# Издательство Ольги Морозовой

Добро пожаловать в преисподнюю!

Бессвязный набор курьезных и трагичных историй создает общий фон: смрад, грязь, обилие крыс, экскрементов и трупов. «В основании Лондона – тьма», – пишет Акройд и разрушает образ дворцового великолепия столицы Британской империи.

Книги Текст: Дарья Облинова

Питер Акройд. Английские привидения

Во время ночного караула в Сокровищнице некий человек, отличавшийся превосходным физическим и душевным здоровьем — до этого момента он пел и насвистывал, — с ужасом увидел, как из-под двери хранилища выползает нечто вроде огромного медведя.

Питер Акройд. Подземный Лондон

Самоубийцы предпочитают умирать под землей. В среднем совершается по три попытки суицида каждую неделю, и одна из них достигает цели. Под землей погибает больше людей, чем на наземных станциях. Излюбленное время самоубийц –11 утра, а самые популярные места –«Кингс-кросс» и «Виктория».

Владислав Отрошенко. Гоголиана. Тайная история творений

В последние дни Гоголь часто и подолгу молился, уже не помышляя о какой бы то ни было работе над поэмой, а тем более о спасении медициной или дружескими беседами. Он давно и хорошо знал, что «Мертвые души» — это то творение, от которого умирают, если оно не пишется.

Уэллс Тауэр. Дверь в глазу

Боб Манро проснулся ничком. Челюсть у него болела, орали утренние птицы, а в трусах наблюдался явный дискомфорт. Вчера он приехал поздно, спину ломило от долгого автобусного путешествия с севера, и он устроился на полу с поздним ужином из двух пачек крекеров. Теперь крекерные крошки были повсюду — под его голой грудью, в потных сгибах локтей, а самый крупный и подлый обломок застрял глубоко между ягодицами, словно кремневый наконечник угодившей туда стрелы. Вдобавок Боб обнаружил, что не может его достать. Во сне он придавил руки, и они онемели.

Питер Акройд. Венеция. Прекрасный город. Коллекция рецензий

«Во-первых, как и все итальянские города, Венеция „придумана“ — то есть введена в культурный оборот в качестве must любого сознательного путешественника — именно англичанами; во-вторых, Акройд в состоянии сочинить „биографию“ не то что Венеции — а фонарного столба где-нибудь в Западном Дегунино; в-третьих, его книгу все равно продать легче, чем произведение какого-то итальянца, если это не Умберто Эко». Лев Данилкин, Михаил Визель, Константин Мильчин, Елена Дьякова, Анна Наринская о новой книге британского писателя.

Книги Текст:

Запахи

Писатель может использовать слова, чтобы описать какую-то сцену. Художник может нарисовать ее. Композитор, используя звуковые эффекты, созданные в студии, может в какой-то мере воспроизвести звуки прошлого. Но самое мощное из чувств, обоняние, лишено своего языка. Как ни одно другое, совместно с памятью оно может воскресить прошлое человека. Но без помощи памяти, действуя само по себе, как оно может вернуть прошлое? Чтобы описать запахи прошлого, существуют лишь слова. Глава из книги Лайзы Пикард «Викторианский Лондон. Жизнь города»

Энтони Капелла. Ароматы кофе (фрагмент)

Я рассматривал незнакомца настороженно и одновременно с веселым любопытством. Признаюсь, в «Кафе Руайяль» захаживало немало эксцентрических типов, но эксцентричность прежних обычно носила более показной характер: скажем, букетик фиалок в руке, бархатные бриджи или поигрывание тростью с алмазным набалдашником. Но чтобы нюхать чужой кофе, — такого, насколько припоминаю, здесь еще не случалось. Отрывок из романа

Энтони Капелла. Ароматы кофе

Молодой денди, обедневший богемный поэт конца викторианской эпохи, неожиданно обретает призвание в дегустации кофе

Эндрю Николл. Добрый мэр

Географы четырех стран во время оно бились-бились, да так и не смогли составить точную карту этих мест. Екатерина Великая послала в Дот целую команду картографов; те реквизировали дом начальника гавани и прожили в нем семь лет, вычерчивая карту за картой и уничтожая затем свои творения. В конце концов они удалились в крайнем гневе и раздражении. Отрывок из романа

Валерий Введенский. Старосветские убийцы

Прикрытое простыней тело лежало на принесенном с кухни длинном столе. Переводчик Терлецкий взялся за края материи. Еще миг — сдернет. Урядник Киросиров предпринял последнюю попытку отменить вскрытие: «Угорели! Без всяких сомнений! Все угорают!» А над телом, так сказать, нельзя надругаться! На его призыв никто не обратил внимания, все споры по сему предмету были позади. Терлецкий откинул простыню. Пролог к роману Валерия Введенского «Старосветские убийцы»

Клас Эстергрен. Джентельмены

Человек, у которого украли почти все, что у него было, оказывается в очень необычном экзистенциальном положении, и выдающийся моралист Уильям Фолкнер, конечно, мог сказать, что обокраденный оказывается наделен тем, чего лишается вор: жертва блаженно погружается в совершенство самодовольной правоты, жертве в одночасье прощаются ее прежние грехи, и милость Божья снисходит на нее, подобно нерукописной клаузуле безотлагательного божественного действия. Отрывок из романа