# Издательство «Азбука»

Аннелиз Вербеке. Неспящие (фрагмент)

В первые недели своей бессонницы я спрашивала совета у многочисленных врачей и друзей. Следовала всем рекомендациям: бег перед сном, горячее молоко с медом, упражнения на дыхание, таблетка феназепама, пять таблеток феназепама, косячок, бутылка вина, горы книг. Но по ночам я чувствовала, что мои нервы натянуты до предела, а все тело ломит. Голова работала лучше, чем днем, — я едва справлялась с бегущим потоком мыслей. Отрывок из романа

До самыя смерти

Темы повестей всегда проводятся сквозь толщу многослойного (петербургско-петроградско-ленинградско-петербургского) прошлого. Память автора сохраняет все: и трудный опыт выживания, и серые будни, и прорезающие их озарения, и трагические моменты потерь. Но самыми яркими оказываются страницы, где все эти темы переплетаются, и получается повествование об исключительном, ставшим повседневным. Рецензия Андрея Степанова на книгу Наталии Соколовской «Любовный канон»

Книги Текст: Андрей Степанов
Наталия Соколовская. Любовный канон (фрагмент)

Через щель в двери он видел, как мама стирает белье в его детском корытце. Голые руки мамы взлетали и падали, скользили по серебристой ряби стиральной доски, опущенной в воду, с силой взбивали и взбивали белую мыльную пену. Пены было много. Она летела на мамино лицо, на пол, на кухонные столы, на плиту, на подол Верушиного платья. А Веруша все говорила про лебедей, про то, что они погибли, двенадцать белых лебедей — погибли! Отрывок из повести «Вид с Монблана»

Чарльз Портис. Железная хватка (фрагмент)

Кое-кто не шибко поверит, что в четырнадцать лет девочка уйдет из дому и посреди зимы отправится мстить за отца, но было время — такое случалось, хотя не скажу, что каждый день. А мне исполнилось четырнадцать, когда трус, известный под именем Том Чейни, застрелил моего отца в Форт-Смите, Арканзас, — отнял у него и жизнь, и лошадь, и 150 долларов наличными, да еще два куска золота из Калифорнии, что отец носил в поясе брюк. Отрывок из романа

Хэнк Муди. Бог ненавидит нас всех (фрагмент)

Гонки Дафны происходили в лабиринтах ее сознания, в запутанных коридорах ее разума. Естественно, эта жажда скорости требовала постоянной подпитки. Кокаином, когда были деньги, или эфедриносодержащим аэрозолем от насморка, когда денег не было. Пару раз я видел ее на седьмом небе от счастья, когда ей присылали симпамину, что в переводе с итальянского, судя по всему, означало «трое суток беспрерывного секса, рок-н-ролла и маниакально самозабвенной работы по дому». Отрывок из книги

Автокроссовер

Гладов пытается подобрать концы, повисшие в предыдущих его книгах, это своего рода «автокроссовер», «смешение героев и локаций различных произведений». Как именно писатель увязал все узелки, рассказывать не буду, иначе интрига утратит свою остроту. Суть в том, что большинство произведений Гладова заканчивается отнюдь не хэппи-эндом. Обычно читателей ждет или открытый финал, или краткое резюме: «короче, все умерли». Рецензия Артёма Рубайло на книгу Олега Гладова «Любовь стратегического назначения»

Ни богу свечка, ни черту кочерга

Не подумайте плохого: на самом-то деле автор пишет не хуже многих других, это я привередничаю. Когда раскачается, она и интригу может закрутить, и пищу для размышления подкинуть. Начни Белл свою историю с того, чем заканчивается роман, мог бы получиться бодрый боевик, вполне на уровне. Правда, тогда это была бы небольшая мистическая повесть с ударным финалом, а не полновесный роман — но чем-то в этой жизни всегда приходится жертвовать. Рецензия Артёма Рубайло на книгу Алекс Белл «Девятый круг»

Не чини то, что не ломалось

Есть такое старое программерское правило: «Не чини то, что не ломалось». Фиона Хиггинс следует ему, пожалуй, с несколько излишним рвением. Писательница неизменно верна сюжетной схеме, которая однажды принесла ей славу и позволила полностью посвятить себя литературе. Сработало раз, сработало два, сработает и три — в общем, логичное умозаключение. Рецензия Артёма Рубайло на книгу Фионы Э. Хиггинс «Коллекционер стеклянных глаз»

