# Издательство «АСТ»

Катастрофа тела

Клавдия Григорьевна была вдовой знатного пожарника. Она любила говорить: «Я за ним жила как за каменной спиной!» Мне она тоже это сообщила. И поглядела странными глазами — не как на зятя, а как на мужчину. И этот мужчина ей точно не понравился. Да я, вообще-то, и сам в курсе. Не собирался обиженку строить. Потому что внешность у меня — как раз для контрразведки. Фиг запомнишь. То есть внешность отсутствует. Заработная плата, если конкретно, так себе. Короче, никакая не спина и не стена. Непонятно, почему Эльвира за меня замуж согласилась. Может, потому что возраст наступил критический, она считала. Двадцать девять лет. Спину мне, кстати, ещё в армии повредили. Так что в случае новоселья, к примеру, холодильник некому тащить. Рассказ из книги Игоря Сахновского «Ревнивый бог случайностей»

Барбариска

Панамка из белого шитья бросала живую дырчатую тень на Лидочкины загорелые щеки, но тень от ресниц была еще прозрачнее и длиннее — ой и ладненькая у вас доча, тьфу на нее, шоб не сглазить. Мамочка благодарно — двумя руками, как хлеб, — принимала похвалу, но втайне с ликующей, клокочущей уверенностью даже не чувствовала — знала, что ничего Лидочка не ладненькая, а единственная. Неповторимая. Самый прекрасный ребенок на свете — с самой прекрасной, безукоризненно счастливой судьбой. Отрывок из романа Марины Степновой «Женщины Лазаря»

Временный ввоз

Третий день я обиваю пороги. Машина ждет во дворе. Сопроводительные, учредительные, спецификации... Таможенные девочки дают объяснения. От их объяснений ссыхаются мозги. Документы, подписи, печати... По ночам я бьюсь в паутине: тонкие липкие нити. Я ворочаюсь, сбивая одеяло. По утрам просыпаюсь как в коконе. За ночь успели оплести. Отрывок из книги Елены Чижовой «Терракотовая старуха»

Всеволод Бенигсен. ПЗХФЧЩ!

Дожив до тридцати пяти лет, я понял, что жизнь бессмысленна. Я, конечно, и раньше об этом догадывался, но раньше бессмысленность жизни мне казалась чем-то сродни сизифову труду — легкий абсурд с привкусом надежды. Потом надежда куда-то испарилась, и я понял, что жизнь бессмысленна абсолютно. В некотором роде меня это даже обрадовало. Меня всегда восхищала чистота жанра. Отрывок из рассказа «Меньше, чем жизнь»

«Жить, жить...»

Прошедшей весной почему то именно «Второе дыхание» стало тем местом, где я проводил свои дни. Чаще всего — с приятелем Володей. У обоих нас не клеилась семейная жизнь, на работе еще осенью, из-за этого мирового кризиса, возникла неопределенность... Как то все совсем мрачно было прошлой весной, и мы с Володей встречались на «Новокузнецкой» с утра, в начале рабочего дня, и спускались во «Второе дыхание». Рассказ из книги Романа Сенчина «На черной лестнице»

Колхоз

Колхоз предавался трем занятиям: а) спивался, б) разбегался, в) выполнял план. С первыми двумя пунктами он успешно справлялся сам, в третьем требовал помощи. Народ бросали на помощь. Вдохнув сельского воздуха, народ начинал спиваться и разбегаться. Итак, по утрам бригадир ставил нам дневное задание. Корячась носом книзу, нерадивые рабы ковыряли из борозд картошку и бросали в ведра. Начиналась изжога. Отрывок из книги Михаила Веллера «Мишахерезада»

Новости химии

В издательстве АСТ (редакция Елены Шубиной) вышел авантюрно-плутовской роман «Эликсир князя Собакина», написанный двумя авторами: Ольгой Лукас («Поребрик из бордюрного камня», «Новый поребрик из бордюрного камня») и обозревателем «Прочтения» Андреем Степановым («Сказки не про людей»). Правнук эксцентричного химика находит рецепт загадочного эликсира и отправляется на поиски ингредиентов, сведения о которых отрывочны и противоречивы. Предлагаем вниманию читателей пролог к роману.

Андрей Степанов, Ольга Лукас. Эликсир князя Собакина (фрагмент)

От Сенной площади до Главной палаты мер и весов, что на Забалканском проспекте, не было и версты, однако человек в футляре добирался туда не менее получаса: он не спеша обходил сугробы и, прикрываясь зонтом от ветра, внимательно оглядывал всех проезжавших конных. У здания Константиновского артиллерийского училища за ним пристроился ночной ванька, однако упорный пешеход на зазывания извозчика ничего не отвечал и продолжал упрямо месить калошами глубокий снег. Вскоре он свернул к трехэтажному дому с итальянскими окнами, стоящему торцом к проспекту, и нажал кнопку электрического звонка. Пролог к роману

Алексей Слаповский. Большая книга перемен (фрагмент)

