# Издательство «Лимбус Пресс»

Алла Горбунова. Альпийская форточка

В этом мире смешанных времён и смещённых плоскостей нет постоянных, только взаимозависимые переменные, но при этом у него есть своя столица, свой метафизический центр, — застывший в ноябрьском летаргическом сне город Петербург, незримо присутствующий во всех стихотворениях.

Книги Текст: Анаит Григорян

«О дивный новый мир» Александра Секацкого

Сквозь фильтр, делающий фотографию любой обшарпанной дыры со скверной выпивкой местом со страниц журнальной рубрики «cool and trendy», он смотрит на девушку рядом. Я опускаю глаза и читаю: «Мир обречен непрерывно передавать репортаж о себе — и эта принудительность сильнее даже коллективной воли»

Книги Текст: Полина Ермакова

Эдуард Лимонов. В сырах

Обыкновенно такие заведения напоминают базар. Официанты в таких заведениях запанибрата с клиентами, клиенты громко разговаривают, есть пьяные... женщины пошло хохочут... В «Гладиаторе» было скудно с женщинами, предметы все как бы ушли в себя, разыгрывалась некая мистерия. Даже шашлычный жир не вонял, но строго пахло подгорелым мясом.

Сандро Веронези. Спокойный хаос

Нет, я ее не брошу, не удеру от нее. И надо же, меня осенило, мне на помощь приходит спасительная мысль. Вывернувшись из ее рук, я заплываю ей за спину и хватаю ее за локтевые впадины. Без этих обезумивших щупальцев женщина не сможет меня утопить. Это уже огромный шаг вперед. Однако теперь, когда я иммобилизовал ее руки и мои руки тоже заняты и тащить ее в таком положении в разъяренном, бушующем море очень сложно. Я должен передать ее мертвому телу те скудные силы, что еще сохранились в моем теле. Отрывок из романа

Сандро Веронези. Спокойный хаос

Человеческая натура с ее обыкновенностью и героизмом, силой и слабостью, разумом и инстинктами является главным объектом исследования автора романа

Социализм – это будущее

Неправда, что социализм устарел, что эта идея осталась в прошлом, что это пройденный этап истории человечества — 20 000, или 20 лет назад. Напротив. Только сейчас социализм стал актуален как никогда. Только сейчас мы, наконец, производим столько общего продукта, что если его правильно распределить, то всем хватит! До этого требования социалистического распределения были вредными утопиями. Но сегодня — это не только возможно, но и необходимо. Уже всем всего хватит. Поэтому мы должны применять социалистическое планирование и распределение. У либеральной экономики, у свободного рынка нет и не может быть механизмов, которые распределят нагрузку на планету и получаемые блага разумно и ответственно. Статья из книги Германа Садулаева «Марш, марш правой!»

Катрин Милле. Ревность (фрагмент)

Все свершилось. Я спросила, смогу ли я снова увидеть его, чтобы дать что-то почитать. Он назначил мне свидание. Он казался внимательным и не выказал ни малейшего удивления. Я приняла это за проявление легкой скуки, как если бы он заранее догадывался о моей выходке и, несмотря на доброжелательное отношение, укорял меня в том, что своей нерешительностью я заставляю его терять время. Я повернулась к подруге, которая тоже не казалась удивленной и не задала ни одного вопроса. Таким образом, за очень короткий отрезок времени ценой интенсивной внутренней борьбы я сумела принять самое важное решение в своей жизни, а окружающие меня люди не выразили при этом никаких эмоций. Отрывок из романа

Катрин Милле. Ревность

Пристальный и предельно откровенный анализ психологического и физиологического состояния Катрин М., неожиданно обнаружившей измену мужа

Василис Алексакис. По Рождестве Христовом (фрагмент)

Моя хозяйка почти совершенно слепа. Она утверждает, что различает тени, но я в этом не совсем уверен. Дело в том, что когда я сижу прямо напротив нее, она меня не видит — ее лицо не совсем точно обращено в мою сторону. По словам Софии, лет пять назад она еще могла читать заголовки газет. Похоже, она теряла зрение постепенно, и число вещей, которые она могла видеть, мало-помалу сокращалось. Так что теперь она совершенно напрасно сидит у выходящего на улицу окна гостиной. Может, еще надеется, что вдруг прозреет? Отрывок из романа

Слова и жесты

Он живет у меня уже второй год. Кажется второй. Может меньше. Когда 4 года назад мама умерла, и я стал жить один, я был рад тому, что он переехал ко мне. Трехкомнатная квартира это не то место где стоит в одиночестве переживать смерть. В центре города. За окном мигают рекламы, гудят машины. Стеклопакет задерживает все лишние звуки, но через пару месяцев мне стало казаться, что я слышу, как жизнь проходит мимо меня, утекает как вода в унитазе, с веселым шумом, синими брызгами, мыльными пузырями, и когда он переехал, мне стало легче. И он знает об этом. Отрывок из повести Дениса Епифанцева из сборника «Антология прозы двадцатилетних. 4 выпуск»

