# Фантом Пресс

Важные годы

Керет во многом — израильский Довлатов. Столь же остроумный, наблюдательный и всегда немного грустный. Однако, в отличие от Сергея Донатовича, у которого были не самые простые отношения с действительностью, Керету в своем мире хорошо. Пишет ли он о войне, ортодоксальной сестре, раздаче автографов — его не оставляет ирония и, что особенно интересно, любовь.

Книги Текст: Валерия Темкина

Отец умер – да здравствует отец

Бротиган и Бартелми — будто братья-близнецы: проза первого наивна, текуча и прозрачна, проза второго прямолинейна, угловата, чеканна и даже груба, но тот и другой связаны общей пуповиной абсурда.

Книги Текст: Натали Трелковски

Селеста Инг. Все, чего я не сказала

«Все, чего я не сказала» — история о лжи во спасение, которая не перестает быть ложью. О том, как травмированные родители невольно травмируют своих детей.

Здравствуйте, меня нанял Бог

«Моя нечестивая жизнь» — история-индульгенция, позволяющая главной героине простить саму себя. Но в то же время это история-насмешка, обращенная ко всем, кто считал жизнь Экси Малдун лишенной морали. Она словно говорит всем злопыхателям в лицо: «Ваше прощение мне не нужно».

Книги Текст: Александра Сырбо

Энн Тайлер. Уроки дыхания

За роман «Уроки дыхания» Энн Тайлер получила Пулитцеровскую премию. Трогательная, ироничная, смешная и горькая хроника одного дня из жизни главных героев – это глубокое погружение в самую суть семейных отношений, комедия, скрещенная с высокой драмой.

Мартин Эмис. Зона интересов

«Зона интересов» ‒ изощренная литературная симфония: одновременно и любовный роман, и антивоенная сатира. Новый роман британца Мартина Эмиса вносит в разговор об ужасах Второй мировой интонации и оттенки, которые никогда прежде не звучали в подобном контексте.

Шить за колючей проволокой

Мэри Чэмберлен не пожалеет свою героиню и проведет ее по всем кругам ада. Бомбежки, попытка укрыться в монастыре, работа портнихой в концлагере. Голод, одиночество, домогательства, насилие. После каждого пройденного круга Ада Воан не теряет надежду на лучшее – а вместе с ней и читатель начинает верить в то, что все кончится хорошо.

Книги Текст: Надежда Сергеева

Самый глубокий цвет

Гореть и потом резко потухнуть, изображать счастливую жизнь через силу, стараться не видеть внутрисемейных и просто внутренних проблем – все это было и в XIX, и в XX, и в XXI веках.

Книги Текст: Елена Васильева

Энн Тайлер. Катушка синих ниток

Ветреным вечером Эбби положила эту коробку в мусорный бак, и к утру бумажки разлетелись по всей улице. Соседи находили их в кустах и на ковриках у порогов – «луна, как желток яйца всмятку», «сердце, воздушный шар, наполненный водой». Не оставалось сомнений в том, откуда они взялись.

Малин Рюдаль. Счастливы, как датчане

В копенгагенской Опере иностранцы часто удивляются, видя, что датчане оставляют пальто в гардеробе и никто их не сторожит. Сотни людей испытывают спонтанное доверие друг к другу, они уверены, что после спектакля найдут свои вещи в целости и сохранности.

Теория безотносительности смерти

Все герои романа чертовски предусмотрительны и умны. Они просчитывают малейшие возможности, стремятся ликвидировать крохотные недостатки и пишут самые точные планы на земле. И все ровно для того, чтобы доказать: никакие расчеты не смогут гарантировать никому идеального будущего.

Книги Текст: Елена Васильева

Флэнн О'Брайен. Лучшее из Майлза

Давеча я говорил о необходимости завести себе профессионального книжного обработчика – человека, который трепал бы книги для безграмотных, но состоятельных выскочек, чтобы книги выглядели так, будто владельцы читали их и перечитывали. Сколько же может быть разновидностей нанесения таких увечий?

Лоран Бине. HHhH

Человек по фамилии Габчик существовал на самом деле. Слышал ли он, лежа на узкой железной кровати, один в погруженной во тьму квартире, слушал ли он, как за закрытыми ставнями знакомо стучат колесами и звонят пражские трамваи? Хочется в это верить.

Кровью и нефтью

Автор захотел свести в одном лице портреты самых сильных личностей того времени — индейских вождей, богатых скотоводов, глав влиятельных семейств, самых удачливых, «заговоренных» рейнджеров, первых нефтяных магнатов, не боящихся перемен.

