# Мемуары

В стране драконов. Удивительная жизнь Мартина Писториуса

Мой разум был заточен внутри беспомощного тела, я был не властен над своими руками и ногами, и голос мой был нем. Я не мог ни подать знака, ни издать звука, чтобы дать хоть кому-нибудь понять, что я вновь пришел в себя. Я был невидим – призрачный мальчик.

Ирина Уварова. Юлий Даниэль и все все все

Хозяйка прохромала через пустынное пространство к противоположной стене — и… открыла море. Дверца вела прямо в море! Я застыла. Юлий же прямо туда пошел, на ходу раздеваясь, — в море! За дверью! Даже не помню, отделяла ли нас полоса глины…

Оля Ватова. Все самое важное

Все самое важное в моей жизни связано с Александром. До свадьбы мы с ним были знакомы несколько лет. Наша первая встреча произошла в театральной школе, куда я записалась втайне от родителей. Он появился в конце моего первого учебного года.

Эдит Пиаф. Жизнь, рассказанная ею самой. Зачем нужна любовь

Кто мог рассказать правду о моем рождении? Никто, потому что она никого не интересовала. Родилась и родилась, мало ли в Париже рождается детей, никому не нужных, толком не имеющих ни семьи, ни дома? Официально семья была, но отец — Луи Гассион — в то время был на фронте, а мама, Анита Майар, предпочитавшая псевдоним Лин Марса, очень скоро отдала меня своей матери, которая занималась ... дрессировкой блох! Да-да, на её фургоне, грязном, завшивленном, насквозь пропахшим дешевым вином и псиной было написано: «Салон ученых блох». Помимо меня в этом «Салоне» жили семь собак, то и дело приносивших потомство, три не отстававших от них кошки, хомяки, попугаи и несколько птичек.

Сергей Гандлевский. Бездумное былое

Достоевский, на мой вкус, — гениальный писатель для юношества. «Юность невнимательно несется в какой-то алгебре идей, чувств и стремлений, частное мало занимает, мало бьет...» — сказал Герцен. Именно такому возрастному душевному строю Достоевский приходится особенно впору. Молодого человека с запросами он заряжает самым крайним знанием, причем под надрывный до невозможности аккомпанемент, на который так падка молодость. Психологизм Достоевского резонирует с молодой страстью к самокопанию и увлечением собственной сложностью и противоречивостью. Его трясет — но и тебя лет до двадцати пяти трясет!

Витольд Гомбрович. Дневник

Дела обстоят так, что Шопен с Мицкевичем служат вам только для подчеркивания вашей незначительности, потому что вы с детской наивностью трясете перед носом уставшей от вас заграницы этими полонезами лишь затем, чтобы поддержать подпорченное чувство собственного достоинства и добавить себе значимости. Вы как тот бедняк, который хвалится, что у его бабки был фольварк и что она бывала в Париже. Вы — всемирные бедные родственники, пытающиеся понравиться себе и другим.

Питоны о Питонах (фрагменты)

Мы должны были начать съемки в июле и встречались достаточно регулярно, может, раз в два-три дня, собирали все в кучу. Так потом было всегда — и в других сезонах тоже. Мы устраивали встречи, приносили на них то, что успели насочинять. Но чем дальше мы углублялись, тем больше времени проводили порознь, собирая материал, и тем меньше — вместе, придавая выпускам окончательную форму. Но поначалу, пока мы не были уверены, что́ из этого всего вырастет, приходилось собираться и напоминать друг другу, куда мы движемся. Кроме того, надо подобрать название... Отрывки из книги

Александр Городницкий. Атланты держат небо… Воспоминания старого островитянина

Я — представитель поредевшего поколения «шестидесятников», перешагнувший через рубеж тысячелетий, дожил до времени, когда песни и стихи как будто перестали быть нужны. Те наивные и хрупкие идеалы, которые манили нас в недолгую пору хрущевской оттепели и зыбкое неоднозначное время горбачевско-ельцинских перестроек, оказались призрачными. Авторитарная система, диктатура коррумпированной бюрократии, пришедшая на смену неустойчивой и слабой демократии 90-х годов прошлого века, становится все более циничной и беззастенчивой. Телеэкраны, радиоэфир, газеты, журналы и Интернет наполнены криминалом, кровью и цинизмом. Ксенофобия и неонацизм набирают силу при явном попустительстве властей. Всеобщая усталость, раздражение и разочарование достигли опасного предела. Вступление и отрывок из первой главы книги Александра Городницкого «Атланты держат небо... Воспоминания старого островитянина»

Норма Боске, Мишель Рахлин. Марлен Дитрих: последние секреты (фрагмент)

Когда, в 1977 году, я впервые вcтретилась с Марлен Дитрих (ей было семьдесят шесть), меня поразило чувство, так и оставшееся со мной по сей день, хотя мне и пришлось быть свидетельницей ее физического увядания, а потом, со временем, и ее смерти. Конечно, она уже не была той блистательной богиней, к какой приучили нас кинематограф и мюзик-холл; и все-таки она излучала обаяние благодаря неуловимой красоте своих голубых глаз, прозрачной коже и особенно тому, что сохранилось в ней чище всего иного, самому привлекательному для всех, кто превозносил ее как кумира, как лучшую из королев экрана, — ее голосу. Стоило ей заговорить, как слышался «Голубой ангел». Отрывок из книги

