# Издательство «Азбука»

Крис Риддел. Император Абсурдии (The Emperor of Absurdia)

У Риддела получилась на удивление милая книжка, которая играет с читателем, забавляет, подначивает его и в то же время говорит о вещах, важных для каждого ребенка. И для любого взрослого, который не забыл, как много чудес происходит в пещере из подушек и одеяла.

Мария Семенова. Волкодав

И именно в это самое время Мария Семёнова, автор двух малоизвестных книг и переводчица востребованного фэнтезийного ширпотреба, пишет своего «Волкодава» (1991-1995), книгу, скроенную отнюдь не по-толкиеновски, не в последнюю очередь — в противовес постылой переводческой поденщине.

Эдит Патту. Восток (East)

Эта книга мне понравилась далеко не сразу. Сперва даже показалось, что автор просто перемешала свои любимые сказки, потому что думать было недосуг. Когда книга начала увлекать, было не сразу понятно, чем именно.

Ричард Платт, Крис Риддел. Дневник пирата: Записки Джейка Карпентера

Пройти мимо этой книги невозможно. Мастерство английского художника Криса Риддела превратило ее в красочное, захватывающее представление. В «Дневнике пирата» текст и рисунок равноправные партнеры, события нарисованные и описанные не просто вторят друг другу — они сливаются в неразделимом единстве.

Александр Кондратов. Земля людей, земля языков

Вы не найдете среди писателей минувшего никого, кто взялся бы всерьез утверждать, что «русский народ — величайший народ в мире», или будто «русский язык — единственный язык цивилизованной расы». Клятв в любви и излияний благодарности «во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины» — сколько угодно. Языкового и этнического центризма — не было (кроме так называемого «идейного»). Можно сколько угодно ломать голову, пытаясь понять, кто же мы: Европа или Азия? Запад или Восток? И каждый раз выдвигать новые варианты.

Книги Текст: Адам Асвадов
Патрик Зюскинд, Хельмут Дитль. О поисках любви: киносценарии (Vom Suchen und Finden der Liebe)

Бывают авторы, которые воспарят к высотам творческого озарения, полыхнут пожарищем дара, озаряя и согревая шорт-листы, агентов и рейтинги бестселлеров, а после — закатятся, задымятся, затаятся… Таков Патрик Зюскинд.

Книги Текст: Адам Асвадов
Джон Натан. Мисима: Биография (Mishima: A Biography)

Очень часто биография известного человека, написанная его знакомым или родственником, превращается либо в простое перечисление дат, имен, фактов, либо (что гораздо хуже) в автобиографию того, кто «лично знал (вставить имя)». И то и другое откровенно скучно, а второе еще и пошловато. Встречается и третий, самый гнусный, вариант жизнеописаний, когда автор с удовольствием роется в грязном постельном белье почившего гения, забыв о том, что тот, помимо любовных приключений, еще и работал иногда, книги писал или, там, политикой занимался. Избежать этих ошибок может биограф, по-настоящему уважающий и любящий человека, о котором пишет.

Книги Текст: Кирилл Алексеев
Яна Темиз. Рай на земле

Если ориентироваться на знаменитые детективы Агаты Кристи, то самым стрессирующим фактором для англичан, живших в промежутке между двумя мировыми войнами, был обед в кругу близких родственников, особенно если один из них ну прямо-таки неприлично богат. Убийственно опасным оказывался и формат путешествий: на корабле, в поезде или самолете англичанин не мог находиться в безопасности, а уж в гостинице и подавно… Как вы думаете, какое убийство предложит нам роман Яны Темиз «Рай на земле», представляющий собой, как значится в аннотации, «блестящий детектив в стиле Агаты Кристи»?

Книги Текст: Мария Петровская
Алексей Иванов. Земля-Cортировочная

Дело не в том, что некоторые авторы пишут лучше, а другие хуже, не в том, что написаны эти книги на разных языках и по сюжету совсем не схожи, просто эти люди, вот эти писатели, были способны удивляться вещам, которые мы с вами вовсе не замечаем. Более того, эти вещи они полагали самыми что ни на есть важными. Может быть, в этом и состоит писательский дар — прозреть силовые линии жизни, принципы, на которых все строится. Есть реальность жизни, и есть реальность текста. (Ну, это понятно, с этим никто и спорить не будет.) Первая, более плотная, вездесущая, что ли, обычно заслоняет другую. Но когда жизнь, наша действительная жизнь, вдруг пустеет, становится разряженной, рассогласованной, нам, в общем-то, и обратиться больше некуда, кроме как к книгам. А они вот, рядом, у края дивана. Дожидаются вас. Если вы, конечно, человек предусмотрительный.

Книги Текст: Алексей Слюсарчук
Масако Бандо. Остров Мертвых (Shikoku)

История, раccказанная госпожой Бандо, не столь яростно-европеизирована, как тексты Асуки Фудзимори, нет здесь и воинствующего традиционализма Юкиё Мисимы или же взвешенного, даже — сдержанного смешения текстов, свойственного манере Рюноске Акутагавы, тем более — сюрных построений Генширо Такахаши. Скорее, перед нами — воплощение западных идей на почве Страны восходящего солнца. Нечто подобное предпринималось и Мураками (не тем, который Рю, а другим — Харуки), и, еще раньше — отцом японского детектива Эдогавой Рампо.

