# Издательство «АСТ»

Сергей Палий. Безымянка (фрагмент)

Матери, имеющие смелость обзавестись потомством, с самого детства учат отпрысков ждать подвоха от окружающих, быть подозрительными в любой ситуации. Заботливые мамаши вышибают из чад беспечность и детские грезы. И как только человек начинает осознавать себя, он автоматически становится частичкой коллективной опасности. Здесь рано взрослеют, и даже внешняя оболочка детства обманчива. Отрывок из романа

Сергей Палий. Безымянка

История постъядерной Самары, тайны сталинских бункеров и законсервированных советских секретных объектов

Слуги Сумерек

И ты знаешь, к чему это приведёт? Экраны займут сплошные воскрешения. Выяснится, что ДиКаприо в «Титанике» не умер, а основал подводную цивилизацию: вместе с адмиралом Колчаком в образе Хабенского — овладев техникой тибетского дыхания, тот доплыл к нему из проруби. Брюса Уиллиса в «Армагеддоне» спасет целебная энергия космоса. Рассел Кроу в «Гладиаторе» отлежался, и оказалось, что это царапина. Отрывок из романа Георгия Zотова «Ад & Рай»

Пауло Коэльо. Валькирии (фрагмент)

Он встречался со странными мужчинами и женщинами, от которых исходила аура чувственности. Одно за другим следовали проверочные задания, наступали долгие ночи, когда Пауло не смыкал глаз, и томительные выходные, когда он не выходил из дому. Но зато теперь Пауло был гораздо более счастлив и уже не помышлял о перемене деятельности. Они основали маленькое издательство, и он наконец стал заниматься тем, о чем давно мечтал: писать книги. Отрывок из романа

Пауло Коэльо. Валькирии

Герой «Валькирий» отправляется в пустыню Мохаве, чтобы встретиться со своим ангелом-хранителем и обрести истинное знание о себе и мире

Питтакус Лор. Я – Четвертый (фрагмент)

Когда я добрался до дома, Генри сидел среди своих сканеров и мониторов, с помощью которых отслеживал новости по всему миру и контролировал работу полиции в нашем районе. Он сразу все понял, хотя я не сказал ни слова, и приподнял мою мокрую штанину, чтобы взглянуть на шрамы. Вначале наша группа состояла из девяти. Троих уже не стало, они мертвы. Нас осталось шестеро. Они охотятся на нас и не остановятся, пока не убьют нас всех. Я — Четвертый. Я знаю, что я — следующий. Отрывок из романа

Питтакус Лор. Я – Четвертый

Пришельцы намерены уничтожить девятерых детей с разрушенной планеты Лориен, которые нашли убежище на Земле

Сухой закон

Героические усилия начальства искоренить коррупцию оказались тщетны. По многочисленным свидетельствам современников, тайная торговля спиртным процветала в Москве на протяжении всех военных лет. Понятно, что «шинкарство» не могло существовать без покровительства со стороны полицейских среднего звена. Отрывок из книги Андрея Кокорева и Владимира Руги «Повседневная жизнь Москвы. Очерки городского быта в период Первой мировой войны»

Поваренная книга

Вот главные персонажи: Борис, сын советских укомплектованных академиков, завсегдатай тренажерного зала, водитель гоночной Субару, рантье, имеющий свой игрушечный бизнес, и Мила, бухгалтер строительной фирмы, богатеющей не от выигрышей, а от проигрышей тендеров. Их ждут фантастические, воистину сказочные приключения, и он, тот, кого называют «принцем», будет вести себя как Иван-дурак, а Мила прекрасно справится с ролью Василисы Премудрой. Она не позволит Серому волку проглотить себя и еще спасет жениха от неминуемой гибели. Рецензия Ули Углич на роман Андрея Рубанова «Психодел»

Книги Текст: Уля Углич
Сергей Тармашев. Ареал. Заражение (фрагмент)

