# Русская литература

Марина Ахмедова. Дом слепых (фрагмент)

В этом городе, где Люда родилась тридцать пять лет назад в первом городском роддоме, по-русски говорили мало. А по-ихнему Люда не научилась. Бабка ее давным-давно приехала сюда из-под Рязани, привезла с собой слепую Людину мать и те старые русские словечки, которыми до сих пор пользовалась Люда, — обожди, малость, поди. Поди и в Рязани так уже не говорили, но Люде негде было обновлять запас русских слов, она говорила теми, что взяла от бабки. Отрывок из романа

Кушать подано, идите жрать, пожалуйста

В целом роман не кажется мне удачей автора. Душная атмосфера, бесконечное «я, бля, крут, а ты, бля, не крут», бесконечные поучения (как только встречаются любые два героя, один начинает учить другого), авторские слепые пятна, когда совсем не лишенный чувства юмора Рубанов просто не слышит, что диалог его меряющихся аргументами крутышей — смешон, почти пародиен, и, наконец, отсутствие у автора хоть какой-то эстетической дистанции по отношению к героям, — все это оставляет тяжелое послевкусие. Рецензия Андрея Степанова на роман Андрея Рубанова «Психодел»

Книги Текст: Андрей Степанов
Александр Мелихов. Тень отца

Сначала я цеплялся за такую соломинку, как половина русской крови в моих еврейских жилах, но теперь-то я понимаю, что еврей — это не национальность, а социальная роль. Роль чужака. Не такого, как все. Для наивного взгляда разные еврейские свойства вообще исключают друг друга — я и сам в дальнейшем намереваюсь сыпать такими, казалось бы, противоположными этикетками, как «еврейская забитость» и «еврейская наглость», «еврейская восторженность» и «еврейский скепсис», «еврейская законопослушность» и «еврейское смутьянство». Отрывок из романа

До самыя смерти

Темы повестей всегда проводятся сквозь толщу многослойного (петербургско-петроградско-ленинградско-петербургского) прошлого. Память автора сохраняет все: и трудный опыт выживания, и серые будни, и прорезающие их озарения, и трагические моменты потерь. Но самыми яркими оказываются страницы, где все эти темы переплетаются, и получается повествование об исключительном, ставшим повседневным. Рецензия Андрея Степанова на книгу Наталии Соколовской «Любовный канон»

Книги Текст: Андрей Степанов
Наталия Соколовская. Любовный канон (фрагмент)

Через щель в двери он видел, как мама стирает белье в его детском корытце. Голые руки мамы взлетали и падали, скользили по серебристой ряби стиральной доски, опущенной в воду, с силой взбивали и взбивали белую мыльную пену. Пены было много. Она летела на мамино лицо, на пол, на кухонные столы, на плиту, на подол Верушиного платья. А Веруша все говорила про лебедей, про то, что они погибли, двенадцать белых лебедей — погибли! Отрывок из повести «Вид с Монблана»

Поваренная книга

Вот главные персонажи: Борис, сын советских укомплектованных академиков, завсегдатай тренажерного зала, водитель гоночной Субару, рантье, имеющий свой игрушечный бизнес, и Мила, бухгалтер строительной фирмы, богатеющей не от выигрышей, а от проигрышей тендеров. Их ждут фантастические, воистину сказочные приключения, и он, тот, кого называют «принцем», будет вести себя как Иван-дурак, а Мила прекрасно справится с ролью Василисы Премудрой. Она не позволит Серому волку проглотить себя и еще спасет жениха от неминуемой гибели. Рецензия Ули Углич на роман Андрея Рубанова «Психодел»

Книги Текст: Уля Углич
Песнь третья

Странная штука, эта «национальность». За этим словом каждый раз скрывается что-то совсем не то, что обычно подразумевается. В больших городах, типа моего Петербурга, никакой национальности у людей ведь нет. Там живут «обычные люди»: те, кто говорит на понятном языке, ест то же, что и все, одевается без особых выкрутасов и следует общепринятым правилам поведения. А национальность, это когда ты не похож на «обычных людей». Отыскать ее можно лишь где-нибудь на окраинах: в горах, тайге, на дальних хуторах. Вот там живут те, у кого есть эта самая «национальность». Глава из романа Ильи Стогоffа «Русская книга»

Алексей Шепелев. Maxximum Exxtremum (фрагмент)

Заселившись на эту квартиру, мы, конечно, решили начать новую жизнь: О’Фролов сказал, что не будет пить, и сегодня ровно три недели, как он не пьёт; три раза в неделю репетиции, причём их все стабильно посещают, причём все в трезвом виде — пить всем запрещено лидерами (то есть мной и ОФ); я даже в неплохой физической форме, потому что на каждой репетиции прыгаю все три часа; более того, мы ежедневно ходим в институт. Отрывок из романа