Рецензии на книги
Недавние прочтения
Внук Витицкого
Книга неровная, переусложненная, героев и сюжетных линий хватило бы на два-три романа. Но все-таки при этом яркая, умная, карнавальная. Поэтому хочется пожелать «Вильгельму Зону» не бросать дальнейшее чтение и письмо, несмотря на все претензии критиков. Во времена, когда литература задыхается от душного бытописательства, Зоны ей нужны, как воздух. Как можно больше Зонов, как можно больше внуков Витицкого, выходящих из гетто фантастики в «мейнстрим». Рецензия Андрея Степанова на роман Вильгельма Зона «Окончательная реальность»
Андрей Иванов. Путешествие Ханумана на Лолланд
Вот одно из возможных будущих русской литературы: сочинения экспатов, для которых русский — хоть и родной, да не единственный; тексты, почти неотличимые от переводов с английского, с интернационалом действующих лиц, с сюжетом-квестом, с генеалогией от «На дороге» Керуака и «Джанки» Берроуза до рассказов Жадана и «Фактора фуры» Гарроса-Евдокимова, и уж, конечно, не без Лимонова. Рецензия Андрея Степанова.
Мария Галина. Красные волки, красные гуси
Рассказы нафаршированы цитатами, а по композиции напоминают и модные «мэш-апы», и Сорокина, и Борхеса, и Стивена Кинга, и бог знает что еще. Но очень похоже, что это не просто литературная игра: за реальным миром у Галиной постоянно просвечивает реальнейший. Рецензия Андрея Степанова.
Анатолий Брусникин. Герой иного времени
Тончайшая пластическая операция по преображению «Героя нашего времени» в приключенческий роман не исключает ни историософии, ни политических аллюзий, ни анализа современного положения дел на Кавказе, ни разливанного моря скрытых цитат, ни глубокой проработки исторического материала, ни иронии, ни умной проповеди толерантности, а главное — предлагает Героя, составленного из добродетелей всех прежних времен. Рецензия Андрея Степанова.
Александр Иличевский. Перс
Рассказчик Иличевского мало того, что сам обладает необъятными фактическими знаниями, но еще и очень любит забраться в голову какому-нибудь профессионалу и на его жаргоне подумать о мире. Читатель, конечно, может отыскать в гугле все незнакомые слова, но все-таки он вряд ли до конца поймет героя: трудно разделить опыт человека, для которого запах нефти — это запах детства. Рецензия Андрея Степанова
Кормак Маккарти. Дорога
При чтении «Дороги» мой внутренний Станиславский постоянно кричал: «Не верю!» Во-первых, лакричный привкус фантастики. Непонятная катастрофа, которая уничтожила на Земле всю органику, но оставила в живых часть людей, — по-моему, даже редакторам «Мира фантастики» давно пора отстреливать из бластеров авторов, приносящих такие сюжеты. Рецензия Андрея Степанова
2Па: большой и маленький
У Олега Бундура папа оказывается главным персонажем и предстает во всех своих ипостасях: сонный папа, капризный папа, задумчивый папа, рассеянный папа, упрямый папа, папа-сладкоежка, папа-мечтатель и так далее. Рецензия Аси Петровой на книгу Олега Бандура «Как воспитывать папу»
Ольга Лукас. Поребрик из бордюрного камня
Философы, критики, культурологи уже тысячу раз повторяли, что наше время — время упрощенчества, деградации читателя, всеобщей гипокреативности. «Поребрик» — из тех книг, которые предлагают способ лечения этих болезней: веселые сценки, детские картинки, принцип узнавания, а за всем этим — мудрая притча. Рецензия Андрея Степанова на книгу Ольги Лукас «Поребрик из бордюрного камня»
ПМ жив
«Сделано мастерски, и читать авторов чернушной „правды жизни“ после „Мультиков“ будет неинтересно. Одного роста с Елизаровым, пожалуй, только Жадан в некоторых своих рассказах. Остальных наш букеровский лауреат своими мультиками-кубиками мимоходом закрыл. Ну какая там, к черту, „Школа“? Почитайте Елизарова». Рецензия Андрея Степанова на роман «Мультики» Михаила Елизарова
Добрая весть с Украины
«Проза Жадана — это приготовленный Венедиктом Ерофеевым адский коктейль из Саши Соколова, Пелевина и Сорокина, настоянный на чистейшем 96-градусном Буковски и присыпанный острейшим Пепперштейном». Андрей Степанов о книге Сергея Жадана «Красный Элвис»
Лучший рассказчик Питера
Страшная реальность нарисована с таким мастерством, что читатель полностью погружается в этот мир: он и плачет, и смеется, и негодует, и трусит, и храбрится, но главная его эмоция — восхищение тем, как рассказано. Андрей Степанов о «Крещенных крестами» Эдуарда Кочергина
Ее величество и собачья жизнь
«Тут ходит такая мулька, что королева где-то у себя дома прячет корону британской империи. Знающие пацаны говорят, ей цены нет...». Андрей Степанов о романе Сью Таунсенд «Королева Камилла»
Забитые в горизонт
«Призрак кровавого маньяка быстро исчез: оказалось, что за годы между сценами в русском подвале и на немецкой улице мальчик не только стал молодым человеком, но и потерял зрение». Вячеслав Курицын о «Романе с автоматом» Дмитрия Петровского
Как бараны
Это русский роман на такую тему не смог бы обойтись без бунта и кровавой каши в финале. А мирные, законопослушные, розовые ангелочки-шведы... Андрей Степанов о романе Нинни Хольмквист «Биологический материал»
Андрей Степанов о романе «Т»
Для начала дадим общую формулу творчества Пелевина. Она очень простая:
S → O
O → S
O = S = 0
S → O
O → S
O = S = 0
Одинокий голос нормального человека
Если верить интервью Алексея Иванова, то последние два года романов он не пишет, а занимается телепроектами, мультиками, фотокнигами и прочим... м-м... прикладным искусством. Из «художественного» им за это время сочинен только сценарий для фильма Павла Лунгина «Царь». Андрей Степанов о «Летоисчислении от Иоанна»
Говард Пайл. Сказки луны
«Двенадцать чудесных историй, по одной на каждый час суток до полудня, проиллюстрированные сказочником Говардом Пайлом и сопровожденные стихами», вдобавок, написанные в самом начале XX века. Парадоксальный синтез европейской и русской фольклорной традиции! Рецензия Ксении Мироник
Мария Парр. Вафельное сердце
Мы, независимо от возраста, зачитывались книгами Туве Янссон, Астрид Линдгрен и Яна Экхольма. Я уже не говорю о том, что Карлсон до сих пор бытует в моем сознании не иначе как идеальный в меру упитанный мужчина средних лет! Рецензия Ксении Мироник
Борис Акунин. Смерть на брудершафт. Странный человек. Гром победы, раздавайся!
