# Дина Рубина

Рубиновый вторник, или 6 высказываний Дины Рубиной

У Дины Рубиной вышел новый роман под названием «Бабий ветер». На презентации в «Доме книги» писательница рассказала, что думает о современных авторах, конструировании реальности, масштабе личности Евгения Евтушенко и о многом другом.

Дайджест литературных событий на март: часть 1

В первой половине марта литературные события отличаются тематическим разнообразием. В Москве пройдут лекции о произведениях Киплинга, «Алисе в стране чудес», «Золотом ключике», а также встречи с Асей Казанцевой, Евгением Водолазкиным, Дмитрием Глуховским, Маей Кучерской, Ириной Прохоровой. Кроме того, состоятся лекции о женских сказках и революционных романах, а также первый мастер-класс в рамках проекта «Люди Гутенберга». В Петербурге выступят Никита Елисеев, Вера Полозкова, Дина Рубина.

Дина Рубина. Медная шкатулка

Чтобы представить себе Тополев, надо просто мысленно начертить букву Г, одна перекладина которой упирается в улицу Дурова, а вторая — в Выползов переулок. В углу этой самой буквы Г стоял трехэтажный дом с очередным огромным проходным двором, обсиженным хибарами с палисадниками.

Подслушано: реплики 11 писателей, гостивших на ярмарке Non/Fiction

Каждый день на ярмарке Non/Fiction проходили встречи с писателями. Некоторые из них невозмутимо прогуливались между книжными рядами, общаясь с коллегами по цеху. Эдуард Лимонов, например, передвигался в плотной «чашке» из охраны (может, почитателей?) Слова литераторов жадно ловили журналисты.

Дина Рубина. Русская канарейка. Блудный сын

Невероятному, опасному, в чем-то даже героическому путешествию Желтухина Пятого из Парижа в Лондон в дорожной медной клетке предшествовали несколько бурных дней любви, перебранок, допросов, любви, выпытываний, воплей, рыданий, любви, отчаяния и даже одной драки.

Дина Рубина. Русская канарейка. Голос

Кстати, ты знаешь, для чего в восточных лавках вешают зеркала?.. Чтобы кенарь не чувствовал себя одиноким. Чтобы он пел любовные песни собственному отражению.

В Московском Доме книги состоится презентация новой книги Дины Рубиной

По словам писательницы, «Русская канарейка» – это шпионский роман, даже триллер, действие которого происходит в разных экзотических местах. В центре повествования – поколения двух очень разных семейств: открытых одесситов и замкнутых алмаатинцев. Два мира связывает один виртуозный маэстро – кенарь Желтухин и его потомки.

Дина Рубина. Русская канарейка. Желтухин

Короче, она попрощалась, а у нас осталось чувство приятной встречи и удачно начатого дня. Есть такие люди, с легкой рукой: зайдут, купят за пятьдесят евро плевые сережки, а после них ка-ак повалят толстосумы! Так и тут...

Книжное сообщество против цензуры и произвола

В первые годы новой России книжное сообщество существовало в крайне тяжелых материальных условиях, но при этом делало все, чтобы страна как можно скорее вошла в число книжных держав. Книжное дело — это не только бизнес, а зачастую и все что угодно кроме бизнеса: это призвание, миссия, внутренняя убежденность в том, что книги делают лучше и мир, и населяющих его людей.

Дина Рубина. Окна

В сущности, думала я, тема окон в искусстве не нова, но, как говорится, всегда в продаже. Окно — самая поэтичная метафора нашего стремления в мир, соблазн овладения этим миром и в то же время — возможность побега из него. Однако это и символ невозможности выхода вовне, последний свет, куда — с подушки — обращены глаза умирающего, не говоря уже о том, что для узника окно — недостижимый мираж свободы, невыносимая мука...

Дина Рубина. Синдром Петрушки

Выйдя на открытое пространство, откуда просматривались хвосты самолетов, гривки взъерошенных пальм и дельфиньи взмывы автострад, он достал из кармана куртки мобильный телефон, футляр с очками и клочок важнейшей бумаги. Нацепив на орлиный нос круглую металлическую оправу, что сразу придало его облику нарочитое сходство с каким-то кукольным персонажем, он ребром ногтя натыкал на клавиатуре номер с бумажки и замер с припаянным к уху мобильником, хищно вытянув подбородок, устремив бледно-серые, неизвестно кого и о чем умоляющие глаза в неразличимую отсюда инстанцию... Отрывок из романа