Оперативный замер в своем кресле. Вот теперь точно конец. Даже если свершиться чудо, и противоракеты достанут цель, для нее это будет что слону дробина. Десять километров камня врежутся в планету на скорости тысяча метров в секунду. И уже неважно, в какую именно часть страны они ударят, все равно от нее не останется ничего. Полковник запоздало подумал, что если бы это была американская баллистическая ракета, он, пожалуй, был бы ей сейчас рад. Отрывок из романа

Песнь третья

Странная штука, эта «национальность». За этим словом каждый раз скрывается что-то совсем не то, что обычно подразумевается. В больших городах, типа моего Петербурга, никакой национальности у людей ведь нет. Там живут «обычные люди»: те, кто говорит на понятном языке, ест то же, что и все, одевается без особых выкрутасов и следует общепринятым правилам поведения. А национальность, это когда ты не похож на «обычных людей». Отыскать ее можно лишь где-нибудь на окраинах: в горах, тайге, на дальних хуторах. Вот там живут те, у кого есть эта самая «национальность». Глава из романа Ильи Стогоffа «Русская книга»

Сергей Тармашев. Тьма. Рассвет тьмы (фрагмент)

Змеиные языки почувствовали свою силу и больше не довольствовались редкими нападениями на пограничные поселения. Две недели назад песочники дотла разорили небольшой городишко, оставив после себя лишь трупы да дымящиеся угли. В рабство увели даже малых детей, а ведь общеизвестно, что спрос на них невелик. Наверняка все они уже погибли, не вынеся тяжестей иссушенных песков. Редония не потерпит такого злодеяния! Справедливость должна восторжествовать и обязательно восторжествует! Недаром народ наградил своего Короля прозвищем Справедливый. Отрывок из романа

Эргали Гер. Кома (фрагмент)

Нет, не была она доброй. Терпеть умела, что правда, то правда: жизнь научила. А доброй — пожалуй, нет. Cлишком хорошо читала людей острым своим глазком. Как с листа читала проступающие на лбах буквы — и сокрушалась. Тля обывательства, глиста вещизма пожирали ее народ, москвичей в особенности. От скудости да от бедности мозги вывернуло наизнанку, все возмечтали о коврах, «жигулях», хрусталях. Это как голодному только хлебушек на уме. Отрывок из романа

O «носах», питье и еде

Я вообще не помню точно, что мы ели, помню только чувство открытия, совершеннейшего удивления: вот передо мной лежит на тарелке абсолютно узнаваемая еда, я точно знаю, какой у нее должен быть вкус, я ожидаю, что вкус этот будет очень и очень приятным, но то, что попадает мне в рот, сметает все мои представления о привычном. Я просто замираю, перестаю жевать, чтобы этот вкус никуда не ушел. Отрывок из книги Владимира Познера «Тур де Франс. Путешествие по Франции с Иваном Ургантом»

Наши люди в Голливуде

Испокон веков русская литература славилась своей способностью разглядеть и представить миру «маленького» человека, этакого Акакия Акакиевича да Макара Девушкина. Поскольку современные экономические условия никак не позволяют всем этим российским «маленьким» людям собраться в крепкий «средний» класс, новая русская литература (в лице букероносной О. Славниковой) предлагает и новый критерий для их измерения — вес. Рецензия Дмитрия Калугина на книгу Ольги Славниковой «Легкая голова»

Книги Текст: Дмитрий Калугин
Сдать анализы в макулатуру

Как думается, главный герой киноповести является лишь ширмой, за которой сталкиваются в непримиримой схватке две великие субстанциальные силы — моча и фекалии. Копрологические дискурсы уже не новы для литературы (Сорокин, например, и вся его школа). Можно сказать, что просто вчерашний день. А вот уринограммы — пока еще внове. Рецензия Ули Углич на книгу Михаила Барановского «Про баб»

Книги Текст: Уля Углич