Распутин у Акунина вышел на редкость удачно. Отбросив бесчисленные домыслы, сплетни и наветы, автор отобрал все, что мы можем доподлинно знать о Григории Ефимовиче Новых, и фигура получилась колоритнейшая. Искренне верующий в Бога и в свою силу фанатик; наивный человек и в то же время глубокий психолог; больной с редкой формой эпилепсии; мужичок себе на уме, «валяющий ваньку» в салонах; либертен, считающий, что ежели по любви — то Бог простит, и т.д.
Павел Крусанов. Мертвый язык
Чему учит гуру? Ну, во-первых, всему хорошему: нестяжанию, чести, достоинству; борьбе с обманным массмедийным «бублимиром» (телевизор, Виктор Олегович, — это дырка от бублика, через которую человек «обречён смотреть бесконечный сериал об обладании, потребляя уже не вещи, но их визуальные имитации»). А во-вторых и в главных...
Ирина и Леонид Тюхтяевы. Зоки и Бада
Жил себе тихо мирно в домике возле пруда очень воспитанный и мягкосердечный черный бада. И свалились ему как снег на голову обжористые зоки — «понятия растяжимые», по их собственному признанию... Рецензия Ксении Мироник
Луг зеленый
«Была когда-то нефть, и газ, и уголь, и камешки, и металлы цветные, но давно уже все распродано, а деньги по ветру пущены. Была культура великая, но ушла через телевизор, как через унитаз». Рецензия Андрея Степанова на роман «Хлорофилия»
Андрей Хуснутдинов. Столовая Гора
Честно говоря, первый раз в жизни не могу понять, чем понравилась книга.
Рецензия Андрея Степанова
Владимир Березин. Диалоги. Никого не хотел обидеть
Акунин, Болезни, Винни-Пух, Голем, Дрожжевой Колобок, Есенин, Ёжика съел, ЖЖ, Зло Мировое, И немедленно выпил, Йад, Каренина А., Лауреаты, Мытищи, Национал-Гондоны, Онопко, Питер, Рунет, Симонов К., Тарту, Ульянов Л., Фоменко, Хемингуэй, Церетели, Чудинова Е., Шамбала, Щастье, Эволюция, Ющенко, Яндекс
Борис Акунин. Сокол и Ласточка. Коллекция рецензий
Борис Акунин, Екатерина Бокучава, Евгений Белжеларский, Нина Иванова, Екатерина Сальникова, Алексей Тарханов о романе
Андрей Аствацатуров. Люди в голом. Коллекция рецензий
Ссылки на рецензии Льва Данилкина, Наталии Курчатовой, Анны Наринской, Кирилла Решетникова, Михаила Трофименкова, Владимира Цыбульского
Сергей Седов. Сказки детского мира
Очень важно, чтобы иллюстратор детской книги не старался быть насильно «детским». Только так ребенка можно убедить. Это так же, как когда рассказываешь историю — она будет убедительна, только если мы убедимся сами.
Александр Терехов. Каменный мост. Коллекция рецензий
Ссылки на интервью с автором и рецензии Юрия Буйды, Дмитрия Быкова, Льва Данилкина, Анны Наринской, Андрея Немзера, Льва Пирогова, Виктора Топорова, Владимира Цыбульского.
Александр Терехов. Каменный мост
«Я люблю смотреть на Кремль, как и все, кто вырос в наших местах», — говорит то ли герой, то ли автор книги. Особенно хорош вид на запретный город с Каменного моста, возле которого стоит бывший Дом правительства, он же «Дом на набережной». Лауреат премии «Большая книга» за 2009 год
Наталья Ключарёва. SOS! Коллекция рецензий
Ссылки на рецензии Юлии Беломлинской, Александра Секацкого, Дмитрия Трунченкова, Елизаветы Новиковой, Александра Троицкого, Наталии Курчатовой
Наталья Ключарёва. SOS!
Роман-дебют Ключарёвой «Россия: общий вагон» критика встретила с восторгом. Среди певших осанну был и я.
Ян Фалконер. Оливия и настоящий оркестр
Гимн поросячьему оптимизму, или Один день из свинской жизни.
Кристиан Крахт. Я буду здесь, на солнце и в тени
Блаженная Швейцария в XX веке пострадала от партайгеноссе Ленина. Россию, вот незадача, накрыло Тунгусским метеоритом, и тогда Ильич поднатужился и основал ШСР — Швейцарскую Советскую республику.
Об «энциклопедии пиратства»
Выходит самая знаменитая из всех доныне написанных документальных книг о пиратах — «Всеобщая история пиратства» Даниеля Дефо. Вокруг нее складывается интересная интрига...