Книги Текст: Адам Асвадов
Роберт Сальваторе. Ночные маски (Night Masks)

Сальваторе достоин звания «гуру сериала». К коммерческой фантастике и фэнтези можно относиться по-разному, но написать более десяти книг с одними и теми же героями (хотя героев немало, а статус главного, подобно эстафетной палочке, переходит от одного к другому), да к тому же неплохо продающихся и — будем откровенны — книг вполне достойного литературного качества, — это, согласитесь, дано не каждому.

Карло Лукарелли. Оборотень (Lupo mannaro)

Лукарелли удается избежать того греха, который делает скучными творения его собратьев по перу, написанные так, будто покадрово описывают уже снятые одноименные фильмы. Литература, вторичная по отношению к кинематографу, рождает ощущение ненужности книги и желание поискать DVD. Лукарелли пишет так, что после первой повести хочется прочесть и вторую, и третью. «Волшебный фонарь» литературы заставляет пережить нечто такое, чего камерой не поймать.

Книги Текст: Вадим Левенталь
Диана Уинн Джонс. Вихри волшебства (Mixed Magics)

«Вихри Волшебства» — умная и опасная книга. Опасная в том смысле, что родители, которые покупают ее, рискуют получить дома маленького революционера, который, следуя примеру героев, будет задавать бесконечные вопросы и не соглашаться с устоявшимися правилами. А умная она потому, что герои делают это не просто из желания противопоставить себя миру, а следуя внутреннему зову и предназначению. Опасность кроется еще и в том, что, прочитав аннотацию или первые строки книги, вы никогда не заподозрите такого подвоха.

Чарльз де Линт. Загадка поющих камней (The Riddle of the Wren)

Изданная на английском языке в 1984 году книга Чарльза де Линта — настоящий подарок ценителям качественной фэнтези. Подобно коллекционному вину, книги такого уровня с каждым годом становятся только лучше и изысканнее. Пожалуй, с некоторой долей натяжки этот текст можно было бы сравнить с «Талисманом» или эпической «Темной башней» Стивена Кинга — не окажись он более ярким и динамичным.

Уильям Кинг. Волчий клинок (Wolfblade)

Момент размышлений. Истины. Так ли уж добр и благ Император, восседающий на Золотом Троне? Так ли уж злы еретики и Тау, гонимые и терзаемые собратьями по оружию и Инквизицией? Разумеется, в первой части сериала Рагнар еще слишком неопытен, чтобы спросить себя об этом. Но мне почему-то кажется — я хочу верить, я верю в него, — что он еще задастся таким вопросом. Ибо путь Воина — путь Взросления.

Ричард Кнаак. Кровавое Наследие (Legacy of Blood)

Всякий, кому доводилось слышать трусливое верещание Павших, хруст ломких костей нежити, кому приходилось почувствовать жгучее дыхание пламени дьявольских шаманов или услышать сладострастные стоны Черных Амазонок, умирающих под ударами острого ятагана, — всякий из моих братьев по оружию поймет чувства, испытанные в ожидании встречи с очередной книгой от господина Кнаака.

Ричард Кнаак. Месть орков (Day of the dragon)

Не скажу, будто теперь при виде орочьих орд в сердце моем вскипает гордая эльфийская кровь, будто расы человеков кажутся нелепыми вырожденцами-чужаками, будто, втайне опасаясь драконьего налета, я нервно вздрагиваю всякий раз, когда над головой пронесется большая крылатая тень «кукурузника»… Нет. Все гораздо ближе к нашей действительности.

Алексей Иванов. Золото бунта, или Вниз по реке теснин

Автор рецензии пребывает в полном восхищении от романа «Золото бунта». По-моему, А. Иванов, «коммерциализуя» свое произведение, сознательно и очень тонко использовал элементы схемы, имевшей большой коммерческой успех, не опустив свою книгу до уровня второразрядного опуса «на тему».

Книги Текст: Мария Петровская
Митч Каллин. Страна приливов (Tideland)

Митч Каллин, подобно Энди Уорхолу, переносит на холст оттиск своего воображения, раскрашивая получившееся изображение разнообразными красками, делает еще один оттиск, выбирает другую палитру…

Книги Текст: Димитрий Боровиков
Милорад Павич. Хазарский словарь

Попытка популярного исследования реальных (или претендующих на историческую реальность) событий приводит автора (и читателя) на границу между сном и явью, и эта граница (когда «мысли теряют земное притяжение и бурля вырываются на свободу») становится точкой отсчета в литературном исследовании, спонтанность сновидения становится методом, позволяющим актуализировать исторический сюжет.

Книги Текст: Алексей Слюсарчук
Джеймс Патрик Данливи. Самый Сумрачный Сезон Самюэля С.

Герой повести, давшей название сборнику (в оригинале: «The Saddest Summer of Samuel S.», 1966), — прихотливо просвещенный подонок, интереснейший из европейских экспонатов, живущий в Вене американец. Он выбрасывает тысячи долларов на лечение, остается нищим и при этом «слишком ку-ку», чтобы согласиться на пожизненное содержание у богатой старухи.

Книги Текст: Вадим Левенталь
Евгений Торчинов. Религии мира: опыт запредельного

Автор творчески развивает идеи так называемой трансперсональной психологии, в частности школы Станислава Грофа. Этот широко известный ученый-психиатр уже много лет устраивает по всему миру психотренинги, на которых погружает всех желающих в причудливые бездны бессознательного с помощью специфических дыхательных техник. На его семинарах человек, к примеру, может вспомнить свои предыдущие воплощения, а то и отождествиться с каким-нибудь зверем, птицей, насекомым или божеством, оказаться в аду или в раю, слиться с космосом или пустотой.

Книги Текст: Сергей Пахомов