# Издательство «Текст»

Жожо и Божий промысел

Жожо не любил окружающих, а окружающие не любили Жожо. Тем не менее к сорока годам он обзавелся и женой, и тремя детьми и сумел выстроить процветающее дело — булочную-кондитерскую с выпечкой на месте. Дело окупало себя и давало сносный доход. Хрустящие булочки и влажные, пропитанные сахарным сиропом пирожки и пирожные, выпекаемые у Жожо, нравились прохожим, они не могли удержаться, надкусывали мягкое жирное тесто, не отходя от прилавка, и уходили, жуя и облизываясь. Рассказ из книги Юлии Винер «Место для жизни»

Артур

Историю королей Бретани Гальфрид начинает с Брутуса, пришедшего с римлянами и принесшего бретонцам первые ростки цивилизации. Бретонцы, помесь римлян с варварами, управлялись династией королей, последний из которых, Утерпендрагон, при помощи чар волшебника Мерлина зачал с любимой женой Ингерной сына, Артура. Став королем в пятнадцать лет, Артур приумножает победы над римлянами и народами Западной Европы. Глава из книги Жака Ле Гоффа «Герои и чудеса средних веков»

Жан-Мари Гюстав Леклезио. Протокол (фрагмент)

У меня есть два заветных желания. Одно из них — написать когда-нибудь роман, так написать, чтобы меня забросали поносными анонимками, если в последней главе главный герой умрет в страшных судорогах или будет страдать от болезни Паркинсона. По этим меркам «Протокол» удался не вполне. Пожалуй, книга грешит излишней серьезностью и многословием, стиль чересчур вычурный, а язык являет собой нечто среднее между сугубым реализмом и выспренностью à la календарь-справочник. Авторское вступление и отрывок из романа

Вестники и глашатаи

По сравнению с оседло живущими людьми вестники обладали и богатым опытом путешествий, и большими способностями. Они принадлежали профессиональной группе, для которой были открыты государственные границы, они встречались с представителями элиты, хотя сами были незнатного происхождения. Вестников уважали, и эта работа была одной из ступеней на пути к повышению социального статуса. Отрывок из книги Тура Гутоса «История бега»

Воспоминание как прелюдия. Летучая мышь

Много лет назад мне досталась в наследство Летучая Мышь. Нет-нет, не летучая мышь, со свистом рассекающая ночное небо, а кошечка серой масти, их еще называют картезианками. Название этой породы нравилось мне чрезвычайно, потому что, путешествуя по Испании, я посещал картезианские монастыри. А картезианцы, в отличие от монахов других орденов, живут отшельниками. У каждого отдельная келья, еда подается туда через специальное окошечко, а других монахов он встречает только во время общих молитв или работы в поле да еще дважды в неделю они все вместе совершают большую пешую прогулку. Пролог к книге Сейса Нотебоома «Красный дождь»

Сейс Нотебоом. Красный дождь

Читатель вместе с автором побывает на острове Менорка и в Полинезии, посетит Северную Африку, объедет множество европейский стран

Михаил Левитин. Еврейский бог в Париже (фрагмент)

Ничто не предвещало Парижа, нас обыскивали как обыкновенных транзитных пассажиров, переехавших из одной криминальной страны в другую, без всякой снисходительности, как дворняжек, в нас искали вшей, в таких, как мы, за жизнь не могли не расплодиться вши, ее красота только подтверждала правило — не верить всему, что прибывает с той стороны, обобрать нас как липку, как их самих обобрали за несколько столетий. Отрывок из книги

Мириам Бодуэн. Хадасса (фрагмент)

Я была одета в соответствии с условиями контракта, исключавшими кофточки без рукавов, юбки выше колен, брюки, блестящие ткани, облегающий покрой. Под припекающим солнышком в двадцать минут пополудни на мне было темное платье, прикрывавшее лодыжки. Косу я закрутила в пучок и держалась прямо, натянуто, опустив руки вдоль тела. Вокруг меня кружили, теснились, смеялись сотни девочек в темно-синей форменной одежде, держась по двое или группой, они рассматривали мое платье, мой оловянный браслет, мою смущенную улыбку, а затем возвращались к своим играм, после чего подходили опять. Отрывок из книги

Жан Ролен. …А вослед ему мертвый пес. По всему свету за бродячими собаками (фрагмент)

Во всех странах, где пытались уничтожать бродячих собак, то есть едва ли не по всей планете за исключением нескольких государств Северного полушария, где этот вопрос был улажен ранее, в эпоху, когда общество не страдало излишней чувствительностью, — короче, стратегия беспощадного истребления нигде и никогда не достигала своей цели, поскольку некоторая часть собак всегда умудрялась избежать расправы, а этого довольно, чтобы восстановить прежнюю, вовеки неизменную численность популяции. Отрывок из книги

Думать и есть в понимании Дали

Его жизнь, напоминавшая бесконечный фейерверк, приводила его самого в восторг. Искрометный юмор, дерзкие выходки, вызов общественным приличиям, сыпавшиеся каскадом скандальные шутки, мелкие проделки и грандиозные проекты, всегда остроумные, преследовали одну цель: в каждый момент своей жизни Дали стремился оставаться Дали. Предисловие к книге Сальвадора Дали «Мысли и анекдоты»

Светлана Шенбрунн. Пилюли счастья (фрагмент)

Да: проснулась — очнулась после долгого сна, зевнула, потянулась под одеялом и открыла наконец совершенно глаза свои... Вот именно: ты еще и глаз не продрал, а уже все описано. Не успел родиться, а уже наперед все предсказано и рассказано. Полагаешь наивно, что живешь по воле своей, а на самом деле катишься по выбитой колее издавна составленного текста. Воспроизводишь своим присутствием текущую строку. И оглядела, разумеется — оглядела. С нежностью. Нет, теперь надо говорить: не без нежности. Домик крошечка, он на всех глядит в три окошечка... Глядит, лапушка... Отрывок из романа

Дан Витторио Сегре. Мемуары везучего еврея. Итальянская история

Мы живем в мире, где разделяем нашу «глубокую скорбь» или «большую радость» с людьми, находящимися на расстоянии, посредством телеграмм, которые обходятся дешевле, если пользоваться специальным кодом. Похоже, что никто не учится на горе других и только изредка учится на своем собственном. Только в собачьем взгляде доверия и любви или в глазах раненого животного, полных страха, можно уловить мимолетное мгновение мировой боли. Отрывок из романа

Меир Шалев. Впервые в Библии

Первая книга Библии называется на иврите Берешит, «В начале», — таковы первые ее слова. Но хотя слова эти относятся в Библии только к сотворению мира, мы находим в ней и многие другие «начала»: то, что происходило в первый раз, — первую любовь, первую смерть, первый смех, первый сон, — а также тех, что были избраны первыми испытать различные чувства: рождение первенца, первую ненависть, первый обман, — равно как и тех, кто удостоился звания первого в истории музыканта, царя, кузнеца или шпиона. Отрывок из книги