Борис Акунин. Сокол и Ласточка
Пиратский роман с элементами квеста, книга без всяких претензий, кроме претензии быть нескучной. Два вечера чистейшего удовольствия. Карибский остров сокровищ, женщина в мужском платье на корсарском корабле, сундуки с пиастрами, на лицо ужасные и добрые внутри дикари, 40-пушечный фрегат, алые паруса над головой, свежий ветер в лицо, бескрайний простор, позолоченная русалка на носу корабля, хэппи-энды и в современной, и в исторической сюжетной линии
Джонатан Майлз. Дорогие Американские авиалинии
Бенни Форд — человек без родового имени, непишущий поэт, непьющий алкоголик, разведенный муж и 20 лет не видевший свою дочь отец — ждет отложенного рейса в аэропорту Чикаго
Станислав Буркин. Фавн на берегу Томи
Некий учителишка приезжает служить в Томск, там его лечат от тифа в губернаторском доме (!), генеральская дочка влюбляется и оттого (?) стреляется с ним на дуэли, поляк принимает его, русского, за ссыльного поляка...
Евгений Чижов. Персонаж без роли
Роман про кризис, написанный до кризиса. Про потерянность, пустоту, вакуум в социуме и отдельно взятой душе. Про зимнее, холодное и темное, утро, когда некуда идти и нечего делать
Анна Борисова. Креативщик
Если бы год назад под псевдонимом «Анна Борисова» не вышел роман «Там», если бы раскрутка мегазвезды началась с «Креативщика», то я бы держал пари на свой гонорар, что это очередные шуточки Григория Шалвовича.
Харви Джейкобс. Американский Голиаф
Жулик изготавливает гипсовую статую гиганта и закапывает ее на ферме, и тут начинается...
Юрий Арабов. Чудо
История богохульницы, которую Господь наказал за осквернение иконы, заставив стоять столпом месяца три.
Перихан Магден. Убийства мальчиков-посыльных
Посыльные — это гениальные детишки вроде сэлинджеровского Тедди, шедевры генной инженерии, искусственно созданные белокурые ангелы.
Мишель Фейбер. Багровый лепесток и белый
Это тот самый Фейбер, у которого все тексты совершенно разные и все одинаково хороши.
Сергей Самсонов. Аномалия Камлаева: Литературная симфония
Нацбест 2009 Книга, вызвавшая жаркие споры. Лев Данилкин объявил 27-летнего Самсонова булгаковским Мастером и открытием 2008 года.
Леонид Юзефович. Журавли и карлики
Все ждем, ждем романа, который окончательно закроет тему гибели империи. Введет ее, так сказать, в широкий исторический контекст. А вот, может быть, и дождались. Лауреат премии «Большая книга» за 2009 год
Франсуа Лиссарраг. Вино в потоке образов. Эстетика древнегреческого пира
Для тех, кто водку
пивом запивает
Закуска для короля, румяна для королевы: Энциклопедия средневековой кухни и косметики
Книга забавная, любопытная, но начать надо с печального. Волею судьбы она стала последней, которую успел подготовить Николай Горелов.
Борис Акунин. Квест
Компьютерная игра (точнее, сразу 7 игровых жанров в одной оболочке), она же роман
Александр Чанцев. Время цикад
- Franc-tireur/Lulu
Кристоф Бурсейе. Карлос Кастанеда. Истина лжи
Кастанеда был лжец. Впрочем, я несколько раз убеждался, что и американцы, и русские моложе 30-ти про этого человека никогда не слышали, и потому надо пояснить. Карлос Кастанеда — гуру молодежи американских 1970-х и советских 1980-х, антрополог, философ, писатель, автор книг о тайном учении мексиканских индейцев («Учение дона Хуана» и еще 11 бестселлеров)
Джанни Родари. Жил-был дважды барон Ламберто, или Чудеса острова Сан-Джулио
Чудесный Джанни, волшебник Джанни... Великий русский писатель Джанни Родари, обожаемый миллионами советских детей и совершенно не признанный в Италии, где он по недоразумению родился и прожил всю жизнь. Откуда ребенку, читавшему под одеялом с фонариком «Приключения Чиполлино», «Голубую стрелу» или историю о гигантском торте, опустившемся на город, было знать, что ненавистник синьора Помидора был коммунистом и редактором журнала Il Pioniere? Да и какая теперь разница взрослому?
Больше, чем сказки (Дмитрий Дейч. Сказки для Марты)
Поначалу — что-то странное, как будто Борхес впал в детство. Ветер разговаривает с телеграфным столбом, молоток — со своей рукояткой, рак легких — с раком печени, а моль — с каким-то голосом в родном шкафу
Ханна Арендт. Банальность зла. Эйхман в Иерусалиме
Чиновник, отвечавший в Рейхе за уничтожение евреев, имел совсем небольшой чин (оберштурмбанфюрер СС — подполковник) и должность (зав. отд. IV главн. упр. РСХА). Дурачок, не доучившийся даже в ПТУ, неудачливый агент по продажам, туповатый исполнитель, существо без собственного языка и без проблеска мысли, мелкий хвастунишка. Вовсе не антисемит, были даже свойственники-евреи. В жизни никого своими руками не убил, работал исключительно с документами
Алексей Турчин. Война и еще 25 сценариев конца света
Признаться, я приступал к этой книге с изрядной долей скепсиса. Автор — профессиональный апокалиптик, который получа?ет деньги от парочки контор с подозрительными названиями («Российское Трансгуманистическое Движение», хм) за то, что пугает людей концом света. Такое впечатление оставляет спинка обложки. Однако обилие солидных ссылок и рассудительный тон потихоньку скепсис развеивают. Турчин никого не хочет напугать, а хочет только спокойно, по-профессорски рассмотреть все возможные кирдыки. Что же возможно?
