Артемий Троицкий: Назад в СССР

Текст: Полина Ермакова

Артемий Троицкий: Назад в СССР

  • Артемий Троицкий “Back in USSR”
  • СПб.: Амфора, 2007
  • Переплет, 264 стр.
  • ISBN 978-5-367-00525-7
  • 7000 экз.

Артемий Троицкий — один из немногих, кто судит о нашем культурном поле «по гамбургскому счету» и до сих пор не сдается, пытаясь вписать русскую музыку в международный контекст. Первая такая попытка им была сделана почти 20 лет назад, когда в Лондоне вышла его книга о тогда еще актуальном и самобытном русском роке. В 2007 году издательство «Амфора» решило издать ее на родине автора и героев. О работе, книге и сегодняшнем дне Артемий Троицкий в беседе с «Прочтением».

Прочтение. Артемий, Вы были главным редактором журнала Playboy, на Ваш взгляд, каким сегодня должен быть актуальныйжурнал для читающей публики?

Троицкий. Все зависит от того, какого я мнения о читающей публике, а я о ней низкого мнения. судя по тому, какие журналы читающая публика в массе своей покупает, таких журналов она и заслуживает. Если бы меня спросили, какие журналы лично мне нравятся, я бы назвал из таких тиражных, известных, глянцевых — журнал Esquire. Вот это — симпатичный журнал! Я очень рад, что настало время и появилась финансовая возможность для того, чтобы наконец-то издавать для мужчин умные журналы. До этого их не было. Я пытался это сделать в свое время в «Плейбое», но был задавлен рекламодателями, которым не нравилась моя чересчур, по их мнению, интеллектуальная и снобистская редакторская политика.

Прочтение. Вы, помнится, высказывали такую точку зрения: то, что раньше было идеологической цензурой, теперь -цензура формата: диктат форматности и рекламодателей. Есть ли у Вас на примете способ, благодаря которому можно было бы избежать цензуры коммерческого рынка и форматных изданий?

Троицкий. Есть много способов лишить себя финансовых проблем. Лучшая из них — это быть ребенком, женой, любовницей или мужем какого-нибудь обеспеченного олигархическим образом человека. Вот это решает все проблемы. Тогда можно делать вообще все. Все остальные способы намного хитрее. Можно привлекать государство или рассчитывать на гранты из каких-то фондов. Или, например (но это очень редко бывает), создать свой собственный формат и сделать его коммерчески успешным.

Прочтение. В нашей стране есть прецеденты?

Троицкий. У нас нет таких периодических изданий. А еще один способ: просто иметь очень большой тираж, который сможет покрывать расходы, тогда не надо париться из-за рекламодателей. Такие издания есть, в основном всякие низкопробные издания, но есть и одно в высшей степени качественное — это «Новая газета».

Прочтение. Эпиграфом к Вашей новой книге и статьям, в которых Вы говорите о современном культурном поле, хочется поставить известное «Мы ждали лета — пришла зима». Неужели все так действительно уныло и ничто Вас не радует?

Троицкий. Вот это обычная история, которая происходит со мной все время. У меня в масштабах страны репутация мизантропа, сноба, нытика, человека, который все обсирает, всех ненавидит. Все дело в том, что меня постоянно заставляют говорить, писать, отзываться, выпускать книги о том, что мне или никогда не нравилось (конкурс «Евровидение», попса, глянец), или, в лучшем случае, о том, что мне когда-то очень нравилось, но к чему я уже давно охладел, как, например, к рок-музыке.

Прочтение. Что Вам сейчас интересно? Какие фигуры интересны?

Троицкий. Фигуры? Ну, не 90–60–90, определенно.

Прочтение. А персоны?

Троицкий. Кхм… Я могу сказать, что есть музыканты, которые мне нравятся, есть писатели, которые мне нравятся, есть и фильмы, которые мне нравятся. То есть есть много такого, что мне нравится. Мне ничего не нравится из того, что связано с нашим телевидением, и почти ничего не нравится из того, что связано с нашим радио. И почти ничего из того, что связано с нашей музыкой. Вот это — да. В общем, спрашивают меня все время именно об этом.

Прочтение. Сейчас у Вас есть уникальный шанс откреститься от славы мизантропа и рассказать наконец о том, что Вас интересует, и о тех, кто Вам симпатичен. Что Вы сейчас читаете с удовольствием?

Троицкий. Да мне до фига всякого нравится. Больше всего мне, естественно, нравится общаться с моими детьми. Но существует масса других занятий, которые мне нравятся. Я читаю с большим удовольствием как русскую, так и зарубежную современную ли-те-ра-ту-ру. Мне очень понравился «День опричника» Сорокина. Мне нравится Пелевин (как всегда). Из западной литературы!… Честно говоря, из западных книжек последнюю пару месяцев я вообще ничего не читал, а что читал до этого — забыл.

