил черный вальтер с выгравированным на рукоятке королевским гербом Карагеоргия:

— Господин поручик, я — офицер его величества короля Петра Второго, — ответил он ему, не повышая голоса. — И в этом качестве требую от вас обращаться ко мне уважительно, как к старшему по званию. Что же касается барбута... Если вы желаете продолжить партию, то условия должны быть одинаковы для всех участников игры. Не так ли, Нишавац?

— Господин Неманя? Ты ли это? — воскликнул пораженный Нишавац.

Майор Неманя Лукич ответил легкой улыбкой и кивком, после чего одним глотком допил рюмку. Болгарин обеспокоенно поглядывал то на него, то на лежащий перед ним пистолет. Он не знал, что делать, и потому все сильнее нервничал. Неманя склонил голову, налил себе еще, посмотрел на болгарина и сказал:

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь.

— Знаешь, чертов сербиянец? — презрительно фыркнул болгарин.

— Знаю-знаю, — усмехнулся Неманя Лукич. — Гадаешь, кто из нас проворнее.

Борода болгарского офицера затряслась от гнева, правая рука дрожала, а в левой он сжимал кости. Неманя склонился к нему и тихо, почти шепотом, произнес:

— Поверь мне... Только дернись... Мне и пистолет ни к чему — просто прирежу тебя... Располосую от уха до уха. Ты ведь наверняка слышал, что мы, четники, обожаем такие штучки, а?

Время в кафане будто остановилось. Только мухи лениво жужжали над пьяными головами.

Болгарин потянулся — не к пистолету, а за стаканом. Не отрывая взгляда от Немани, он выцедил содержимое до последней капли, вытер толстые жирные губы, выдержал паузу, с грохотом поставил стакан и поднялся.

— Пистолет оставь здесь, — приказал Неманя.

— А деньги?

— Насколько мне известно, выиграл Нишавац...

— Не желам так заканчивать. Мой еще вернется... Мой вас найдет!

Неманя пожал плечами и поднял стакан, словно приветствуя его:

— Тогда у меня будет повод выпить еще раз — за упокой твоей души!

Болгарский офицер сердито махнул рукой и решительно направился к выходу. Нишавац сгреб выигрыш и принялся засовывать деньги в карманы модных штанов, которые, похоже, до войны стоили очень дорого. Посетители кафаны, как ни в чем не бывало, продолжили пить, спорить и шуметь. Из-под стойки вынырнул хозяин Божа, обрадованный тем, что стрельбы не случилось, и тут же примчался к их столу со шкаликом в руках.

— Вот тебе, Нишавац, заведение угощает!

— Пью за твой героизм, хозяин Божа!

— Ну что ты так, Нишавац... Ты ведь и сам порядком струхнул. Никто тебя силой не заставлял играть с этим болгарским идиотом. Мне ведь надо и за кабаком присматривать, и семью содержать... Вот я и не вмешиваюсь в ваши игры!

— Да ну? А если бы меня этот болгарин пристрелил здесь как бешеного пса, это тоже тебя бы не касалось?

— Кто ищет — тот и находит...

— Точно так, — согласился Нишавац. — Пошли, господин Неманя, в город, поищем пристойное заведение. Нишавац и Неманя вышли из кафаны на старую, мощенную булыжником дорогу, ведущую в город. Июньское утро дышало прохладой, и гармонист натянул тяжелое пальто, которое перекинул было через руку.

— Помнишь, как вы умели гульнуть в «Нью-Йорке»? Ах, что за кавалеры были! Мы с Тозой Живковичем не успевали деньги пересчитывать, такой хороший бакшиш вы нам оставляли! — Да, было когда-то, Нишавац...

Гармонист остановился, чтобы получше рассмотреть спутника.

— Однако смотрю я на тебя, господин... — начал он неуверенно. — Сколько лет прошло, а ты все не меняешься. Совсем не состарился!

— Это тебе только кажется.

— Ничего не кажется! Все такой же молодой и симпатичный, как раньше.

Не обращая внимания на комплименты, Неманя спросил:

— А где твоя гармоника, Нишавац?

— Эх, мой господин... Народу теперь не до песен! Бросил я гармонику. Душа не принимает... Как началась война, так я ее и забросил. Мобилизовать меня не успели. Да только швабы потом схватили и отправили на рудник в Бор. Правда, я кое-как выкрутился и устроился работать на железную дорогу. А теперь вот шатаюсь по трактирам и выпиваю со всякими босяками. А если захочет какой идиот в барбут сыграть, я его тут же обдеру как липку... Неманя поднял воротник шинели, вытащил портсигар и угостил гармониста сигаретой.

— Чего это ты нарядился в эту шинельку, господин мой Неманя? — подивился Нишавац. — Добро мои кости стынут, а ты вон какой мужчина видный — и мерзнешь! Стараясь скрыть за вымученной улыбкой недовольство, Неманя дал тому прикурить и тихо произнес:

— Я изнутри мерзну, Нишавац...

Купить книгу на Озоне

Дата публикации:
Категория: Отрывки
Теги: Деян СтоильковичИздательство «Азбука»Триллер