Если вам пришло в голову, что вода, пробегающая сотни миль в открытом канале по пустыне, испарится и в итоге превратится в концентрат солей и ила, тогда позвольте вам заметить, что с таким негативным мышлением вас никогда не изберут на государственную должность в штате Аризона. Предполагалось, что все мы, остальные горожане, будем ликовать, когда новый поток воды ринется в наши трубы, хотя городские власти предупреждали, что эта вода какая-то особая. Мол, пить ее можно, но не вздумайте наливать в аквариумы: рыбки сдохнут. Отрывок из романа

«Испания, как мне казалось, была тем местом, где я могла бы успокоиться и приятно провести время. Там мне было бы комфортно. Как здорово снова туда вернуться, ведь прошло восемь лет со времени моей последней поездки в Испанию, а свежий воздух и солнце благоприятно сказались бы на моем здоровье». Отрывок из романа

«Клиент ждал меня в свите, который по размерам многократно превосходил мою собственную квартиру. Он был намного моложе моих обычных клиентов, врачей с Кюсю и бизнес-консультантов из Уравы, предпочитающих садомазо игры в подобных отелях. Он был некрасив и толст, носил очки, и немного странный, дорогой костюм. По тому, как он напряженно осмотрел коридор, открыв мне дверь, я сделала предположение, что он какая-нибудь знаменитость». Рассказ из сборника короткой прозы Рю Мураками «Токийский декаданс»

«Выйдя из ментовки, Санька лениво прошлась по вокзалу, окинула пустое пространство, заметила старика, уснувшего на одной из скамеек. Дедуган спал крепко и даже похрапывал. Между ног он крепко сжимал скрипичный футляр. Девчушка заинтересованно подошла поближе, но натолкнулась на жесткий взгляд бабехи, сидевшей рядом, лениво сплюнула на грязный пол и покинула помещение». Отрывок из романа

Во главе трапезного стола, у самого камина, понурив голову восседает седобородый старик. В тонких пальцах правой руки он теребит что-то темное и блестящее. Стол перед ним усыпан лепестками «Розы мира» — белыми, с ярко-розовыми прожилками. Те, кто делит с ним компанию, знают: перед их глазами разворачивается таинство, единение Духа с душой каждого из них, рождение долгожданного чуда — алхимического гомункула. Отрывок из романа

«На аппарате правительственной связи внезапно замигала красная лампочка. От неожиданности Гера чертыхнулся, свернул сайт закрытого интернет-сообщества, где вывешивались задания для кремлевских сетевых агентов — блоггеров, и снял трубку. На дворе давно эпоха высоких технологий, а эти аппараты все те же, что были полвека назад: пластмасса цвета слоновой кости, тянется к трубке витиеватый шнур, на аппарате вместо диска государственный герб, а все вместе — надежно защищенный от прослушивания анахронизм». Отрывок из романа

«Мы искренне сочувствуем режиссерам, которым приходится доносить свои идеи о сегодняшнем состоянии общества с помощью текстов, например, Эсхила или Корнеля. Нет, мы ничего не имеем против Эсхила, наоборот! — просто нам такой способ кажется излишне усложненным и малоэффективным.А главное — это все на Эсхиле плохо отражается... не говоря уже об идеях». Вступление к книге и первое действие пьесы «День радио»

«Дом стоит на окраине города. В месте, называемом Расческами. Длинные многоэтажки здесь выстроены зубчатыми рядами с промежутками квадратнобетонных дворов — предполагаемыми местами игр молодых „расчесочников“. Зубья белы, многоглазы и похожи один на другой. Там, где они еще не выросли, — обнесенные заборами пустыри. Труха снесенных домов, гнездилища крыс и бродячих собак гораздо более интересны молодым „расчесочникам“, чем их собственные дворы — интервалы между зубьями». Отрывок из романа

«Наш фильм — это не рассказ о роли Урала в российской истории. Это рассказ о самой России. В уральском можно прочитать многое о всей стране. По одной ископаемой косточке можно достроить весь скелет динозавра, а тут не косточка — целый хребет». Фрагмент книги по телепроекту Алексея Иванова и Леонида Парфенова

«Перед началом матча мы, как и все нормальные болельщики, выпивали на травке по дороге к стадиону. Во время матча, всякий раз когда судья назначал штрафной в наши („Зенита“) ворота и болельщики начинали шуметь, Миша во всю свою зычную мощь самозабвенно вопил: „Су-у-ука!“ Но к середине матча и тогда, когда штрафной назначался в сторону нашего противника, Миша, так же закатив глаза, вопил: „Су-у-ука!“ — и соседи по трибуне поглядывали на него с удивлением и даже испугом: может, сумасшедший?» Очерк из книги Льва Лосева «Солженицын и Бродский как соседи»

«С тех пор, как я получила Ваше последнее письмо, во мне происходила подлинная борьба между естеством и укоренившимися представлениями о женственности. Чем более я стремилась проявлять приличествующую женщине сдержанность, тем сильнее противилась моя душа. Как видите, душа победила и я пишу Вам, поскольку не могу иначе». Отрывок из романа в письмах

В России издавна бытует два полярных и одинаково ложных представления. Одно из них рисует Шекспира народного и доступного, как гармонь в сельском клубе. Расцвет этого панибратского отношения пришелся на годы сталинского режима, когда в юбилей вождя (60-летний) и поэта (375-летний), то есть в 1939 году, властью было буквально провозглашено, что «Шекспир нашел свою подлинную родину — СССР». Отрывок статьи Сергея Радлова к изданию сонетов Шекспира в переводе Александра Финкеля

«Я всегда думала, что весь этот проект со „звездами“ построен на смелости и наглости актеров и на высоком профессионализме спортсменов. Хотя они кататься стали намного хуже, чем в мое время. Скорость у них теперь значительно ниже. Из них по скорости рядом со мной никто до сих пор не стоит. На том маленьком катке, где записывают телепрограммы, мы с Тихоновым и пробовали. Он даже перепугался, потому что никогда не катался с партнершей на такой скорости, хотя, понятно, она и у меня уже далеко не та». Вступительная глава из книги

«Тринадцатилетняя Хлоя Живаго аккуратно обвязала лист бумаги психоделического вида ленточками всех оттенков розового и вместе со своей лучшей подругой Рути Циммер написала на нем: „В помощь историкам и археологам будущего. В этой коробке содержатся важные детали жизни двух девушек из семидесятых годов двадцатого века“. Они вложили письмо в шотландскую клетчатую жестянку из-под печенья, затем вырыли глубокую яму в саду Хлои и, предварительно запечатав, похоронили коробку». Отрывок из романа

«Сделано мастерски, и читать авторов чернушной „правды жизни“ после „Мультиков“ будет неинтересно. Одного роста с Елизаровым, пожалуй, только Жадан в некоторых своих рассказах. Остальных наш букеровский лауреат своими мультиками-кубиками мимоходом закрыл. Ну какая там, к черту, „Школа“? Почитайте Елизарова». Рецензия Андрея Степанова на роман «Мультики» Михаила Елизарова