Интервью с Дмитрием Соколовским (Удав)

Дмитрий Соколовский (Д. С.): Несомненно. Однако совершенно непонятно, как он таким стал, ведь изначально сайт задумывался просто как страничка для хранения текстов.

Д. С.: Да ну, это ерунда. Я Сережку хорошо знаю, не скажу, что мы большие друзья… знакомые скорее, мы с ним этим летом отдыхали вместе. Никакой это не политический заказ. Он просто сел и написал «Духless», никто на него не давил, и тот же Костя Рыков, который занимался промоушеном этого романа, прочитал его после написания. С «Media Sapiens» то же самое, я в этом уверен. Да, кстати, при всем моем уважении к Сереже как к автору — я уверен, что его книга великолепна, и он мне как человек нравится, — мне очень противно стадное чувство как таковое, и именно поэтому я «Media Sapiens» не читал. Вот если бы не покупали, я бы читал.

Д. С.: Человек просто сел и написал книгу. «Донцова для менеджеров», как кто-то ее охарактеризовал. Это никак не связано с тем, что он занимался контркультурой. Я тоже много чего в жизни делаю, что нельзя назвать контркультурой, например хорошо отношусь к родителям, это нормальная жизнь… Но это не вся жизнь. Контркультура — это то, как ты себя выражаешь. Как бы объяснить?.. Наш сайт — это что-то вроде клуба. Мы чуть-чуть другие: мы не стесняемся говорить, что мы не любим педерастов, мы поддерживаем, что им не разрешили шествие в Москве, мы не стесняемся говорить, что мы шовинисты. Вот в фильме «Борат» сказано, что «мозг у женщины, как у белки», это же не означает что это по-настоящему так, это стеб такой. Хорошо, что об этом можно сказать, и мы об этом говорим, потому что большинство людей приходят домой и жена их волочет в субботу и в воскресенье по магазинам, и они покупают всякую ерунду, и они думают, что они так проводят выходные.

Д. С.: Это очень тонкая грань.

Д. С.: Я так себе понимаю, что на нашем сайте люди воспринимают написание неправильных слов не как ошибки, а как иероглифы, как некую картинку, которая смотрится и читается стебно, смешно. Вот в этом и есть самый прикол. У нас был пик три-четыре года назад, когда почти все тексты действительно были написаны на так называемом «албанском» языке, но сейчас, наверное, более половины авторов пишут на нормальном, может быть с минимальными ошибками, языке. Люди допускают ошибки по природе некоторой неграмотности, и это тоже нормально. Тот же Довлатов признавал, что пишет с ошибками. Для нашего сообщества искажение языка — это не цель и не смысл. Смысл — это тексты и массовка, а правильно или неправильно текст написан — это, по большому счету, неважно.

Д. С.: Да! Это в обязательном порядке! Ненормативная лексика — это очень хорошо.

Д. С.: Я могу с ходу, сев за компьютер, дать сто ссылок на рассказы без единого матного слова и без «албанского» языка.

Д. С.: Сложно сказать… Я прочитал «Духless» очень легко. Тепло было, бассейн рядом, очень легко читалось, мне очень понравилось.

Д. С.: Смысл в том, что я понимаю, почему не понравилось. Мне не близок сам сюжет. Вся вот эта вот жизнь из этой книги пронеслась мимо меня, и я до сих пор в этом еще не живу почему-то, и не вижу ни единого смысла к такой жизни приближаться. Но то, как книга написана, мне понравилось. Да и вообще Сережа — молодец. Первая книжка — и так выстрелила. Я не готов оценить ни «Духless», ни «Media Sapiens» как творческое наследие России…

Д. С.: Удава там нет. Во-первых, Сережа уже давно живет на ресурсе litprom.ru. Да и не важно, Удав — не Удав. Я не чувствую того, что он вынес контркультуру за ворота. Если бы я умел писать, возможно, и я тоже чего-нибудь написал бы. Просто не о чем. То есть, есть о чем, но не хочется.

Д. С.: Нет, никогда. Единственное, что я себе позволяю, — иногда разбивать на абзацы. Или мне всегда очень хочется убрать пробел, который некоторые ставят между словом и запятой.