Я. М. Сенькин-Толстый. Фердинанд, или Новый Радищев
Кто ездил по Псковщине, скажем, до Пушкинских Гор, наверняка дивился тамошним названиям, от которых так и веет древними поверьями: Щирск, Хредино, Карачуницы, Пожеревицы, Малая Губа, Лысые Мухи, Козюлькины Горбы... Вот по этим местам и проехался некто Сенькин-Толстый, ироничный всезнайка, игривый Радищев, знаток протоскобарских мифов и местных спиртосодержащих жидкостей. Впрочем, никакой он не Сенькин. То, что книгу написал профессиональный историк, ясно уже с первых страниц, а потом по намекам можно даже догадаться, кто именно. Вы его знаете. Подсказка: самый талантливый человек из всех, кого показывают по телевизору
Джон Бэнвилл. Кеплер
Маленькие книжки «Текста» из серии «Первый ряд» издаются на еврогранты и представляют собой солидную некоммерческую евролитературу — аналог нашей толстожурнальной словесности. Правила игры здесь твердые и устоявшиеся: соответствие исторической правде, реалистическое повествование, гуманизм, капля ностальгии. Талант не обязателен, хотя авторы обычно увешаны призами, как рождественские елки мишурой. Но среди сих почтенных старцев встречаются очень сильные стилисты — и это как раз случай ирландца Бэнвилла (1946 г. р.; 15 романов, 1 «Букер», 6 русских переводов)
Из Молдавии — с любовью и мерзопакостью (Владимир Лорченков. Все там будем)
Маркес, Павич, Кустурица, Хемингуэй, Платонов, Роберт Пенн Уоррен... — какому еще писателю моложе 30 критики надавали столько орденов-сравнений? Однако все верно, сходство есть, и можно добавить еще Шукшина, Фазиля Искандера и Ромена Гари. «Блеф, миф, мистификация, магический реализм верхом на постмодернизме», «гротеск с черным юмором в придачу», «природный юмор, самоирония и безошибочное чувство ритма» — и это все о нем. Тоже верно, и я бы добавил еще, что автор умеет делать самое сложное в литературе — знакомить анекдот с притчей. Лауреат «Дебюта» и «Русской премии» — это он же, Владимир Лорченков. Добавят еще и Нобелевку, вот увидите
Линор Горалик. Короче: очень короткая проза
Хемингуэй считал своим лучшим произведением написанный в 1920-е гг. на пари рассказ из шести слов: For Sale: Baby shoes, never worn («Продаем туфельки для новорожденного; ненадеванные»). Не знаю, слышала ли Линор Горалик эту историю (наверное, слышала), но текст Хема можно считать инвариантом ее короткой прозы. Главные темы: одиночество, опустошенность, уход, потеря, смерть. Главная сюжетообразующая роль — у вещи. Размер — одна страничка, а то и меньше. Цель — выразить всю жизнь в одной эмоции, как в стихах, но при этом эмоцию не назвать. Вот женщина без конца возится с кофеваркой, она вся поглощена тем, как выложить цветок из молочной пены на поверхности чашечки эспрессо
Владимир Шаров. Будьте как дети
Владимир Шаров — писатель-ересиарх, автор романов-апокрифов, которого ортодоксы держат не то чтобы за вредного беса, но уж точно не за Федора Михалыча. Критики же считают Шарова Полномочным представителем Русской Классики в РФ, ибо он теперь и впрямь единственный, кто способен всерьез ставить «последние вопросы».
Плоды просветления: пять пелевинских «П»
Вот уже 20 лет он показывает, где выход: надо сделать шаг за ворота, переступить границу, выйти за пределы тюрьмы, в которой родился. Но читатель этого не слышит.
Род Лиддл. Тебе не пара.
Вообще-то реклама типа «первая книга известного телеведущего» ничего хорошего не предвещает, даже если этот ведущий британец. Но сборник рассказов Лиддла — приятнейшее исключение. Никакого дилетантства, более того — местами смешно, местами страшно, несмотря на то, что вещь переводная (или благодаря усилиям переводчика, который, среди прочего, сумел виртуозно справиться со сленгом)
Александр Жолковский. Звёзды и немного нервно: Мемуарные виньетки
Этого человека всю жизнь сопровождал эпитет «блестящий». Блестящий филолог, создавший вместе с Юрием Щегловым красивейшую теорию — порождающую поэтику. Блестящий писатель, автор всего 14 рассказов (сборник «НРЗБ», 1991), но каких! Они уже есть в учебниках современной литературы. Как выясняется из новой книги, еще и блестящий Дон-Жуан…
Том Стоппард. Лорд Малквист и мистер Мун.
Свой единственный роман будущий Главный Сэр Мировой Драматургии сочинил в середине 1960-х — во времена, когда продвинутое коммьюнити кушало психоделики, хоронило Высокий Модерн и прислушивалось к первым пискам новорожденного постмодернизма. Тогда зачитывались романами Роб-Грийе, засматривались фильмами Бунюэля и Алена Рене, а театральная сцена прочно стояла на трех китах — Беккет, Ионеско, Пинтер. Без знания этого фона разобраться в сновидятине молодого Стоппарда будет трудновато
Иэн Бурума. Убийство в Амстердаме. Смерть Тео ван Гога и границы толерантности
Известного кинорежиссера, правнучатого племянника Винсента ван Гога, телезвезду и всеобщего любимца, зарезал среди бела дня мусульманин-радикал. Правду сказать, этот Тео был хорош: он публично называл мусульман «козолюбами», а в фильмы свои вставлял цитаты из Корана, спроецированные на разные ню
Ммммм! (Кристиан Крахт, Инго Нирманн. Метан)
Я был однажды в Москве. Виделся с непростым писателем Прохановым. Он повел меня в лес. Мы пили, потом он достал наган и стал мне его показывать. Что-то говорил про замшелое дерево. Он показывал мне коллекцию бабочек. Забавно, отчего все русские собирают бабочек?