Умный Фигль

Самый большой дефицит в современной русской литературе — это умный текст. Я не хочу никого обидеть, у каждого автора свои достоинства, но когда вы читаете Пелевина, то чувствуете: он не просто начитан и не просто умеет придумать каламбур; он умен в каждой фразе, в каждом повороте сюжета, в каждом эпитете, в каждой шерстинке лисьего хвоста. Умен и насмешлив, насмешлив и умен. Нечто подобное я чувствую, читая загадочного автора с идиотской кличкой вместо псевдонима. Рецензия Андрея Степанова на роман Фигля-Мигля «Ты так любишь эти фильмы»

Книги Текст: Андрей Степанов

Фигль-Мигль. Ты так любишь эти фильмы (фагмент)

Я так разволновался, что пошёл на кухню и попил водички. Вода, в отличие от пищи, в нашем доме всегда есть. Полный большой кувшин — поливать цветы — стоит на полу между диваном и холодильником. Проблема в том, что кувшин высокий. Мне приходится залезать на диван и с дивана, изловчившись, пить. Вода есть и в моей миске. Но пить из кувшина солиднее. Принцесса этого не понимает. Ругается. Говорит глупости о некипячёной воде. Глисты будут! Пей кипячёную! Пей кипячёную! Кипячёная противная. Отрывок из романа

Знак кровоточия. Александр Башлачев глазами современников (фрагмент)

Очень сложно чувствовать себя гением, когда ты еще совсем молодой человек. И вот ему говорят, что он гений, а он еще не успел свои ноги найти, не успел материал переварить. Если бы он больше знал, ни хрена бы он из окна не выкинулся. По-моему, его подвело то, что от него ждали очень многого. А он полгода или больше, год — сухой, ничего из него не выжать. Это страшно, я знаю по себе. Это страшно... Отрывок из воспоминаний Бориса Гребенщикова

Кинки Фридман. Убить двух птиц и отрубиться (фрагмент)

Однажды Фокс заявился в квартиру поздно ночью. Когда он вошел, Клайд как раз взяла меня за руки и заглянула мне в глаза, чтобы поискать там нечто такое, чего там явно не было. В карманах у Фокса что-то мелодично позвякивало, словно крошечные лилипуты чокались, поднимая тосты за успех книги Джонатана Свифта. Фокс принялся вытаскивать одну за другой склянки с какой-то прозрачной жидкостью. Потом он порылся у меня под кухонной раковиной и достал оттуда давно забытый мною пульверизатор, вылил в раковину его содержимое и наполнил заново жидкостью из своих склянок. Отрывок из романа

Наталья Ключарева. В Африку, куда же еще? (фрагмент)

Значит, двинули. В Мымрино зашкерились в подбрюшье к «Икарусу», куда сумки ставят. Едем, едем. Не видать ничего, а так нормально. Заснули, проснулись — едем. «Ну, и где, — спрашиваю, — твоя Рязань? Говорил — недолго!» А Воевода нюни распустил и заладил: «Домой хочу! Домой хочу!» Потом — уже светать стало через щелку — автобус останавливается, открывают нас, я Воеводу за шиворот и в кусты. Отсиделись, пошли за чипсами. А на вокзале «Орёл» написано... Отрывок из повести

Илья Бояшов. Каменная баба (фрагмент)

Испуганно успел отскочить от встречи с накренившимся сталинским шпилем зазевавшийся вертолет. Тотчас под взволнованный рокот людской (Арбат, Кутузовский, Кольцо — все вокруг задирали головы) на месте раскрошившейся башни вздыбилось и принялось расти, словно в сказке про Джека с бобами, удивительное бабье дерево. Нью-Йорк на гигантском полотне в реальном времени транслировал это совершенно марсианское чудо: Таймс-сквер до отказа забился — перестали жевать резиновые «хот-доги» даже местные попрошайки. Отрывок из романа

Фигль-Мигль. Щастье (фрагмент)

Я киваю, сажусь на край многоспальной кровати, беру его руку и ободряюще хмурюсь. Правильнее было бы ободряюще улыбнуться, но этот клиент не любил, когда я улыбался, он требовал серьёзного отношения, не совместимого, на его взгляд, с улыбкой. Он был уже пожилой человек — мягкий, пугливый, лишённый чувства юмора и плохо вязавшийся со своим энергичным и зловещим бизнесом. Точнее всего будет определить его словами «старый пидор». Я смотрю ему в глаза. Отрывок из романа

Фигль-Мигль. Щастье

Дебютный роман петербургского писателя, который пока не планирует выходить из тени.