Д. С.: Обязательно. То, что публикуется, — это процентов 40 от общего количества присылаемых креативов.

Д. С.: Мне нравится или мне не нравится. Другого критерия быть не может. Бывает, я и ошибаюсь. У нас есть корзина, куда попадают отсеянные мной тексты. Иногда мне говорят: «Дима, вот текст нормальный». Я его — раз — назад. Если позволить публиковать все, то сайт утонет в говне. А если положиться на мнение редколлегии, то я не понимаю, что будет с сайтом. Сейчас мне хотя бы ясно, куда я иду.

Д. С.: У меня есть внутреннее ощущение того, как надо делать. Не то что я не верю в демократию как таковую. Но авторитарность — это лучший способ правления. Для сайта — точно. Если собрать редколлегию из десяти человек, то сайт умрет. Мы пробовали. Кто-то говорил, что демократия — это вера в то, что десять человек сп…т меньше, чем один. Я считаю, это так и есть. Единственные тексты, которые я не выкладываю, — те, в которых отражена позиция псевдолибералов, защитников демократии, потому что мне это не близко. Разводить на ресурсе ту же бодягу, что мы слушаем по «Эхо Москвы», я не готов.

Д. С.: Конечно, это вполне естественно. Поначалу мне больно было осознавать, что с сайта уходят люди, в тот же litprom.ru, но, как выяснилось, — это нормальный процесс. Остаются, конечно, и старички, но их не очень много. Всегда кажется, что и травка была зеленее, и небо голубее, и мороженое вкуснее. Нет, все хорошо. Грустно, что не пишут старые авторы, — но пишут новые. Через какое-то время мы будем жалеть, что не пишут они.

Д. С.: Ну не 80 процентов, а поменьше, но так было всегда. Важно не париться на этот счет… Если анализировать сухую статистику, то в день заходит примерно 60 тысяч человек, и пролистывают они почти 700 тысяч страниц, больше чем по 10 страниц на человека. Не думаю, что все они смотрят картинки. Текстов в день под сорок где-то, а картинок две.

Д. С.: Да, но это для меня не сложно. У меня голова так устроена, что я читаю очень быстро, и это мне очень помогает. А так бы я с ума сошел, наверное, потому что объемы текста просто нереальные, честно.

Д. С.: А какие выходные? Есть, конечно, люди, которые меня могут подменить, и за день ничего не произойдет. А вот когда я уехал в Голландию на три недели, все пошло как-то кривовато, люди роптали, хотя никто не объявлял, что меня нет.

Д. С.: Это грустно, но получается, что так. Иногда хочется себя разгрузить, но понимаешь, что все пойдет плохо.

Д. С.: Я пока работаю, мне нравится… А fuck.ru не заглох, его целенаправленно закрыли основатели, по своим собственным причинам. Они были, наоборот, на огромном взлете, про них только-только написал Сорокин. Сейчас бы они были на горе, udaff.com бы не было. Но они в один прекрасный день просто взяли и закрыли ресурс. Я тоже такое проделывал дважды с udaff.com на первых порах, потому что меня все это страшно доставало, я понимал, что не могу больше, хотя объем был по нынешним меркам мизерный. А потом втянулся.

Д. С.: Что нужно для того, чтобы стать нашей аудиторией? Компьютер и доступ к Интернету, это раз. Немножко свободного времени — два. В-третьих, некоторое специфичное отношение к жизни. Если три позиции совпадают, то это наш посетитель.

Д. С.: Я очень люблю читать. Самое постыдное… ну, не постыдное, конечно же, неправильное, что ли… когда меня спрашивают, какую люблю я литературу, ответы никак не вяжутся с образом, который сложился у меня на сайте. Это не значит, что я не такой, как в Сети, просто я еще люблю хорошую литературу. Сорокина люблю, из его трилогии две первые книги были великолепны, а третья слабенькая. Мне очень нравится Салтыков-Щедрин. Ну и вообще я ужасно люблю русскую классику. Дело такое: я в детстве на даче попал себе случайно кувалдой по ноге, не мог ходить и лежал в доме. Там был комод, полный книг, в частности «Ревизор» Гоголя. И я их стал читать буквально запоем и до сих пор читаю.