Из интервью Крахта газете «Эклибрис»
Кристиан Крахт, Инго Нирманн. Метан
Сын швейцарского миллионера, денди, гражданин мира, бунтарь, ненавистник консьюмеризма и друг моджахедам, живущий то ли в Таиланде, то ли на горе Килиманджаро, — в общем, маргиналиссимус, краса и гордость издательства Ad Marginem.
Алексей Евдокимов. Ноль-ноль.
Вместе с автором герои ненавидят: толпу, телевидение, запах шаурмы, тупую рекламу, жирную Москву, депрессивную Ригу, родную школу, русский шансон и его слушателей...
Владимир Сорокин. День опричника
Если в предыдущих своих вещах Сорокин решал проблемы лингвистические, эстетические, то здесь — внелитературные, человеческие, слишком человеческие. Подкузьмить «новых дворян» со всей их вертикалью власти, суверенной демократией и просвещенным феодализмом. Выпороть Солженицына с Данилкиным и вставить пистон литературной швали. Написано по-сорокински живо, местами и лихо, но в целом — лайтс: душок сорокинский, но крепость не та.
Нормы рафинада на 2028 год (Владимир Сорокин. Сахарный Кремль)
Пожалуй, еще ни одному писателю за всю историю русской литературы не удавалось так подгадать со «своевременной книгой»: «Кремль» появился на прилавках ровнехонько в те дни, когда Россия оказалась в полной международной изоляции.
Людмила Петрушевская. Черная бабочка
А Петрушевская пишет так, что история болезни или разговор старушек на скамейке каким-то чудом превращается в древнегреческую трагедию.
Иван Прыжов. Нищие и юродивые на Руси
С идеями у Прыжова все просто: нищий — это тот, кто работать не хочет, а юродивый — либо жулик, либо больной.
Питер Макиннис. Тихие убийцы. Всемирная история ядов и отравителей
Наконец, самое интересное: так сказать, междисциплинарные исследования. Например, социология: зависимость эволюции ядов от степени сложности развода в данном обществе.
Кристофер Бакли. День бумеранга
Вот в этом мире и поднимает свой бунт Кассандра, истинная американская героиня, прямая противоположность советским комсомолкам да тимуровцам.
Наталья Ключарёва. Россия: общий вагон
Это книга о другой России. Здесь нет рублевских жаб, лубянских крыс и духлессных торговцев горошком.
Александр Бушков. Антиквар
Все кончается хорошо. Пожилой мушкетер c помощью старинной шпаги обрезает уши оборзевшей гопоте в городском парке, а миледи наша четверка ловит на краже картин и сдает в ментовку.
Анатолий Королев. Заявка на бессмертие
Вот писатель, недополучивший вполне заслуженной славы. В русской литературе были авторы, которых считали своими и реалисты, и авангардисты — например, Чехов. А были те, кто всегда оставался чужим и тем, и этим, — например, Леонид Андреев.
Юрий Бригадир. Мезенцефалон
Появись эта книга 30 лет назад — и ее давали бы почитать на ночь, бледно-фиолетовую четвертую копию на машинке «Эрика».
Герман Садулаев. Таблетка
Нацбест 2009 Первое впечатление от этой книги такое: Пелевин + Минаев = Садулаев. От Минаева — злобушная сага о духлессности нынешних корпораций, писанная от лица менеджера (только не «топа», а немолодого уже сэйлс-лузера).
Лермонтов без глянца
Серия про «классиков без глянца», затеянная «Амфорой», — это изюм, который наковыряли из филологических булок.
Борис Акунин. Смерть на брудершафт: роман-кино. Летающий слон: фильма третья. Дети Луны: фильма четвертая
Кстати, декаденты Акунину раньше не удавались: «Любовница смерти» была единственным провальным романом фандоринской серии.
Майкл О’Двайер. Утопая в беспредельном депрессняке
В общем, будни и праздники одной ирландской семейки. Образец стиля: «Мы тут... болтаемся на волоске, как кот в мешке, зависший на краю бездны под перекрестным огнем противника». Надо заметить, что один ирландец уже изображал нечто подобное (конечно, в light-варианте) сто лет назад.
Юн Чжан. Дикие лебеди: Три дочери Китая
Читая эту книгу с ее потоками крови и дури на каждой странице, постепенно перестаешь удивляться всему, кроме одного: да как же китайцы выжили, почему не превратились в малый народ вроде эвенков, как смогли достичь своей цифры 1,33 млрд. (2007)?
Себастьян Фолкс. Дьявол не любит ждать
Но вот зато его новая подруга (с русской фамилией Папава) оказывается агентом 004, о чем глупый Бонд догадывается в последней главе, а умный читатель — с самого начала.
Право на хамство
Резко критическое сочинение Виктора Топорова о петербургской поэзии, опубликованное не где-нибудь, а в сборнике этой самой поэзии, стало, возможно, самым ярким литературным скандалом последних месяцев.
Вадим Левенталь и Вячеслав Курицын продолжили тему,
а «Прочтение» подготовило подборку цитат, позволяющих
читателю самому оценить смысл происшедшего. Сегодня мы публикуем статью Вадима Левенталя.
Татьяна Синцова. Разоблачение Достоевского: другая история
Первое, что придет на ум любому критику, открывшему роман Синцовой, будет следующее: «Ага, еще один акуноид проклюнулся». Но писательница утверждает, что не читала «Ф. М.» — и я ей верю.
Лучшее от McSweeney's
«Альманах МакСвини» был задуман как выставка жемчуга, который писатель Дэйв Эггерс нарыл в мусорных корзинах мэйнстримовских редакций.