Прочтение. Во фразе «жить нельзя работать» где бы Вы поставили запятую?

Троицкий. Работа — для меня слово очень ругательное. Естественно: жить, точка. Нельзя работать. Несомненно. Я считаю, что работа давно сделала из современного корпоративного человека обезьяну. Я категорический противник всего современного корпоративного уклада. Я считаю, что это чудовищное порабощение, и считаю, что клерки современных статусных корпораций, получающие по пять тысяч долларов в месяц, а то и по десять, ничем не отличаются от кассиров в «Макдоналдсе». И то и другое — абсолютное рабство. Только одни отдыхают потом в Турции, а другие ездят раз в месяц на сафари в Кению. Вообще, и то и другое — жалкая участь. А работать — нельзя. Работа — это. хотя я и не религиозный человек, но могу сказать, что работа — это грех. Человек должен получать удовольствие. И только в том случае работа не грех, если человек получает от нее о-о-огромное наслаждение, что, к сожалению, мало с кем случается.

Прочтение. Ваша книга называется «Назад в СССР». Не ностальгируете ли Вы поэтому сейчас именно в связи с отсутствием тогда этих самых корпоративных ужасов?

Троицкий. В СССР были ужасы иного плана, но корпоративных, несомненно, не было. То есть, в принципе, если не считать коммунистической идеологии и несвободы передвижения, особенно за границу, то, в основном, советский жизненный уклад мне гораздо ближе теперешнего. То есть в Советском Союзе можно было не работать вообще, чем я, собственно, и занимался. Я служил младшим научным сотрудником в Институте истории искусств, у меня был один присутственный день, понедельник, в который я и то не всегда приходил, получал я при этом 125 рублей, на которые можно было практически каждый день ходить в ресторан без алкоголя, и прекрасно себя чувствовал. И мог спокойно за 12 рублей доехать из Москвы в Петербург. Вот это была жизнь. Но, повторюсь, свои ужасы в ней тоже были. Хотя я и не хотел бы кичиться тем, как я эти ужасы испытывал. Жаловаться не буду.

Прочтение. К вопросу о СССР и ужасах. Вы смотрели «Груз 200»?

Троицкий. Я думаю, что все эти разговоры о том, что этот фильм про СССР, не имеют под собой никакой реальной почвы. События фильма «Груз 200» даже с большей вероятностью, чем в СССР, могли происходить в современной России. И вся советская символика притянута там за уши. Как мне представляется, исключительно из цензурных соображений. Потому что одно дело пенять менту брежневского периода, а другое дело — теперешним. А то, что фильм «Груз 200» отличный, абсолютно актуальный и говорящий о нашей стране больше, чем практически любой другой русский фильм, что я видел за последние годы,— для меня это очевидно. Я вообще не поклонник режиссера Балабанова, но за этот фильм ему ставлю большую пятерку.

Прочтение. А дизайнеру Вашей книжки ставите пятерку? Работали ли Вы с дизайнером, и как Вы оцениваете, насколько внешний вид соответствует содержанию?

Троицкий. Ну, в общем-то, дизайнер работал сам по себе. Я с дизайном не работал. Ну, вы знаете, я вообще не очень. привередливый тип. То есть вот есть у меня такой знакомый, может, знаете, Михаил Козырев, «Наше радио» и т. д. У него вышла книжка, называется «Мой рок-н-ролл». Он, в отличие от меня, такой нескромный парень: я бы никогда не сказал, что рок-н-ролл — мой. Но дело в другом, он мне рассказывал, что он каждую страницу проверял: шрифт, дизайн, где там какая циферка, цвет и прочее и прочее — самым скрупулезным образом. Я очень уважаю такой подход, но я на такое просто не способен. То есть мне по фигу на самом деле. По-моему, все в порядке. Единственное, что мне не до конца нравится,— я думаю, что это будет исправлено, может быть, в каких-то там последующих изданиях (если они вообще последуют): там есть некоторые главы, где фотографий много, а есть некоторые главы, где фотографий мало. Вот я думаю, что, по идее, надо было бы как-то немножко улучшить иллюстративный ряд. И над этим я теоретически был бы не прочь поработать. Что касается до этого дизайна (показывает на обложку книги) — серп и гитара, да? — то это чуточку измененная версия обложки английского издания. Мнение у меня — лояльное.

Прочтение. Вы сказали на презентации книги, что вы погрустнели. Что бы Вас могло сейчас развеселить?

Троицкий. Меня веселят исключительно события личной и. художественной жизни. А вот от событий жизни общественной-политической-экономической — я только грустнею. Но, к счастью, у меня масса всего веселого происходит в кругу близких мне людей, поэтому, несмотря на всю грусть, мне как-то удается сохранять неплохой тонус.

Прочтение. Не грустите, и спасибо Вам за беседу.

Дата публикации:
Категория: Интервью
Теги: PlayboyАлексей БалабановАртемий Троицкий