Д. С.: У меня колонка есть на udaff.com… Раньше писал, а сейчас… Не хватает таланта: ноль! Нужно быть либо писателем, либо администратором. У меня в голове произошел некий переворот. Помните, в «Понедельник начинается в субботу» один превращался из ученого в администратора, а второй — из администратора в ученого. У меня второй ипостаси нет. Я превращался из человека, который что-то коряво писал, в администратора, у которого получается. А в колонке… В пределах одной страницы я могу написать что угодно, но больше мне из себя не выдавить никак.

Д. С.: Предлагали. Поначалу я даже согласился сдуру, но ничего не написал, потому что сразу было лень. Мне это неинтересно.

Д. С.: Те, кто меня демонизируют, говорят, что да. Я так не думаю, я даже не понимаю, что это такое. Я понимаю, что властитель умов — это когда сидишь в отельном кабинете, у тебя куча «бабок» на столе, я же с утра до вечера тружусь у себя в квартире, как каторжный. Пока все мною владеют.

Д. С.: Да, сразу после этого мне из двух газет позвонили. Хотя и до этого много интересовались, с телевидения в том числе.

Д. С.: О, это было уже давно. Газета «Новости Владивостока». А дальше сложно отследить. Половина изданий перепечатывают друг из друга со всевозможными искажениями информации. Но черный пиар — лучший пиар. Главное, никто не написал, что я пидарас, а так мне все равно.

Д. С.: Ну какой властитель дум?.. Что толку, опять же? Вот я на сайте главный, а дальше-то что? Властитель дум — это тот, кто этими думами управляет. Я-то ими не управляю. Может, я и воспользоваться всем этим сумел бы, но зачем это нужно?

Д. С.: Пока нет. Если обратятся, то мы это будем рассматривать. Не скажу однозначно, соглашусь я или откажусь. Смотря кто обратится и смотря с какой рекламой.

Д. С.: Что вам не нравится в обложке?

Д. С.: Без дисклеймера никуда — это наш девиз, он существовал с самого первого дня. Да, картинки не всегда удачные… Однако мне надо обязательно вывешивать по две штуки в день. Поэтому мы сейчас сделали конкурс, может, он как-то оживит процесс. А баннеры — к сожалению, пока от них никуда не деться. Жить ведь на что-то надо. Я хотел бы сдаться под компанию целиком: все рекламные места освободил и сделал все грамотно. Но пока этого не получается.

Д. С.: Смена аудитории — это опасно. У нас есть своя ниша. Сайтов хрен знает о чем миллионы, у нас сайт контркультурный. Менять нишу мы точно не собираемся. Картинка всегда будет висеть. Если она кого-то отпугивает, значит, человек не наш. Во всем том, что есть на сайте, и есть рок н-ролл, в этом и есть контркультура, а если кто-то этого не понимает, то мне их жалко. Нам, бывает, пишут гневные письма, угрожают… Но я не буду из-за этого переделывать сайт. Если переделывать сайт, с него уйдут те, кто нам дорог. Я бьюсь в общем не за денежные знаки. Udaff.com стал приносить более или менее ощутимые деньги максимум года полтора-два назад. До этого я работал, как все обычные люди, и жил как все обычные люди. Реклама тут — не главное, реклама позволяет мне жить именно так, как я хочу, то есть бросить работу и заниматься сайтом. Если все это пропадет, я надеюсь, найдутся добрые люди, которые мне помогут.

Д. С.: Никакого смысла изначально в этом не было, а если идеи не было сразу, то как она сейчас-то может образоваться?! Да, мы уже, возможно, попали в мейнстрим, стали модными: это обратная сторона популярности сайта, но внутренне сайт не изменился. Изменилось только отношение к сайту. Начиналось все с обычной домашней странички. Что-то выросло… Зачем оно выросло — никто не знает. А я это нечто поливаю. Для меня сайт — как для других рыбалка. Как поперло тогда, так и не отпустило еще ни разу.