# Александр Генис

Александр Генис. Картинки с выставки

Новая книга Александа Гениса — увлекательная прогулка по выставкам и вернисажам, в которой можно узнать больше не только о шедеврах мирового искусства, но и о себе самом.

Искусство бережного присмотра за судьбой

Эта книга — предупреждение. Мы должны быть готовы к тому, что когда-нибудь, возможно, нам предстоит решать жизненные шарады еще круче, чем выпали на долю героев книги. Именно эта интонация — грустная и ностальгическая — и является основой «Обратного адреса».

Книги Текст: Влад Лебедев
Три вечера с Татьяной Толстой

Писательница Татьяна Толстая проведет в Петербурге три встречи. Презентация ее новой книги «Легкие миры» пройдет 16 июля в «Доме книги», 17 – в «Буквоеде» и 18 – в «Порядке слов».

Родной космополит

Писатель сделал из отпуска профессию. Он рассказывает не о стране, людях, нравах, природе, культуре — и даже не обо всем сразу. Генис показывает пример уникального изменения ума и души при встрече с чужой географией. Этот опыт, несмотря на его уникальность, мы можем повторить, но на свой лад.

Книги Текст: Иван Шипнигов
Петр Вайль, Александр Генис. 60-е. Мир советского человека

Эта книга началась с того, что мы остались без работы. Еженедельник «Семь дней» закрылся на 57-м номере по коммерческим соображениям, к которым редакция не имела отношения. Журнал делали втроем: мы с Вайлем и Бахчанян, и на всех приходилась одна жидкая зарплата. Мы получали ее от издателя в пластмассовом пакете из супермаркета «Вальдбаумс», набитом грязными долларовыми бумажками из газетных киосков. Чистые, думали мы, вспоминая Паниковского, издатель оставлял себе. Деньги делил лучше всех считавший Вайль. На каждого приходилось по 150 долларов, но куча выходила изрядная, бумажки не влезали в карман, и на нас косились всюду, где доводилось расплачиваться.

Книжное сообщество против цензуры и произвола

В первые годы новой России книжное сообщество существовало в крайне тяжелых материальных условиях, но при этом делало все, чтобы страна как можно скорее вошла в число книжных держав. Книжное дело — это не только бизнес, а зачастую и все что угодно кроме бизнеса: это призвание, миссия, внутренняя убежденность в том, что книги делают лучше и мир, и населяющих его людей.

Камасутра книжника Александра Гениса

Сомнительность уроков литературы станет заметней, если сравнить их с другими. Представьте, что нас заставляют учить не таблицу умножения, а историю таблицы умножения. Вместо принципов деления и сложения — примеры деления и сложения. Вместо методов анализа — набор результатов. Вместо игры на пианино — эволюцию инструмента. Глава «Литературный гедонизм» из новой книги

Франция без Парижа

В придорожном сортире не было унитаза. «Не Америка», — подумал я. Но стоило закрыть дверь, как из вделанного в стенку динамика раздался мелодичный шепот Азнавура, которого даже сюда транслировало парижское «Радио Ностальжи». «Не Америка», — опять подумал я. На самом деле тут была даже не Европа. В этой глубокой провинции Франция оставалась самой собой — страной, счастливо сдавшейся виноградникам. Решительно захватив Бургундию, они обнимали дома с погребами, тесно обступали телеграфные столбы, крепко сжимали дорогу, выкраивая лишний метр у асфальта. Глава из книги Александра Гениса «Странник. Путевая проза»

Акмеист леса

«Из всех сюжетов для вышивания крестиком наибольшей популярностью пользуется шишкинское «Утро в сосновом лесу» — картина, которую молва перекрестила в «Три медведя» с тем же артистическим пренебрежением к числительным, с каким Дюма назвал роман про четырех друзей «Три мушкетера». Статья из книги Александра Гениса «Фантики», посвященной самым известным русским картинам.

Александр Генис. Конан Дойль: закон и порядок

В сущности, Конан Дойль – изобретатель компьютера. Человек, по Холмсу, – склад знаний. Его мозг – чердак, чью ограниченную природой площадь нужно использовать с максимальной эффективностью. Повышая ее, Конан Дойль с простодушием IBM увеличивает объем памяти: чем умней персонаж, тем больше череп. Эссе из книги «Частный случай»

Александр Генис. Бродский: поэт в Нью-Йорке

Тезис Бродского «Человек есть продукт его чтения» следует понимать буквально. Чтение — как раз тот случай, когда слово претворяется в плоть. Нагляднее всех этот процесс представляют себе поэты. У Мандельштама читатель переваривает слова, которые меняют молекулы его тела. С тем же пищеварением, физически меняющим состав тела, сравнивает чтение Элиот... Эссе из книги «Частный случай»