Евгений Ничипурук. 2012. Дерево жизни

В наушниках играет Земфира «Любовь как случайная смерть»... «Здравствуй, мама, плохие новости, герой погибнет в начале повести...» А я жру крекеры. О чем я думаю? Может быть, о том, что мир заслуживает своей смерти? А? Наверное, об этом. Я думаю, что если уж есть вариант какого-то апокалипсиса, то, может быть, это не так уж и плохо. Я вспоминаю пляж в Семеньяке с выброшенными на берег мусорными пакетами. Я вспоминаю кадры из телехроник, которые когда-то шокировали и вызывали мой праведный гнев. Репортажи из Ирака и Афганистана, из Белграда и Косово. Я вспоминаю помешанную на деньгах и карьере Москву. Я вспоминаю десятилетних детей, которыми торгуют на улицах Джакарты и Бангкока. Все это, возможно, морализм и «сопли». Но в этом и суть. Я понимаю, что всего этого не изменить. Мир нужно любить таким, какой он есть. И я пытаюсь это делать. А что такое любить ублюдка, подонка и извращенца? Это работа над собой каждый день. Это попытка каждый день открывать для себя что-то хорошее в нем и принципиально не видеть плохого. Когда я был маленький и мой отец неплохо закладывал за воротник, мать предпочитала ложиться спать в моей комнате и закрываться на ключ. Чтобы не видеть отца пьяным и невменяемым. Чтоб не портить себе настроение и своего впечатления о нем. Так вот — я поступаю так же. Кто-то назовет это трусостью. Но я считаю, что это рациональность. Зачем тратить силы на попытки изменить то, что изменить нельзя? А я уверен, что мир изменить нельзя. Большую часть времени я предпочитаю не видеть ничего плохого в этом мире. Я не вижу или делаю вид, что не вижу. Потому что думаю, что мир изменить нельзя. Но, может быть, его можно уничтожить... А если так? Если это приведет к какому-то результату? Да ну и хрен с ним и со мной тоже. Если должно так быть... то пусть будет так. И что в этом случае значу я? Если речь идет о судьбе всего человечества. Мои амбиции, мои стремления не имеют никакого значения. Вот о чем я думаю, сидя на черном песке на западном побережье острова Бали в Индийском океане. И во мне столько сомнений, и я уже так устал с ними бороться, что сил нет. Постоянный внутренний спор, постоянный внутренний диалог. Уж сколько я травил эти голоса в голове, а они не исчезают... это грустно.

Как же круто быть настоящим героем без сомнений. Как Брюс Виллис из «Крепкого орешка». Неважно прав или не прав — уверен в себе по-любому. А тут столько размышлений... Наша проблема в том, что мы слишком много думаем. Раньше люди больше доверяли эмоциям. А мы заперли эмоции в стенки разума. А когда выпускаем их наружу, то сразу пугаемся. Пугаемся самих себя. Ведь, оказывается, разум сдерживает в этой клетке такую силищу! Но пока мы учились сдерживать ее, мы совсем разучились ею управлять. А потому пугаемся ее. И, возможно, поэтому серьезные решения принимать крайне сложно... особенно мне. Вот же Судьба... нашли на кого возложить ответственность на спасение мира! Я же Весы! Долбаный маятник туда-сюда. Хочу — не хочу. Пойду — не пойду. Угадать мое решение сложнее, чем угадать, что выпадет зерро!

Я раскладываю спальник, но не залезаю в него, а просто ложусь сверху. Ем слегка соленые крекеры и смотрю, как оправляющие горизонт плотные облака, похожие на гигантские горы Гималаи вдали, окрашиваются в оранжевый цвет с переливами индиго. Провожаю взглядом стаю птиц, пролетающую где-то вдали. Пытаюсь разглядеть корабль, почти не видный,— черную точку на горизонте... которая появилась лишь для того, чтобы через пару мгновений исчезнуть. На чернеющий по правую руку от меня монолит острова Ява. На свои ноги, обутые в кеды. И я понимаю, что люблю мир. И люблю жизнь. И что я не готов... Все, что я хотел, это просто вернуть обратно ЕЕ. А там я бы придумал, что мне делать со своей жизнью... Может быть, я остался бы навсегда здесь, а может, вернулся в Москву и нашел бы способ быть счастливым там. Ведь мы были бы вместе, а значит, все стало бы намного легче. Я достаю из кармана бумажный пакетик, смотрю на него нерешительно, а потом съедаю все двенадцать лежащих в нем маленьких беленьких сухих грибочков.

—Ну вот и поговорим. Лишь бы только дождь не случился...— бурчу я себе под нос. И ставлю на айподе Depeche Mode «Enjoy the silence», их совместную версию с Linking Park.