Книги Текст: Надежда Каменева

Маленький свидетель больших преступлений

«Мальчик на вершине горы» – еще один ответ школьникам из «Волны» Тода Штрассера, которые возмущенно спрашивали: как можно было, зная о преступлениях нацизма, поддерживать его?

Книги Текст: Надежда Каменева

Бен Элтон. Время и снова время

Ньютон не мог знать, что эта невероятная мысль, осенившая его в 1691 году и ставшая причиной его душевного расстройства, прямиком ведет к Хью Стэнтону — человеку, который родился в 1989-м, а в 1914-м спас мусульманскую мамашу с детьми.

Джон Бойн. Мальчик на вершине горы

Иногда папа просыпался среди ночи от собственного крика, его вопли эхом носились по пустым и темным коридорам квартиры. Песик Пьеро по кличке Д’Артаньян в ужасе выскакивал из своей корзинки, взлетал на кровать и, дрожа всем тельцем, ввинчивался к хозяину под одеяло.

Филипп Майер. Сын

Мне предсказали, что я доживу до ста лет, и, перешагнув этот рубеж, я перестал сомневаться в этом пророчестве. Сегодня мне кажется, что жизнь была чересчур коротка: еще год — и я мог бы сделать что-нибудь полезное.

Адриана Трижиани. Жена башмачника

Шесть зим минуло с тех пор, как Катерина Ладзари оставила сыновей в монастыре. Ужасная зима девятьсот десятого наконец-то завершилась, как исполненная епитимья. Пришла весна, а с нею – рыжее солнце и теплые ветра.

Имитация романа

«Принцип Полины» вполне мог бы остаться неплохой любовной историей, классической «женской» книгой со счастливым концом наподобие прозы Анны Гавальды. Романом, который хорошо читать осенними вечерами, чтобы отдохнуть от однообразия жизни и насладиться романтическими приключениями.

Книги Текст: Наталья Симанкова

Лариса Склярук. Плененная Иудея

При появлении хищников люди, стоящие на коленях, стали молиться с еще большей силой, с еще большей пылкостью осенять себя крестным знамением, еще с большей надеждой устремлять глаза к небу.

Кристоф Оно-ди-Био. Бездна

За миг до этого они сказали: «Все пройдет благополучно, не волнуйтесь, сердцебиение у плода нормальное». Лгуньи. Твое сердечко, которое в этом возрасте не больше вишенки, билось ненормально уже тогда. Оно свидетельствовало об изнеможении твоего тельца, сжимаемого слишком сильными потугами.

Ману Джозеф. Серьезные мужчины

Айян уже не мог выносить величие их призвания — того, как они обсуждали, писать им «вселенную» с прописной буквы или со строчной, и напыщенность, с которой они, потратив горы общественных денег, провозглашали: «Человек по-прежнему ничего не знает. Ничего».

Колум Маккэнн. Трансатлантика

Сильный ветер неверными порывами налетает с запада. Авиаторы уже опаздывают на двенадцать часов, но минута настала — туман рассеялся, и долгосрочные прогнозы сулят добрую погоду. Безоблачно. Небо над головою точно написали маслом.

Дидье ван Ковеларт. Принцип Полины

Подобно многим молодым людям, которым некомфортно в реальной жизни, я сделал попытку прожить другую на страницах романа. Задуманная как событие в литературе, моя первая книга «Энергия земляного червя» разошлась в девятистах четырех экземплярах. С половиной.

Элайза Грэнвилл. Гретель и тьма

Подействовало ли заклятье? Думаю, да: кольца тумана обвивают нам лодыжки, подымаются и глушат все звуки, заглатывают всех, кто рядом, целиком. Миг наступает, и мы бежим со всех ног, волоча Тень за собой, останавливаемся, лишь когда моя вытянутая рука нащупывает грубую кору сосновых стволов.

Сью Таунсенд. Ковентри возрождается

У меня необычное имя: Ковентри. В день, когда я родилась, мой отец как раз был в Ковентри. Он привез грузовик песку к месту бомбежки. «Слава богу, что его не послали в какой-нибудь Гигглзуик», — повторяла моя мать не меньше трех раз в неделю.

Тони О’Делл. Темные дороги

Мы со Скипом не раз пытались убить его маленького брата Донни, но только для прикола. Не устаю повторять это помощникам шерифа, а полицейским все по барабану: подхватят пластиковые стаканчики с кофе, выйдут на секунду и тут же возвращаются...