Немчинов знал, конечно, и Павла Витальевича Костякова, предпринимателя и депутата, очень большую и уважаемую фигуру в сарынском масштабе, и его младшего брата Максима Костякова, одного из заместителей Председателя Правительства Сарынской губернии. Вспомнил Илья и о том, что у них есть двоюродный брат, вот этот самый, значит, Петр Чуксин. В народе об этом клане говорили разное — о тернистом и не всегда праведном восхождении братьев к нынешнему высокому положению, но Немчинов подробностями не интересовался, в журналистике его привлекало тихое краеведение, писал он также о событиях местной культуры, хотя часто с иронией, от злободневных же общественных тем его давно печально отвратило. Отрывок из романа

Алексей Варламов. Все люди умеют плавать (фрагмент)

Всю дорогу она молчала, сидела, полуотвернувшись от него, и глядела в боковое окно, так что он мог видеть только ее шею и нежное, припухлое основание груди. Сарафан колыхался, открывая маленькую грудь до самого соска, и Марыч вдруг почувствовал, как его бьет озноб, оттого что эта темноволосая, невысокая, но очень аккуратная женщина, плоть от плоти степи, сидит рядом с ним в машине. Она не была красива и не вызывала обычного приятного волнения, но в ту минуту ему хотелось одного — сорвать с нее сарафан и губами исцеловать, выпить эту грудь и все ее незнакомое чужое тело. Отрывок из романа

Юрий Милославский. Возлюбленная тень (фрагмент)

Все подводило: расторопность, сообразительность, выдающийся жизненный опыт. Старики утешали мятущихся воспоминаниями о гражданской войне: в те дни лучшей защитой для одной культурной нации была другая культурная нация, что говорила на похожем языке. Кто ж, как не она, культурная и вооруженная, спасала культурных, но невооруженных от пьяного быдла? Никто иной. Отрывок из романа

Братья по крови

С юными взломщиками же провели беседу — чтобы не болтали лишнего, а затем привели в один из кабинетов, находящихся здесь же, на Литейном, 4. Кабинет этот отличался от остальных кабинетов тем, что в нем окна были закрыты плотными зелеными шторами. Настолько плотными, что ни один лучик солнца не пробивался. Еще там громоздился письменный стол, на котором стояли чернильный прибор и статуэтка в виде краба, сидящего в весельной лодке. И еще там был хозяин кабинета, который запомнился меньше всего, и тому была причина. Глава из книги Александра Чубарьяна «Хакеры»

Александр Чубарьян. Хакеры

Тайные организации, промышленный шпионаж, быстрые деньги, кибервойны, успешные сетевые проекты, заказные убийства, воля сильных мира сего

Рядом с ним Джон Майер — жалкий дилетант

Сегодня как раз Нола выглядела сногсшибательно. Она затолкала жакет от костюма и скромные лодочки в огромную сумку от Луи Вюиттона, надев массивное ожерелье из множества цепочек и туфли от Лабутено на непомерно высоких каблуках, нечто среднее между ботильонами и босоножками. На любой другой подобные аксессуары выглядели бы вульгарной дешевкой, ведь их дополняли алая помада, телесного цвета сетчатые колготы и черный кружевной бюстгальтер, просвечивавший под топом, но Нола выглядела одновременно игриво и авангардно. Юбка-карандаш от дорогого костюма, уместного в самой консервативной деловой обстановке на Уолл-стрит, подчеркивала круглые ягодицы и идеальные ноги хозяйки. Глава из романа Лорен Вайсбергер «Прошлой ночью в „Шато Мармон“»

Всеволод Бенигсен. ВИТЧ

Максим с тоской подумал, что старость подкралась незаметно. В общей сложности она кралась пятьдесят пять лет. Фактически начиная с самого рождения. Можно даже сказать, не успел новорожденный Максим вследствие чувствительного шлепка акушерки издать свой первый крик, как старость начала свое поступательное движение. Сначала она пряталась за взрослением, потом за возмужанием, наконец скинула маску и показала свое истинное лицо. Максим был далек от глупых эвфемизмов типа «самый расцвет сил». После пятидесяти это не зрелость, это начало старости, и нечего тут хорохориться. Отрывок из романа

Всеволод Бенигсен. ВИТЧ

Журналист Максим Терещенко возвращается в Россию после эмиграции и пытается «ухватить» изменчивую и мутную реальность современной России

Марта Кетро. Магички (фрагмент)

Она сошла с поезда в предрассветные сумерки, но на перроне кипела и булькала круглосуточная жизнь: встречающие бежали к нужным вагонам и замирали у дверей с несколько преувеличенной радостью на лицах, а приезжающие вываливались к ним с высокой подножки и выглядели немного добычей. Те, кого никто не встретил, некоторое время вертели головами в поисках перехода, а потом решительно волокли багаж к лестнице. Приливную волну народа рассекали постоянные обитатели платформы: бабушки с картонками «квартира», похожие на разбойников носильщики с тележками, дядьки положительного вида в чистейших светлых теннисках, бормочущие «такси-такси-такси». Отрывок из романа