Диалоги с бессмертными

Читатели в большинстве своем ретрограды и консерваторы. Любят старое-доброе, классику превозносят. Бывает, правда, вспухает над родным болотом радужный пузырь нонконформизма. Нальется дурным глазом, да и лопнет. Только запах от него и останется. И снова тишь, покой, благолепие. Хоть пейзаж пиши. «Сон в летнюю ночь». А все же иногда хочется чего-нибудь эдакого. Знакомого и в то же время иного. Рецензия Николая Калиниченко на книгу «Герои. Новая реальность»

Эрик-Эмманюэль Шмитт. Концерт «Памяти ангела» (фрагмент)

Грегу нечего было раздумывать, сейчас он все узнает от капитана. Грег вообще предпочитал не задумываться. Он был не по этой части, а главное, он считал, что платят ему не за это. Грег даже полагал, что размышлять — это предательство по отношению к чиновнику, с которым он подписал контракт, пустая трата времени и энергии. В сорок лет он работал так же, как вначале, когда ему было четырнадцать. Проснувшись на рассвете, до поздней ночи сновал по судну, драил, ремонтировал, отлаживал детали моторов. Отрывок из новеллы «Возвращение»

Олег Гладов. Любовь стратегического назначения (фрагмент)

Я надеваю футболку и, пока Света, опершись на стол, заполняет мою карточку, еще раз смотрю на ее тыл... М-да... Обширные ягодицы Светы не дают покоя Шамилю, который занимает одну из коек в моей палате, а до этого ее хотел трахнуть электрик Шевченко из четыреста двадцатой. Информацию о том, кто кого хочет, можно получить в мужском туалете, где, окутанные табачным дымом, встречаются пациенты травматологического отделения. Среди которых и я. Отрывок из романа

Ричард Йейтс. Дыхание судьбы (фрагмент)

Теперь их в любой момент могли отправить за океан, в европейскую мясорубку, и моральный дух роты был ниже некуда, но у Прентиса вопреки всему поднялось настроение. Доставляло удовольствие сознавать, что он уже шесть дней как не мылся и не менял одежду, что научился чувствовать винтовку продолжением себя и что вместе со всеми участвовал в выполнении сложных тактических задач и, в общем, не сплоховал. По телу пробежала приятная дрожь; он расправил плечи, широко расставил ноги и, протянув руки к дыму костра, оживленно потер ладони. Отрывок из романа

Войцех Кучок. Как сон (фрагмент)

Адам предался мечтаниям рядом с мальчиком-мужчиной и даже не заметил, как, шевельнув мизинцем, коснулся его руки. Мальчик мужчина реагирует немедленно, глядит на Адама с презрением, встает и проходит в другой конец автобуса, который уже подъезжает к остановке; там парень выходит и показывает отъезжающему Адаму средний палец, Адама пронзает боль. Входят старушки, кашляют, охают, вздыхают, плачутся, что слабы стали, болеют и т. д., но Адам не слышит — он наслаждается болью, отключившей его сознательность и сознание. Отрывок из романа

Войцех Кучок. Как сон

Герои романа поначалу живут словно во сне, приучая себя обходиться без радости, без любви

Элизабет Страут. Оливия Киттеридж

Генри Киттеридж был фармацевтом и много лет держал аптеку в соседнем городке. Он отправлялся туда каждое утро по заснеженным дорогам, по дорогам, размокшим от дождей, а в летнее время, на самой окраине города, прежде чем он сворачивал на более широкую дорогу, ведущую к аптеке, кусты дикой малины и ежевики протягивали к нему свои буйно разросшиеся новые ветви. Отрывок из романа

Мартин Бут. Американец. Очень скрытный джентельмен

Познакомились мы с ним всего через несколько дней после моего приезда. Я с виду бесцельно бродил по улицам, вроде как приглядываясь к местным красотам. На деле же я изучал топографию городка, запоминая расположение улиц и маршруты отхода, которыми можно будет воспользоваться в случае надобности. Падре подошел ко мне и приветствовал меня по-английски: видимо, я выглядел куда более типичным англичанином, нежели рассчитывал. Отрывок из романа