# Редакция Елены Шубиной

Евгений Водолазкин. Авиатор

Церковь — большая радость, особенно в детстве. Маленький, значит, держусь за юбку матери. Юбка под полушубком длинная, по полу шуршит. Мать ставит свечу к иконе, и юбка чуть приподнимается, а с ней — моя в варежке рука. Берет меня осторожно, подносит к иконе.

Сергей Беляков. Тень Мазепы: украинская нация в эпоху Гоголя

Здесь даже нечистая сила отличается от малороссийской. Даже вий, ведьмы, чудовища, разорвавшие Хому Брута, и колдун из «Страшной мести» все-таки не рождают в душе такого ужаса, как демон Невского проспекта, что «зажигает лампы для того только, чтобы показать всё не в настоящем виде».

Захар Прилепин. Семь жизней

В 25 лет для меня потеряла привлекательность перспектива ранней смерти. Ощущение это, ещё совсем недавно мне не слишком свойственное, пришло неожиданно, словно у меня заработала какая-то новая часть сознания, до тех пор не игравшая никакой роли и спящая.

Майя Кучерская, Татьяна Ойзерская. «Сглотнула рыба их...»: Беседы о счастье

Чтобы вернуть теплоту в отношения, восстановить контакт, необходимо, прежде всего, научиться общаться на том языке, который понятен другому. Конечно, хорошо, если это стремление обоюдное, но даже усилия, принятые в одностороннем порядке, могут изменить ситуацию к лучшему.

Дайджест литературных событий на февраль: часть 2

Несмотря на то, что февраль – самый короткий месяц в году, в Москве и Петербурге в последние две недели месяца литературные встречи проходят не просто регулярно, но еще и не по одной в день. Подробности — в дайджесте «Прочтения».

Униженные и оскорбленные

Это даже не в духе Достоевского. Малая проза Марины Степновой – из XX века, отказавшегося и от намеков на хеппи-энд. Писательница заканчивает повествование многоточием, приоткроет дверцу – и бах! – тут же захлопнет, больно ударив по носу любопытному. Или мастерски обманет.

Книги Текст: Надежда Сергеева

Дайджест литературных событий на февраль: часть 1

В первой половине февраля наступит раздолье для любителей классики и мечтающих повзрослеть детей. Лекции о Гофмане и Стивенсоне, встреча с автором «Путешествия в Чудетство» пройдут в Москве; в Петербурге же уделят внимание Хармсу и Мандельштаму – но Роальду, а не Осипу.

Денис Драгунский. Мальчик, дяденька и я

В то лето было очень много ос и много странного мороженого. Двухсотграммовое эскимо, но зато без шоколада. Мы с дочкой почему-то объедались этим мороженым. Мороженое капало на голые колени. Осы слетались. Мы соскакивали со скамейки, бежали в другое место.

Марина Степнова. Где-то под Гроссето

Вечерами я сижу на диване напротив брата и с обожанием смотрю на его белую макушку. Брат светлый-светлый, как молоко, а у меня волосы совсем темные. Мама говорит, что, когда мы оба вырастем, станем одинаковые, русые, но я не очень верю.

Большая книга победителей

Сатанинская гордость, владевшая Ницше, но скрываемая под пленкой прекрасного человека в конце концов вырвалась наружу. Бесы окончательно овладели им. Схватка с Богом маленького, но гордого человека завершилась законным поражением.

Василий Авченко. Кристалл в прозрачной оправе

Вода тебя принимает, подчиняет ритму прибойного дыхания, и ты понимаешь, что всё едино — и твоя наэлектризованная сознанием плоть, и хладнокровный камень планеты, и его мягкое водное одеяние.

Андрей Аствацатуров. И не только Сэлинджер

Если бы Сэлинджер начал так, все было бы значительно лучше, “гораздо типичнее”, как любил говорить товарищ Огурцов Серафим Иваныч из кинокомедии “Карнавальная ночь”. Однако Сэлинджер начинает иначе, и мы попробуем разобраться почему.

Татьяна Толстая. Войлочный век

У меня много чего украли, в частности, пришла университетская подруга со своим молодым человеком, и он вынес в своем портфеле несколько редких книжек, выдернув их опытной рукой с полки.

Олег Лекманов. Осип Мандельштам: ворованный воздух

Портрет Мандельштама превратился в едва ли не обязательный атрибут многочисленных мемуаров о литературном и окололитературном быте Петрограда начала 20-х годов. Именно тогда в сознании большинства современников за Мандельштамом окончательно закрепилась репутация «ходячего анекдота».

Восемь книг, без которых не уйти с Non/fictio№17

Год литературы близится к концу, и последняя надежда на его неплохое завершение – Международная ярмарка Non/fictio№17, которая станет главным книжным событием очередного издательского года. «Прочтение» присмотрелось к программе ярмарки и выбрало книги, которые можно считать самыми значимыми.