Что я знаю про Сикарту? Да толком ничего. Так — крохи информации, которые попались мне на глаза, когда я пытался больше узнать о природе сновидений. Это древнее божество, почитаемое когда-то в Юго-Восточной Азии. А еще это персонаж массового бессознательного, этакий куратор общечеловеческих знаний. Это я вычитал о нем в Инете. А еще я знаю, что он очень хитрый и ведет какую-то свою игру. Смысл которой с каждым днем становится мне все более и более понятным. Мне кажется, Сикарту решил уничтожить мир. И решил он это сделать когда-то давным-давно. И написал все это на своем Дереве Судьбы. Об этом знали племена майя. Которые, в свою очередь, были наследниками великой культуры атлантов. Мне только не до конца ясна роль во всем этом художника Вильяма Херста. Но его значение здесь очевидно. И мое, выходит, тоже... Это ведь я вывел его из Сада Сирен, где он проспал более тридцати лет! Когда я был там, в том Саду, я чувствовал нечто необычное, будто меня наполняют какими-то кусочками информации. Они как солнечный свет проникали в кожу, и внутри что-то менялось... Сад Сирен. Если бы я только мог вернуться туда... Но мне не попасть в Сад Снов, потому что вообще не вижу.

Херст рисует картины. И эти картины меняют мир. Они оказывают на всех какое-то особенное влияние. На всех... на всех зрячих (эхом в голове пронеслась история слепого орнитолога). Они влияют на Миа, которая не носит часов, например. Но никак не влияют на меня. И через несколько дней Херст покажет свою пятую картину... и что случится тогда? Люди сойдут с ума? Кто-то нажмет красную кнопку и взлетит ракета? Что? Все пойдут и дружно сделают харакири или выпрыгнут из окна? О боже, Миа... Как-то я читал про Махариши Махеш Йога, гуру йоги и трансцендентальной медитации, открывшего эти техники Западному миру. Еще в пятидесятых годах прошлого века он писал про некое единое пространство разума, хранящее в себе бесконечное знание. Позже современная наука, квантовая физика, смогла подтвердить существование этого пространства. Его назвали Единым Полем. Настроившись определенным образом, художники, поэты, музыканты могут черпать оттуда вдохновение и создавать произведения искусства или совершать открытия. Кто-то имеет врожденный дар и черпает оттуда крупицы знаний, а кто-то прибегает к определенным медитативным техникам или препаратам, расширяющим сознание. Но никто не может черпать оттуда больше, чем ему будет позволено. Так как вся эта информация хранится в виде определенных кодов, и у тебя УЖЕ должны быть ключи, чтобы перевести ее в нечто реальное. И только человек, проведший тридцать шесть лет в кладовой этих самых ключей, способен делать теперь с этим Единым Полем все что угодно. Херст создает настоящие произведения искусства. Только человек, проведший столько времени в закулисье всех человеческих знаний, способен создать нечто, что затронет до глубины души любого. Идеальный ключ от всех дверей, всех сердец. Вселенский катарсис... настоящее произведение искусства, которое погубит весь мир! Идеальное оружие — идеальная красота, влияющая на подсознание. Запускающая какие-то потаенные механизмы. А что же тогда эти четыре картины? Разведка боем? Или просто подстройка инструмента? Столько вопросов... и почему я никак не реагирую? И откуда я знаю об этом?! Может, потому что тоже был в Саду Сирен...

Я почувствовал, как пересыхают губы, и глотнул немного воды. Солнце уже почти приблизилось к водной границе, готовясь погрузиться в океан и окрасить брызгами все небо в переливы желтого, красного и ультрамаринового. Оно двигалось гораздо быстрее, чем можно было себе представить. Казалось бы — только что оно было довольно далеко от линии океана и вот уже своим горящим краем касается воды. Можно начать считать. Раз, два, три... все погибнут, на земле останусь только я и Вильям Херст. Десять, одиннадцать... нет, еще останется она, но она будет одна в абсолютно пустой Москве и наверняка погибнет тоже, без самолетов и прочей лабуды мне не добраться до нее никак... двадцать три, двадцать пять... все. Солнце утонуло в море. Все. Я почувствовал, как по телу забегали мурашки. Мне стало немного холодно, и я накинул на плечи спальник. Я вдруг стал слышать вокруг звуки шагов и шепот, хотя никого не мог увидеть, сколько бы ни всматривался в танцующие сумеречные тени от кустов. Я стал видеть, как дышит море, как оно открывает миллионы маленьких легких в каждой своей волне и делает один жадный глоток вечернего воздуха. А потом я понял, что рядом со мной стоит ОН.

О книге Евгения Ничипурука «2012. Дерево жизни»

Дата публикации:
Категория: Отрывки
Теги: Евгений НичипурукИздательство «АСТ»