# РИПОЛ Классик

Сухбат Афлатуни. Дождь в разрезе

Евгений Абдуллаев, известный под псевдонимом Сухбат Афлатуни, собрал под одной обложкой свои эссе о поэзии, выходившие в литературных журналах.

Обогреть и разлюбить

Те, кому немного за двадцать, вспомнят автора Любовь Мульменко по выдающейся пьесе «Антисекс» и максимально депрессивному фильму «Комбинат “Надежда”». Однако здесь даже намека на уже известные вам произведения не найдется.

Книги Текст: Влад Лебедев

Франц Холер. Платформа № 4

Франц Холер — известный швейцарский писатель, драматург и автор песен. Человек, которого критики называют классиком, национальным достоянием и уникальным явлением в мировой литературе. «Платформа № 4» — его новый роман, моментально ставший бестселлером.

Литературное камлание

Магия этой книги, намеренно написанной без изысков в сюжете, в том, что Данилов решился примерить на себя личину пророка, создателя большой победы «Динамо». Однако команда от этого, как заметил автор, начала проигрывать еще сильнее.

Книги Текст: Елена Васильева

Дайджест литературных событий на апрель: часть 4

Организаторы литературных увеселений как будто бы взяли перерыв перед майскими праздниками. Программа на неделю стала менее предсказуемой, а от этого – более разнообразной. Нас ждет день рождения петербургского книжного магазина «Все свободны», лекция о том, есть ли жизнь после фонда «Династия», встречи в Москве с лауреатами «Русской премии» этого года, а также две лекции Александра Гаврилова.

Игры, в которые играют гении

Где-то поблизости грохочет война. Пока еще тоже абстрактная, потому что совершенно неясно, кто именно в ней участвует. Особенно загадочна никем не виданная сила под названием «третьяки», она чем-то схожа с дьявольской Кысью из одноименной постапокалиптической антиутопии Татьяны Толстой.

Книги Текст: Надежда Каменева

Лев Данилкин. Клудж

Сейчас происходит то же самое, только рейв-культура или клубная жизнь не для маленьких, а для уже немного подросших детей; им может быть 25, но все равно это дети в культурном смысле, потому что эта музыкально-клубная культура все равно, в общем, детская...

Иван Шипнигов. Нефть, метель и другие веселые боги

...На пороге темницы появилась дама столь прекрасная, что казалось, темное узилище превратилось в пышный дворец. Сияние ее благородной красоты ослепило Абуну. Он сделал шаг навстречу ей; она заговорила; никогда еще Абуна не слышал звуков столь пленительных и поэтичных.

Алексей Слаповский. Гений

В этом очень взрослом мужчине проглядывал мальчик, который рос тихим и незаметным отличником. Он хотел быть, как другие. В одиночку учился курить, а потом долго жевал траву и листья, чтобы не заметила мама. Он хотел стать своим человеком, потратил на это всю жизнь — и стал.

Карл-Йоганн Вальгрен. Тень мальчика

Он обожал этого мальчонку. Всего-то семь с половиной лет, как на свет появился, а теперь требует мороженого и отказывается брать отца за руку — он, видите ли, уже вырос из этого возраста. Тонкий детский голосок — «Я уже большой ходить за ручку».

Карл-Йоганн Вальгрен. Тень мальчика

Он обожал этого мальчонку. Всего-то семь с половиной лет, как на свет появился, а теперь требует мороженого и отказывается брать отца за руку — он, видите ли, уже вырос из этого возраста. Тонкий детский голосок — «Я уже большой ходить за ручку».

Дайджест литературных событий на февраль: часть 1

В первой половине февраля наступит раздолье для любителей классики и мечтающих повзрослеть детей. Лекции о Гофмане и Стивенсоне, встреча с автором «Путешествия в Чудетство» пройдут в Москве; в Петербурге же уделят внимание Хармсу и Мандельштаму – но Роальду, а не Осипу.

Сергей Чупринин. Вот жизнь моя. Фейсбучный роман

Получая ордена или премии из рук государства, писатели-патриоты обыкновенно приосаниваются, и грудь что называется вперед: мол, заслужили. А либералы чуть-чуть, или чуть более чем чуть-чуть, стесняются монаршей ласки.