Стивен Фрай представляет: Книга всеобщих заблуждений из коллекции Джона Ллойда и Джона Митчинсона
Высоким IQ нынче никого не удивишь. Для того, чтобы ваши знакомые посмотрели на вас с благоговейным ужасом, надо продемонстрировать высокий QI.
Лесли Форбс. Лед Бомбея
Есть такой британский литературный жанр: роман об Индии, написанный этнической индианкой, живущей в Англии.
PC Writer 1.0. Настоящая любовь
После серьезной артподготовки (телепередачи по центральным каналам, массированная атака новостных агенств, многодумные рассуждения «экспертов») АСТ двинул на читателя «первый роман, написанный компьютерной программой».
Лев Рубинштейн. Духи времени
Лев Рубинштейн был одним из основателей московского концептуализма — литературной группы, создававшей свой мир из чужих слов.
Миша Азнавур. Париж, Москва, любовь…
Миша Шарлевич Азнавур, путешествующий принц, диджей-любитель и плейбой-профессионал, 35-летний мотылек, прибывает в снежную Россию (багаж: 150 кг самого необходимого плюс три собаки) и осматривает нас с вами.
Джонатан Франзен. Поправки
Как известно, все Великие Американские Романы прошлого века были заняты одним и тем же видом антиамериканской деятельности: разрушением какой-нибудь Великой Американской Мечты.
Паскаль Киньяр. Секс и страх
Оказывается, пресловутый «фак» — вовсе не американское изобретение. История этого лаконичного и убедительного жеста восходит к Римской империи.
Приапова книга (Carmina priapea)
Необходимо помнить: несмотря на внушительные габариты, бог был совершенно несостоятелен как мужчина. Такова оказалась сила древнего проклятия, наложенного на него богиней земли еще в материнской утробе.
И. В. Князькин. Всемирная история проституции
Добротная, толстая монография в твердом переплете, украшенная множеством иллюстраций и фотографий, посвящена именно тому, о чем вы подумали.
Независимо от кокаина (Сергей Болмат. Близкие люди)
Вы приходите домой и обнаруживаете посреди своей квартиры тонну кокаина. Ваши действия?
Наталья Сорбатская. Литературная рабыня: будни и праздники
Грустная, очень хорошо написанная книга о редакторской жизни, о коллегах, о начальстве, об авторах, о друзьях, о молодости, о прекрасной Грузии и очень разном Петербурге, об утраченном рае и желании его вернуть.
Мария Елиферова. Смерть автора
Начинается как милый ретро-детектив про Дракулу. Кровопивушка живет в Лондоне перед Первой мировой войной, хорошо одевается, носит в петличке желтую розу, не употребляет вина и табака…
Дмитрий Быков. ЖД-рассказы
Сборник рассказов, печатавшихся в железнодорожном журнале, который раздают чистой публике в вагонах СВ. Понятно, что такие вещи пишутся левой ногой. Однако книжка еще раз убеждает: все части тела Дмитрия Львовича одинаково талантливы.
Анатолий Брусникин. Девятный Спас
Писал, конечно, Акунин… На каждой странице десятки фирменных акунинских приемов, всюду его интонации. В искусного стилизатора из числа историков не верится: ни один архивист не знает, как пахнет примороженный ковыль.
Илья Бояшов. Танкист, или «Белый тигр»
Историк Бояшов доказывает: погибли, сгорели заживо почти все, кто воевал в самоходных печах, украшенных по бокам топливными баками; после удара болванки жить трем танкистам оставалось три секунды.
Современная китайская проза. Жизнь как натянутая струна
Первое, что почему-то вспомнилось при прочтении, — «русский с китайцем — братья навек». Вероятно, в знак братства народов и вышла эта антология. В скобках заметим, что история антологий (и вообще хорошей литературы) насчитывает в Китае не одну сотню лет. И даже не одно тысячелетие. Да и сами антологии на самом деле изобретены в Китае.
Дина Хапаева «Герцоги республики в эпоху переводов: гуманитарные науки и революция понятий»
Речь оказывается мертва настолько, что успела слегка протухнуть. Слова, заимствованные из других языков, попросту непригодны к употреблению. Переводы и переводчики бесполезны: мы не умеем договариваться. Ты говоришь, но тебя не понимают. Невозможность сказать и выразить — это бессилие и беспомощность.
Саша Соколов. Рассуждение
Все, кому дорога русская словесность, давно знают: после смерти Венедикта Ерофеева и Иосифа Бродского у нас осталось много писателей хороших и разных, но гений — только один…
Илья Бояшов. Повесть о плуте и монахе
Идеально выстроенная притча о путях великого подвижника и великого скомороха. Сказовый стиль, контраст раёшника и духовного стиха, цирковой репризы и житийной риторики. Безупречная симметрия и точность сюжетных рифм. Неожиданное вторжение истории. Смех и слезы. Можно долго перечислять достоинства — но, кажется, всего этого мало.
Тонино Бенаквиста. Три красных квадрата на черном фоне
Антуан любит только бильярд, но зарабатывает на жизнь, развешивая и расставляя в галерее черные квадраты, синих спрутов, водосточные трубы с нахлобученными на них масками и прочий контемпорэри арт. Уже на сорок шестой странице ему хочется выть «от этого нагромождения глупости».
Александр Иличевский. Ай-Петри. Нагорный рассказ
Это исповедь о годах странствий — бурная и извилистая, как горная река. В пересказе роман теряет всё. Более того, если пересказать мерцающий сюжет «Ай-Петри», то получится чушь собачья. Именно собачья…
Мишель Фейбер. Близнецы Фаренгейт
Члены жюри различных литературных конкурсов считают Фейбера в первую очередь мастером короткой прозы. В сборнике семнадцать рассказов на любой вкус. Есть очень смешные, есть очень страшные. Есть рассказы, не уступающие Зюскинду, Маркесу, Уэлшу и Пелевину.