Книги Текст: Анастасия Рогова

Вверх по реке памяти

Потеря и подмена памяти – это злой закон всякого тоталитарного общества. Несколько поколений советских людей росли в подмененной реальности, где учителя лгали, а родители молчали. В каждой семье были трагедии, которые нужно было скрывать и от детей, и от государства – разом.

Книги Текст: Елена Иваницкая

Дайджест литературных событий на октябрь: часть 2

Во второй половине октября нас ждут масштабные события – впереди фестиваль книжной иллюстрации, цикл лекций Константина Мильчина в Москве, большая книжная ярмарка в Хельсинки с участием самых известных современных прозаиков России. Не обойдется и без традиционных встреч с писателями и поэтами.

Фатум в личине долга

Под характеристикой «документальный роман» Леонид Юзефович подразумевает собственный, особенный жанр исторического повествования, которое можно назвать экзистенциальным дознанием.

Книги Текст: Елена Иваницкая

Людмила Улицкая. Лестница Якова

Они влетали парочкой, в любовном облаке, через служебный вход – и вахтер им улыбался, и буфетчица, и такое счастье их держало в коконе, что Нора чувствовала, как они слаженно двигаются, не то балетные, не то фигуристы, и как летают, летают.

Оборона духовности

В книге много драматических историй и колоритных персонажей, два криминальных покушения, захватывающее изображение археологической работы, философский спор о свободе, классический для отечественного повествования нравственный конфликт между совестью и наживой, «духом и брюхом».

Книги Текст: Елена Иваницкая

Советское детство: патологическая нормальность

Прямой и откровенный разговор о нашем советском детстве стал возможен только в новом веке, потому что развитие и духовное становление советских детей и подростков было очень травматичным. Эту травму мы несем в себе до сих пор.

Книги Текст: Елена Иваницкая

Полина Жеребцова. Тонкая серебристая нить

На маме было теплое светло-голубое пальто и белый вязаный шарф, которым она закрывала волосы. «Для маскировки!» — часто повторяла она, если нам приходилось лежать под обстрелом, зарывшись, подобно кротам, в снег: «С высоты нас примут за маленькое пятнышко и не убьют. Зачем им пятнышко?»

Апокалипсис навсегда

Вадим Левенталь – один из немногих писателей, не зациклившихся на форме исторического повествования. Он – автор для тех, кто предпочитает современную литературу за ее возможность отражать нынешние реалии.

Книги Текст: Елена Васильева

Петр Алешковский. Крепость

Засада заключалась в том, что Мальцов даже курице голову срубить не мог, всегда отворачивался, когда бабушка делала это в Василёве. Не мог забыть, как петух, уже лишившийся головы, вырвался у бабушки из рук и принялся бегать кругами по двору.

Дмитрий Быков. Школа жизни

В общем, вы поняли, в каких краях я родился: родина Кольцова, Никитина, Тургенева, Бунина. Куда ни кинь — сплошные таланты. Куда ни плюнь — попадешь в поэта либо в композитора. Как не крути, даже если и не хочешь, — ты обречен быть талантом. Лично мне жизнь сулила быть знаменитым поэтом, но одна закавыка помешала.

Лес обнажился. Очки запотели

В книгах, которые читал Андрей Алексеевич, всё всегда было намного сочнее, чем в окружающей нормальной жизни. В его литературе – дороги, блюз, бит-поколение, запретная любовь и, в конце концов, дзен-буддизм. А в жизни «всё обернулось не так».

Книги Текст: Елена Васильева

Леонид Юзефович. Зимняя дорога

Строд знает о Пепеляеве, тот о нем никогда не слышал. Они встретятся через год после гибели Каландаришвили, и для одного из них эта встреча станет звездным часом жизни, для другого – началом конца. Друг о друге они пока не думают и не подозревают, что их имена всегда будут произносить вместе.

Не девичья память

Все три автора – женщины. Все три книги – воспоминания. С ними будет хорошо где-нибудь на даче или в тени городского парка – такие они легкие, увлекательные и настраивающие на августовскую меланхолию.

Книги Текст: Надежда Сергеева

Алексей Колобродов. Захар

Это, разумеется, не классическое литературоведение. Замысел состоял в ином: книги писателя не как составляющая национальной культуры, а как часть его (и общей) почвы и судьбы. Именно поэтому некоторые вещи Захара у меня не рассматриваются отдельными главами и разделами...

Дайджест литературных событий на июль: часть 1

Первый летний месяц уже позади, но любителей чтения ждет еще много интересного. Подробнее о литературных мероприятиях Москвы и Петербурга, ожидаемых в ближайшие две недели, – в афише «Прочтения».