# Издательство «Популярная литература»

Сергей Волков. Чингисхан. Солдат неудачи (фрагмент)

Незримые холодные пальцы сдавливают сердце. Я судорожно вдыхаю, закашливаюсь. Дрожащей рукой расстегиваю ворот рубашки. В ушах шумит, и сквозь этот шум до меня доносится голос... чужой, но вполне понятный: «Убей!». Представляю, как достаю пистолет из сумки, как срез глушителя упирается в грудь парня, как мой палец нажимает на спусковой крючок, как пуля пробивает плоть, и бьющееся в агонии тело Андрея Гумилева падает на пол. Отрывок из романа

Кирилл Бенедиктов. Миллиардер-2. Арктический гамбит

Ее превосходительство неподвижно замерла в глубоком кожаном кресле. Она казалась очень маленькой — сухая, как мумия, старуха в черной форме СС со знаком Черного Солнца в петлицах. Шарлотта, как велел протокол, остановилась в двух шагах от кресла и воскликнула «Хайль Гитлер!». Но Ее превосходительство не обернулась, только ее тонкая, похожая на птичью лапку, рука недовольно шевельнулась на подлокотнике кресла. Отрывок из книги

Сергей Волков. Чингисхан. Повелитель страха

Внутри разворота сложенный в несколько раз тонкий лист, изрисованный фигурками животных, птиц и рептилий. Разворачиваю и пробегаюсь глазами — похоже на схему. Стрелки от одного рисунка к другому, что-то обведено, что-то зачеркнуто, знаки вопросов — похоже, человек, который составлял эту схему и сам ни черта не понимал в том, что он делает. Глава из романа

Александр Зорич. Сомнамбула

На начальном этапе боевого троеборья выпускники Академии Космического Флота имени Валерия Чкалова должны были участвовать в гонке по маршруту Луна — Земля. Условия этого этапа были предельно простыми: чем быстрее ты долетишь до полигона «Гольфстрим», расположенного на геостационарной орбите Земли, тем лучше. Причем траекторию движения и режимы полета ты выбираешь для себя сам. Отрывок из романа

Александр Зорич. Сомнамбула

Перед лейтенантом Матвеем Гумилевым открыты все дороги, но он выбирает самую трудную: службу в особой бригаде «Беллона», которая каждый день и каждый час противостоит межпланетной преступности.

Кирилл Бенедиктов. Блокада-2

Последние две недели он пытался возвести стену между своей нынешней жизнью и недавними, столь свежими лагерными воспоминаниями, и порой ему казалось, что ему это удается. Однако три года, проведенные в лагере, были слишком тяжелым грузом, чтобы сбросить его с плеч в одно мгновение. Даже если это и получилось бы, шрамы на плечах от впивавшихся в тело лямок зажили бы еще не скоро. Лагерь в его голове был как подкожный нарыв: незаметный для окружающих, он постоянно ныл, болел, а еще невыносимо чесался, так что хотелось уже разодрать его, а лучше — вырезать остро отточенным скальпелем. Глава из романа

Вадим Чекунов. Шанхай. Любовь подонка

Замечал за собой: как только надираюсь, теряю адекватность, и мне начинает нравиться наша попса. Нахожу в строчках глубинный смысл, тонкую душевность и даже подпеваю, пугая соседние столики. Сейчас я не трезв, но и не пьян настолько, чтобы сожалеть о ночной тишине. К черту музыку. К черту все... Попсу она всегда слушает с удовольствием. Ссорились с ней из-за этого не раз, смешно сейчас вспоминать. «Как ты можешь слушать людей, которые издеваются над твоим родным языком?» Один из ответов мне запомнился. «У тебя физиономия и замашки дворового гопника, просто курьезно, когда сквозь это пытается вылезти преподаватель-филолог». Отрывок из романа

Вадим Чекунов. Шанхай. Любовь подонка

Его не устраивает новый мир российской действительности, потому что здесь нет ничего стоящего и искреннего, всё в разной степени гадко и фальшиво.