Владимир Войнович. Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина. Книга III. Перемещенное лицо
Войнович закончил «Чонкина» — не прошло и пятидесяти лет. Напомню: первая книга вышла в 69-м, вторая — в 79-м, третья — только что. А задумана трилогия аж в 58-м. В третьей книге автор, конечно, «дописывает» роман: завершает сюжетные линии, расправляется с героями.
Амос Оз. Повесть о любви и тьме
Роману Амоса Оза присуще то умудренное спокойствие, в которое нас, как правило, погружает литература мемуарного толка.
Андрей Тургенев. Спать и верить
Андрей Тургенев написал довольно рискованный и провокационный роман. Впервые ленинградская Блокада стала материалом для литературной игры. И эта игра осуществляется настолько талантливо, что удовольствие от нее затмевает морально-этические соображения.
Бина Богачёва. InterNET/ДА
Что тут скажешь… Книги всякие нужны, книги всякие важны. Я думаю, у этого романа есть шанс обрести своего читателя.
Денис Гуцко. Покемонов день
Один из рассказов в книге называется «Осенний человек». На самом деле, не только герой этого рассказа, но и вся книга в целом — осенняя. В «Покемоновом дне» события разворачиваются именно в это время года, и герои ведут себя как раз «по сезону»…
Чак Паланик. Фантастичнее вымысла
Да, Паланик. Да, автор «Бойцовского клуба». Но вот этот небрежно написанный сборник рассказов со всей очевидностью не дотягивает до масштабов его писательской личности.
Анне Б. Рагде. Тополь Берлинский
«Двести страниц — прочитаю за вечер»,— думала я, открывая роман Анне Рагде. Вообще в подобных расчетах я редко допускаю ошибки — это была вторая после флоберовской «Госпожи Бовари».
Алан Мур, Дэвид Ллойд. V — значит вендетта (“V for Vendetta”)
Российский читатель не приучен к чтению комиксов. Наши литераторы не оставили после себя такого наследия. В советские времена комикс был не в почете. Лишь изредка в толстых журналах вроде «Науки и жизни» печатались далеко не лучшие образцы жанра. С приходом перестройки ситуация изменилась, но только слегка. Комиксы появились на книжных лотках, но это были в основном произведения для детей.
Сотовый кошмар (Стивен Кинг. Мобильник)
«Мобильник» — последняя книга великого и ужасного Стивена Кинга. Открывал ее с известной долей скепсиса. Отечественные культурные деятели приучили нас к тому, что каждый уважающий себя художник обязан годам к шестидесяти впасть в творческий маразм.
Лев Данилкин. Круговые объезды по кишкам нищего. Русская литература 2006 г.
После пронзившей многие сердца «Парфянской стрелы», предыдущего «взгляда на русскую литературу» Льва Данилкина, это обозрение, скомпилированное из регулярных обзоров в «Афише», убойной силой и точностью стрельбы не поражает.
Дэвид Фелдман. Непостижимости. Уникальное собрание загадок, попадающихся нам на каждом шагу
Переводной сборник ответов на самые неожиданные вопросы. Почему мы не узнаём собственного голоса в магнитофонной записи? Почему кошки не любят купаться? Почему среди пилотов гражданской авиации так мало женщин? Есть ли у пингвинов коленки? Почему у свиньи хвост колечком?
Трумен Капоте. Музыка для хамелеонов
Нельзя к концу не впасть, как в ересь, в неслыханную простоту. Последняя книга американского классика, вышедшая в 1980-м и переизданная у нас полностью спустя столько лет, есть сборник вещиц, исполненных в жанре «невыдуманные рассказы о прошлом».
Франсуаза Барб-Галь. Как говорить с детьми об искусстве
Взрослым очень сложно отвечать на вопросы детей. И не только «про это», но и про все остальное. «Про это» — сложно потому, что взрослые знают ответы с избыточными подробностями, про все остальное — потому что сами ничего не знают.
Нашествие 2006
Как известно, все любители рока — «педерасты, наркоманы, фашисты, шпана, как один, социально опасны…»
Любовь Гуревич. Художники ленинградского андеграунда
Любовь Гуревич сумела биографический словарь превратить в увлекательное литературно-художественное повествование. Это и справочные статьи, и краткие жизнеописания. Вазариевский размах она ужала до хронографии Пселла.
Лоренс Даррелл. Горькие лимоны
Язык Даррелла настолько красочно и упоительно передает особый ритм жизни Кипра, что городскому читателю из Северной Пальмиры непременно захочется побросать все дела, сбежать на Кипр и купить там себе маленький домик из кирпича пополам с соломой.
Кант, хамон и КГБ (Дмитрий Панченко. «Записки русского бедуина». Андрей Шарый. «Четыре сезона». Я. М. Сенькин. «Фердинанд, или Новый Радищев»)
Когда-то жанр путевых заметок процветал. Каждый уважающий себя путешественник делился с публикой увиденным и пережитым. В жанре рождались такие шедевры, как карамзинские «Письма русского путешественника» — лучшая русская книга восемнадцатого столетия — или пушкинское «Путешествие в Арзрум».
В. Ф. Одоевский. Кухня: Лекции господина Пуфа, доктора энциклопедии и других наук о кухонном искусстве
Одоевский — как Ломоносов, как Петр Великий — видел перед собой дикую, косную, глупую и страшно неудобную страну. Аборигенам всё надобно объяснять впервые. Не токмо пользу наук и художеств, а вещи самые элементарные: например, что зубы надо лечить.