Екатерина Мещерская: бывшая княжна, бывшая дворничиха…

Шел самый перестроечный и во многом действительно светлый, «надеждный» год нашей новой истории — 1987. Весна, еще многое закрыто, запрещено, еще балом правит Егор Лигачев, еще идет война в Афганистане и Сахаров томится в горьковской ссылке. И Ельцин еще состоит в членах Политбюро. И многие свободы еще были впереди. К одной из подвижек к демократии я как журналист оказался счастливо причастен — к реабилитации, возрождению в России дворянского сословия. Глава из книги Феликса Медведева «Мои Великие старухи»

Врет, как очевидец

Ненавижу писать... В силу отвратительного почерка, который уже через двадцать минут после написания не дает мне возможности оценить глубину своих замечательных мыслей, стараюсь писать красиво, то есть печатными буквами. А это очень, очень медленно. Мысль начинает бунтовать, как водитель, перед «Мерседесом» которого неторопливо ползет говновоз, вызывая из памяти матерные слова на всех языках, включая суахили и тувинский. Вступление к книге Анатолия Лысенко «ТВ живьем и в записи»

Недетские мемуары

Патти нарисовала портрет Роберта Мэпплторпа в воспоминаниях и сделала это столь искусно, что вся эпоха семидесятых приобрела черты законченного мифа. Верная духу этого времени, Патти Смит, получая свой приз, попросила всех «несмотря на прогресс, читать бумажные книги». А если бы речь шла о фотографиях, она бы наверняка добавила, что они должны быть только черно-белыми. Рецензия Ули Углич на книгу Патти Смит «Просто дети»

Книги Текст: Уля Углич

WikiLeaks и деньги

В июне 2009 года единственный активный счет на PayPal был заморожен: на него можно было перечислять деньги, но снимать мы ничего не могли. Мы не заглядывали туда несколько месяцев, и только письмо от PayPal о блокировании счета напомнило нам о нем. «Держись крепко, — написал мне Джулиан в августе 2009-го. — Там лежат почти 35 тысяч долларов». Я решил во что бы то ни стало разморозить счет. Джулиан же считал это не особенно важным делом. И вообще не понимал, зачем из-за этого сейчас волноваться. Глава из книги

Бель де Жур. Тайный дневник девушки по вызову

Идея торговать сексом, как язва, росла во мне. Но на некоторое время я задвинула свои крамольные мысли подальше. Занимала деньги у друзей и начала серьезно встречаться с одним молодым человеком. Это приятно отвлекало меня, пока не пришло первое сообщение от моего жилищного комитета о превышении кредита с предложением пообщаться с ними на тему ссуды. Язва шептала соблазнительные непристойности, открывалась при каждом отвергнутом заявлении о приеме на работу или проваленном собеседовании. Отрывок из книги

Глазами ребенка

Если взглянуть на наш мир глазами невинного ребенка, то может показаться, что секрет счастливой и интересной жизни несложен. Придерживайся определенных правил, приноси домой хорошие отметки, работай каждый день на пределе сил — и тогда твои старания будут щедро вознаграждены — новой порцией правил, новыми школьными занятиями и еще более тяжелой работой. Когда школьные годы окажутся позади, тебя ожидает самое гениальное, что вообще может предложить жизнь: место работы, зарплата и будущее, которое наполнено нескончаемой, бешеной погоней за деньгами и разными благами — пока однажды ты не проснешься седым стариком, стоящим одной ногой в могиле. Вот такую жизнь и принято считать счастливой. Отрывок из книги Рудольфа Шенкера «Rock Your Life»

Исаак Ильич Левитан

Портрет Левитана работы Серова охватывает его полностью, прекрасно выражая его духовное содержание. Смуглое лицо с глубокими впадинами задумчивых, с тихой печалью глаз. Этим взором оглядывает он мир и, отбрасывая детали, берет общее, самое главное. И грусть его изящна. Каждый мазок на его этюде говорит о красоте души художника-поэта. И эта красивая тоска опьяняет вас, как аромат цветов. Вы отдаетесь ей и не можете от нее оторваться. Ею было захвачено почти целое поколение пейзажистов, выражавших в своих произведениях левитановское настроение. Глава из книги Якова Минченкова «Воспоминания о передвижниках»

Поэт

Джанни танцевал, как подвыпивший карабинер, как накурившийся марихуаны наркоман, как гомосексуалист, испытывающий отвращение к партнерше, как усталый жиголо на Ривьере. Ему стало жарко, он скинул пиджак и с блеском изобразил танец провинциального мафиози, на которого сыплются ножи и пистолеты. А когда музыка стихла, к нему подошел администратор и сказал, что устав клуба запрещает танцевать без пиджака и что отныне он здесь «персона нон грата». Джанни рассмеялся, поклонился и, сделав лицо скорбящего Андреотти, вернулся за столик. Рассказ из книги Юрия Нагибина «Итальянская тетрадь»