Александр Архангельский. Правило муравчика

Бог вынимал из Алтаря еду — кастрюлю с гречневой кашей и прокрученным куриным фаршем, раскладывал по мискам, и запасы еды не кончались. А сам он ел нечасто. Два или три раза в день. Хотя мог есть всегда, без остановки. На то он и бог, чтобы творить чудеса.

Non/fictio№17: итоги

Книгопродавцы, критики и простые читатели задолго до открытия делали ставки на своих фаворитов и составляли списки рекомендованной литературы. Оправдались ли их ожидания – об этом журналу «Прочтение» рассказали представители девяти издательств.

Восемь книг, без которых не уйти с Non/fictio№17

Год литературы близится к концу, и последняя надежда на его неплохое завершение – Международная ярмарка Non/fictio№17, которая станет главным книжным событием очередного издательского года. «Прочтение» присмотрелось к программе ярмарки и выбрало книги, которые можно считать самыми значимыми.

Книги Текст: Анастасия Рогова

Воздушные замки Афлатуни

Существует в литературе особый жанр под названием «Вы такого еще не читали». Его яркий образец – новый роман Сухбата Афлатуни «Поклонение волхвов». Автор энергично выполняет завет теоретиков постмодернизма: «Преодолевайте границы, засыпайте рвы!»

Книги Текст: Елена Иваницкая

Дайджест литературных событий на ноябрь: часть 2

Осень уже готовится уступить место зиме, но это не повод впадать в спячку. Во второй половине ноября главным событием, которое объединит литературный мир, станет крупнейшая ярмарка Non/fictio№17. В остальные дни петербуржцев ожидают презентации новинок Макса Фрая, Андрея Аствацатурова и других писателей. Москвичи увидят фильм о Льве Толстом, послушают лекцию о современных поэтах и познакомятся с недавно вышедшими книгами критиков Сергея Чупринина и Валерии Пустовой.

Кирилл Бабаев, Александра Архангельская. Что такое Африка

У скотоводов Восточной Африки, буквально обожествляющих свой скот, в возрасте пяти-шести лет каждый мальчик получает в подарок молодого бычка, о котором он должен ежедневно заботиться. Бычок носит то же имя, что и ребёнок, и они воспринимаются как родные братья.

Иван Зорин. Зачем жить, если завтра умирать

Москва – город победившего матриархата. Мужчины в ней умирают рано состарившимися, но так и не повзрослевшими. Матери передают их жёнам, которые, не спрашивая, делают их отцами, превращая в рабочих лошадок.

Патрик Несс. Больше, чем это

Как оказалось, Младенец все-таки был сделан не из венецианского мрамора, а из какой-то дешевой глины, разлетевшейся вдребезги от падения на тротуар. Оцепенев от ужаса, они застыли над черепками. «Ну, все, гореть вам теперь в аду!» – заявила тогда Моника, и непохоже было, что она шутит.

Юлия Качалкина. Источник солнца

Он всегда знал, что будет драматургом, будет составлять список действующих лиц, а потом играть в забавную, никогда не надоедающую игру — разговаривать. На разные голоса и знать, что кто-то его уже слушает, словно у только рождавшейся пьесы был такой же только что рождавшийся зритель.

Люди гибнут за металл!

Фразы одного героя могут звучать и из уст другого – все действующие лица говорят как условный автор, и, начиная читать очередную главу, догадаться о том, кто является рассказчиком, можно только увидев имя персонажа. Это абсолютно не реалистично – и оттого прекрасно.

Книги Текст: Елена Васильева

Сергей Самсонов. Железная кость

Завод стал для него единственной сказкой, таинственным влекущим миром превращения уродливо-бесформенного первовещества в законченные прочные литые человеческие вещи, которые нельзя сломать и израсходовать в пределах целой жизни.

Йонас Люшер. Весна варваров

Его либеральные взгляды — тепленький, как вода в детской ванночке, релятивизм. Он всегда готов вынести перед собой на прогулку, подобно хоругви, этику добродетелей. Прейзинга, большого поклонника Аристотелева учения о «мезотес», всегда утешало, что «середину» не вычислить арифметическим способом.

Дуглас Кеннеди. Момент

Я рассказал, как целый час бродил по окрестностям. Каждый раз, когда я называл какую-то улицу, лицо Петры зажигалось радостью, и она тут же подсказывала ориентиры — маленький магазинчик, интересное здание, даже странный фонарь из другой эпохи, — которые, очевидно, помнила до сих пор.