Джонатан Свифт. Эротические приключения Гулливера
Дело запутанное и между тем ясное. Либо так, либо так. Либо подделка, либо доподлинно найденная рукопись. Впрочем, недоподлинность не означает поддельности, ибо ведь душа самого Свифта могла возродиться в поддельщике, а то и сразу в нескольких, подобно тому как одна душа приходится порою на целую стаю рыб, позволяя последней благодаря этому двигаться слаженно и в едином порыве.
Збигнев Ненацкий. Соблазнитель
Дорогá ложка к обеду, вздохнув, подумал я и закрыл фундаментальный (четыреста страниц убористым кеглем) труд польского писателя Збигнева Ненацкого под названием «Соблазнитель». Роман был написан в 1978 году, а у нас вышел только сейчас. То есть спустя двадцать девять лет.
Лауреаты ведущих литературных премий. Александр Кабаков, Михаил Шишкин, Ольга Славникова, Дмитрий Быков
Это не преувеличение: все авторы и правда лауреаты престижных премий и все являются постоянными авторами «Вагриуса». Издательству есть чем гордиться. Но… Давайте все же поговорим о текстах.
Андрей Рубанов. Великая мечта
Не в авторе тут дело. Он — человек хороший. Я понимаю, что его беспокоит, меня это тоже, знаете ли, беспокоит… Вот только писать об этом роман не надо бы. На стене — можно. На стене у Рубанова бы получилось.
Майя Кучерская. Бог дождя
Каково это — быть восемнадцатилетней девушкой в жухлые и безынтересные позднесоветские времена? Тут всякий может неожиданно впасть в паранойю. А что говорить о юных хрупких созданиях, наиболее сильно подверженных колебаниям и расстройствам?
Виктор Топоров. Жесткая ротация
Читатели восхищаются и гогочут, начинающие критики да филологи ликуют, коллеги по цеху и деятели современного литературного процесса — …ну, там с обожанием почему-то сложнее…
Харуки Мураками. Земля обетованная
Это что — автор «Страны чудес без тормозов» написал? Это менагер средней руки умозаключил. Не иначе.
Оксана Робски, Ксения Собчак. Zамуж за миллионера, или Брак высшего сорта
Случилось страшное: Оксана Робски и Ксения Собчак выпустили свое первое совместное литературное творение под названием «Замуж за миллионера, или Брак высшего сорта». Кстати, в оригинале в заголовке запятая не стоит, но журнал «Прочтение» взял на себя смелость исправить это досадное недоразумение.
Люк Бессон. Артур и минипуты
Нам упорно твердят, что талантливый человек талантлив во всем, и публика эту максиму помнит. Вот Люк Бессон и решил предложить нам очередное подтверждение сей истины. Или опровержение?
Александр Володин. С любимыми не расставайтесь!
Книгу Александра Володина можно за одно уже название купить. И все время на виду держать. Не для других, для себя. Положить на стол, около компьютера, чтобы взглядом время от времени касаться.
А. Воскресенская, М. Рыжкова. В ожидании чуда
В названии этой книги видится ирония… Что может ждать любой критик от текста, написанного на основе киносценария и уже в силу этого по определению вторичного…
Зеленая книга алкоголика
Девять рассказов и три небольших повести. Некоторые написаны довольно давно: в такие времена, когда практически любая из этих вещей — если бы ее напечатали — могла доставить своему автору известность. Свирепствовала, так сказать, сухая цензура, и самым крепким из дозволенных к упоминанию напитков был кефир.
Игорь Симонов. Приговоренные
И философские размышления, и сложная композиция, и простой, доходчивый язык не спасают роман Симонова. Автор пытается задеть самые чувствительные струнки души читателя, и это ему удается. Но у автора не получается придать своему тексту ту остроту, которая необходима для того, чтобы текст стал художественным… Литература не верит слезам.
Павел Астахов. Рейдер
Перед нами один из многочисленных романов, описывающих новую правовую и экономическую реальность России 90-х посредством до спазмов знакомых клише: «дикий капитализм», «развал государства», «милицейский беспредел», «разграбление страны» и т. д.
Татьяна Щербина. Запас прочности. О прожитом и пережитом
Забраковав первый свой текст-комментарий, я стал думать, что же такое написать. В голову пришло следующее. Роман Щербины — мемуары. Модернистские мемуары.
Мария Павлович. Люксембургский сад
Что уж тут поделаешь, штамп на штампе сидит и штампом погоняет.
Катя Сергеева. Утро понедельника, или Ferrari в сугробе
…Я стал с пеной у рта доказывать, что нельзя судить о людях по одежке и что, может, это вовсе и не псевдоним, а просто желание автора быть с читателем на короткой ноге. Но, прочтя книгу, я вздохнул и мысленно согласился со своей знакомой: человек по имени Катя Сергеева не может написать ничего хорошего.
Людмила Петрушевская. Квартира Коломбины
Спрос определяет предложение, которое, в свою очередь, формирует спрос. Собственно, помимо этих двух взаимно ориентированных институций ничего нет. То есть совсем ничего. Я, может быть, немного преувеличиваю, но в принципе…
Ксения Букша. Манон или Жизнь
Феномен Ксении Букши не дает спать спокойно многим критикам. Никто из них не хочет смириться с тем, что в двадцать с небольшим лет можно писать такие взрослые тексты. Мне, честно говоря, это тоже кажется странным.
Дмитрий Липскеров. Леонид обязательно умрет
Романы свои Липскеров умудряется писать так, что все равно захочется прочесть следующий, даже если наверняка будешь знать, что он написан в точности так же, как предыдущий.
Мария Штейнман. Гений. Инструкция по применению. Дневник иррациональной девушки
Современная российская масс-культура живет, похоже, под лозунгом «Наш ответ Керзону». Пролетарская культура канула в лету, а вот агитационный прием, завещанный анонимными бойцами идеологического фронта, остался. На радость читателям в том числе.